Светлая скатерть, серебряные приборы и тяжелый, удушливый запах дорогих лилий. Тамара Петровна принимала «семейный ужин». Рита сидела на краю стула, стараясь не задевать локтями накрахмаленную ткань. Напротив сидел Павел, старательно изучавший содержимое своей тарелки.
— Пашенька, я всё-таки не понимаю, — Тамара Петровна изящно отрезала кусочек спаржи. — Как ты мог привести в наш дом девушку из такой семьи? Твой отец, покойный профессор, перевернулся бы в гробу. Рита, не обижайся, но твой отец выглядит как грузчик, а мать... она вообще знает, с какой стороны подходить к приличному человеку? Эти их разговоры о рассаде и скидках в супермаркетах — это же просто мезальянс.
Рита почувствовала, как краска заливает лицо. Руки под столом сжались в кулаки.
— Мои родители — честные люди, Тамара Петровна. Отец всю жизнь на заводе проработал, а мама — заслуженный учитель.
— Заслуженный учитель в деревне — это, конечно, достижение, — свекровь приторно улыбнулась. — Но для нашего круга этого мало. Павлик, ты совершил ошибку. Ты привел в дом плебейку.
— Мам, ну зачем ты так... — тихо пробормотал Павел.
— А как? Я говорю правду. Рита, ты даже платье выбрала такое... дешевое. Весь этот трикотаж — это так вульгарно.
Рита хотела встать и уйти, но Павел сжал её колено под столом и едва слышно шепнул:
— Потерпи. Мама просто прямолинейная. Она привыкнет.
В этот момент Тамара Петровна, потянувшись за соусником, «случайно» задела бокал с красным вином. Тяжелая рубиновая жидкость хлынула прямо на светлое платье Риты.
— Ой! — свекровь даже не вздрогнула. — Какая я неловкая. Но, с другой стороны, это платье всё равно никуда не годилось. Теперь у тебя будет повод его выбросить. Павлик, принеси мне салфетку.
Рита стояла посреди гостиной, глядя на огромное пятно на животе. Она чувствовала себя не женой, а грязным пятном в этом безупречном интерьере. И самое страшное было в том, что Павел даже не посмотрел на неё — он побежал выполнять поручение матери.
На следующее утро Рита приготовила обед — обычное жаркое, которое так любил Павел. Когда она зашла на кухню, Тамара Петровна уже стояла у плиты, держа в руках пакет для мусора.
— Это что за варево? — свекровь брезгливо заглянула в кастрюлю.
— Это жаркое для Паши.
— В нашем доме едят здоровую пищу, а не этот жирный кошмар. Это вредно для Павлика, у него со школы слабый желудок. В нашем кругу следят за рационом.
Тамара Петровна взяла кастрюлю и одним движением вывалила всё содержимое в мусорный бак. Рита застыла в дверях.
— Что вы делаете?
— Забочусь о сыне. Павлик! — крикнула свекровь. — Иди посмотри, чем тебя хочет отравить твоя жена.
Павел зашел на кухню, посмотрел на мусорное ведро и вздохнул.
— Рит, ну правда... Мама лучше знает, у неё диплом нутрициолога. Не спорь, она просто хочет как лучше.
— Я готовила два часа, Паша!
— Ну, приготовишь что-нибудь другое. Потерпи, — он поцеловал её в щеку и ушел в кабинет.
Тамара Петровна подошла к Рите и протянула руку.
— И дай мне ключи от квартиры. Нужно сделать дубликат для новой помощницы по дому. Ты всё равно ничего не успеваешь, раз не можешь даже диетический обед сварить.
Рита отдала ключи. В этот момент она поняла, что у неё больше нет ни дома, ни права на собственные решения. Она стала приживалкой.
Через неделю Риту вызвал начальник. Он выглядел смущенным.
— Маргарита, мне звонила Тамара Петровна... Мы давно знакомы по фонду. Она сказала, что ты в последнее время психически нестабильна. У тебя проблемы в семье? Она очень за тебя переживает, говорит, ты ведешь себя неадекватно.
Рита вышла из кабинета, шатаясь. Она прибежала домой и нашла Павла в гостиной.
— Зачем она звонила моему шефу? Она хочет, чтобы меня уволили!
— Мама просто заботится о твоем здоровье, Рит. Ты правда в последнее время дерганая какая-то, кричишь... Она просто предупредила его, чтобы тебя не перегружали.
Рита бросилась в спальню, упала на кровать и случайно задела свой личный дневник, лежавший на тумбочке. Он был открыт не на той странице. Свекровь просматривала её самые сокровенные мысли.
Конфликт взорвался, когда Рита попросила Тамару Петровну не входить в их спальню без стука. Свекровь схватилась за сердце, медленно сползла по стене и начала хрипеть. Павел ворвался в комнату через секунду.
— Ты что натворила?! — заорал он на Риту. — Ты убиваешь мою мать! Ты видишь, в каком она состоянии? Извинись сейчас же! На колени стань, если надо!
Рита стояла, глядя на «умирающую» женщину, которая сквозь прищуренные веки следила за её реакцией.
— Простите меня, Тамара Петровна, — выдавила она, чувствуя, как внутри всё выгорает.
