— Алиса, ну ты чего завелась? Это же не траты, это чистая инвестиция! Мама всё посчитала на калькуляторе: мы вложим эти деньги сейчас, а вынем в три раза больше. Это бизнес-проект, а не пьянка, понимаешь? А ты ведешь себя так, будто я их в казино проиграл.
Кирилл стоял в коридоре, всё ещё в пальто, и его лицо светилось тем особенным, раздражающим энтузиазмом, который бывает у людей, только что вступивших в финансовую пирамиду. В руках он сжимал папку с золотым тиснением, прижимая её к груди, как щит. Алиса медленно перевела взгляд с его сияющих глаз на экран своего телефона, где всё ещё светилось банковское приложение.
Баланс счёта: 145 рублей.
Ещё утром там лежала сумма, которой хватало на первоначальный взнос за их собственную «однушку». Теперь там было пусто, как в голове у Кирилла.
А начался этот вторник обманчиво идеально. Алиса проснулась с мыслью, что до свадьбы остался месяц. Они планировали всё тихо, по-семейному: уютный зал в ресторане, родители с обеих сторон, самые близкие родственники и они вдвоём. Никакой мишуры, тамады с пошлыми конкурсами и троюродных тётушек, которых видишь раз в десятилетие на похоронах. Только свои. Сэкономленные деньги должны были пойти в ипотеку. Они ведь три года жили в этой съёмной квартире, откладывая каждую копейку. Алиса отказывала себе в лишнем кофе, Кирилл — вроде бы — тоже был «за».
Днём она позвонила в ресторан, чтобы окончательно утвердить меню. Хотела заменить горячее.
— Алиса Дмитриевна? — голос администратора звучал странно, с ноткой виноватого сочувствия. — Простите, но бронь снята.
— Кем снята? — Алиса замерла посреди офисного коридора, чувствуя, как холодеют пальцы.
— Вашим женихом. Кириллом Викторовичем. Ещё в пятницу. Он забрал залог. Сказал, что у вас изменились масштабы торжества.
Масштабы. Торжества. И вот он стоит перед ней.
— Ты снял все деньги, — сказала Алиса тихо. Это был не вопрос. Голос звучал глухо, будто она говорила из бочки. — Деньги на квартиру. Наши деньги, Кирилл.
— Не снял, а вложил! — он нетерпеливо скинул ботинки, не развязывая шнурков. — Ну чего ты такая скучная, а? Мама нашла шикарный вариант. Зал «Императрица», представляешь? Там люстры хрустальные, лепнина, официанты в белых перчатках. И скидка двадцать процентов, если платить налом и сразу. Мама договорилась, её там уважают. Нельзя было упускать, понимаешь?
Алиса прошла на кухню, села на табуретку. Ноги не держали. Она смотрела на облупившийся край подоконника — вечное напоминание о том, что это жильё не их.
— Мы договаривались, — медленно произнесла она, глядя в одну точку. —Тихий ужин. Квартира. Ты забыл?
— Да помню я, помню! — Кирилл ворвался на кухню следом, шлёпнул папку на стол. — Но это же мелко, Алис! Ну что это за свадьба — посидели, поели и разошлись? Мама сказала: «Стыдно перед людьми». Мы же не сироты какие-то.
Он открыл папку. Внутри лежали листы, исписанные убористым почерком Тамары Игнатьевны. Почерк был красивый, учительский, с завитушками.
— Вот! — Кирилл ткнул пальцем в список. — Смотри. Это актив. Это люди, которые не сервизы дарят, а конверты. Мама всё продумала.
Алиса опустила глаза. Имена прыгали перед глазами.
«Василий Петрович из администрации (полезные связи)».
«Тетя Люда с мужем (у них сеть автомойка)».
«Семья Коршуновых (трое детей, обеспеченные)».
«Зоя Михайловна, завуч (мамина подруга)».
— Кто все эти люди, Кирилл? — Алиса подняла на него глаза. В висках стучало. — Я не знаю здесь никого. Вообще никого. Кроме твоих родителей.