Свекровь «пришла в себя», Павел обнял её, а Тамара Петровна, прижимаясь к сыну, прошептала Рите на ухо так, чтобы не слышал муж:
— Ты здесь не задержишься, дрянь. Я выжгу тебя из этой семьи.
Рита пыталась найти опору в родителях, пригласила их в гости. Тамара Петровна демонстративно спрятала столовое серебро перед их приходом, а когда они ушли, заставила горничную протирать стулья спиртом прямо при Рите. Павел молчал. Более того, он удалил номер матери Риты из её телефона, сказав: «Мама права, они тебя только расстраивают своими жалобами на пенсию. Нам нужно ограничить контакты, чтобы ты успокоилась».
А потом пропало кольцо. То самое, фамильное, с крупным сапфиром. Тамара Петровна вызвала полицию.
— Рита, просто отдай, если взяла, — Павел смотрел на неё с отвращением. — Я замну дело, мама не будет подавать заявление. Просто признайся.
— Я ничего не брала!
Кольцо «нашлось» в косметичке Риты. Полицейские составили протокол, свекровь «милостиво» отозвала заявление, но статус воровки за Ритой закрепился окончательно. В ту ночь Павел ушел спать в комнату матери — «чтобы она не боялась».
Рита осталась без банковской карты — Павел забрал её «на хранение», так как мама сказала, что Рита тратит деньги на своих «нищих родственников». Она ходила на работу пешком, потому что у неё не было даже на автобус.
А потом свекровь привела Светлану. Дочь банкира, безупречную, в жемчугах и с породистым лицом.
— Маргарита, приготовь нам чаю, — распорядилась Тамара Петровна, представляя гостью Павлу. — Светочка, это наша временная помощница по дому, она скоро уезжает. Пашенька, посмотри, какие у Светланы манеры. Вот это я понимаю — уровень.
Рита подавала чай женщине, которую уже выбрали на её место. Павел улыбался Светлане, даже не глядя на жену. Вечером он сухо бросил:
— Рит, тебе пора съездить к родителям... навсегда. Мама подготовила документы на развод. Подпиши их по-хорошему.
В ту же ночь Рита нашла документы в кабинете. Тамара Петровна подготовила всё: иск о признании брака фиктивным, обвинения в воровстве и угрозу черного списка для всех работодателей города. Свекровь зашла в кабинет, увидев Риту с бумагами.
— Подписывай, деточка. Или я уничтожу твою жизнь окончательно. Ты никто. Твои родители — никто.
Она взяла свадебную фотографию Риты и Павла и медленно, с наслаждением, разорвала её пополам. Рита смотрела на клочки бумаги на полу и чувствовала, как в ней рождается холодная, ледяная ярость. Она не стала кричать. Она просто достала телефон из кармана — запись разговора шла уже десять минут.
— Да, я это сказала! — завизжала свекровь, когда поняла, что её записывают. — Я спасаю сына от плебейки! Ты воровка! Ты украла кольцо! Павлик, иди сюда!
Павел вбежал в комнату. Тамара Петровна бросилась на Риту, пытаясь выхватить телефон. Она сильно толкнула невестку, и Рита упала, ударившись виском об угол дубового стола. В глазах потемнело, по лицу потекло что-то теплое.
— Выбирай: я или она! — кричала свекровь, указывая на упавшую Риту. — Она — воровка и лгунья! Она хочет нас рассорить!
Павел посмотрел на окровавленное лицо жены. Сделал шаг к ней, но Тамара Петровна схватила его за руку.
— Прости, Рита, — сказал Павел, отворачиваясь. — Мама права. Мы слишком разные люди. Нам не по пути.
Рита медленно встала. Голова кружилась, но внутри было пусто и спокойно. Она больше не чувствовала боли. Она посмотрела на Павла — на этого маленького, слабого человека, которого она считала мужчиной.
— Да, Паша. Мы разные. Я — человек. А вы — монстры.
Она вышла из квартиры в чем была — в домашнем платье и тапочках. На улице шел дождь. Оглянувшись на окна их бывшей спальни, она увидела, как в квартиру заходит Светлана со своими чемоданами.
Прошел год. Рита выиграла суд, используя ту самую запись. Она получила компенсацию за побои и моральный ущерб, отсудила часть имущества, но эти деньги не приносили радости. Она переехала в другой город, устроилась на новую работу, но теперь каждый раз, когда кто-то заговаривал с ней на улице, она вздрагивала. Её способность доверять была вырезана без наркоза.
Однажды она увидела Павла на улице. Он шел за своей матерью, неся её сумки. Рядом шла Светлана, выглядевшая несчастной и постаревшей на десять лет. Тамара Петровна что-то зло выговаривала им обоим, и Павел послушно кивал, не поднимая глаз.
Рита не почувствовала ни злорадства, ни облегчения. Только бесконечную, экзистенциальную пустоту. Она была свободна. Но за эту свободу она заплатила своей душой.
— Наконец-то я никто для вас, — прошептала она, отворачиваясь.
А как вы считаете, можно ли построить счастье в семье, где муж полностью находится под влиянием матери? Стоит ли бороться за любовь мужчины, который не готов защитить свою жену от нападок родителей, или лучше сразу уходить, не дожидаясь, пока тебя уничтожат? Напишите ваше мнение в комментариях.