— Ну и что? — он искренне удивился, даже бровями повёл. — Познакомишься. Это же семья теперь, родня, друзья семьи. Это твой входной билет в наш круг, если хочешь. Мама сказала, что свадьба — это презентация невесты обществу. А ты хочешь спрятаться как мышь.
Презентация. Входной билет. Слова царапали слух, как пенопласт по стеклу. Алиса вдруг ясно увидела эту картину: она в платье, похожем на торт (наверняка Тамара Игнатьевна уже выбрала фасон), стоит посреди зала с лепниной, а мимо проходят сотни незнакомцев, оценивая её, как племенную лошадь.
— А мои родители? — спросила она. — Моя мама? Моя сестра с мужем? Где они в этом списке?
Кирилл замялся. Впервые за весь разговор он отвёл взгляд.
— Ну... Мама посмотрела твой список. Понимаешь, там сложно с рассадкой выходило. Зал статусный, публика солидная. Твоя родня из деревни... ну, они будут чувствовать себя неловко. Не в своей тарелке, понимаешь? Мы решили их не звать. Сделаем для них потом шашлыки на даче. Так будет душевнее.
Воздух в кухне стал густым и тяжёлым.
— Вы решили? — переспросила она. — Ты и твоя мама решили, что моей матери не место на моей свадьбе, потому что она не вписывается в интерьер с лепниной?
— Не передергивай! — Кирилл поморщился, как от зубной боли. — Никто не говорит, что не место. Просто формат другой. Это светское мероприятие, Алис. Мы должны соответствовать. Мама хочет, чтобы всё было на высшем уровне. Она столько сил вложила, ночами не спала, список составляла. А ты сейчас сидишь с таким лицом, будто я преступление совершил.
Алиса встала. Ей вдруг стало тесно. Стены съёмной кухни давили.
— Ты украл деньги, Кирилл. Деньги на наш дом. И отдал их за праздник для маминых подруг. Ты понимаешь, что мы остаёмся в этой халупе ещё на год? Или на два?
— Да что ты заладила про деньги! — он стукнул ладонью по столу. — Я же объясняю: мы всё отобьём! Гости подарят, и мы сразу внесём взнос. Мама гарантировала! Так все делают!
— А если не подарят? — голос Алисы стал ледяным. — Если они подарят пледы? Или тостеры? Или пустые конверты? Ты хоть раз видел этих «полезных людей»?
— Ты просто не веришь в меня! — взвился Кирилл. Его лицо покраснело. — Вечно ты ищешь подвох. Эгоистка. Думаешь только о своём комфорте. А о том, что это для мамы важно, ты подумала? Это её единственный сын женится! Она имеет право на праздник!
Он кричал, размахивал руками, и в его жестах Алиса вдруг увидела не мужчину двадцати шести лет, а обиженного подростка. Мальчика, который стащил у родителей деньги, купил на всё конфет, угостил весь двор, чтобы быть «крутым», и теперь искренне не понимает, почему его ругают. Ведь он же хотел как лучше! Ведь мама похвалит!
— То есть, свадьба — это праздник твоей мамы? — уточнила Алиса. — А я кто? Декорация?
— Ты — жена! — рявкнул он. — Будущая жена. И ты должна уважать традиции семьи, в которую входишь. А не устраивать истерики из-за бабла. Меркантильная ты, Алис. Я не ожидал. Мама предупреждала, кстати. Говорила: «Проверь её деньгами, сразу нутро вылезет». Вот и вылезло.
Алиса смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то умирает. Человек, с которым она планировала имена детей, вдруг исчез. Растворился. Перед ней стоял чужой, неприятный мужчина с бегающими глазами и мамиными интонациями.
— Верни деньги, — сказала она спокойно. — Забери залог. Сейчас же.
Кирилл победно усмехнулся. Он ждал этого момента. Это был его козырь.
— А нельзя, — он развёл руками, изображая притворное сожаление. — В договоре пункт: залог невозвратный. Сто процентов удерживается при отмене. Так что, дорогая, у нас нет выбора. Поезд ушёл, рельсы разобрали. Придётся тебе смириться и играть по нашим правилам. Платье мама, кстати, уже присмотрела. Завтра поедете мерить.
Он смотрел на неё с торжеством победителя. Он искренне верил, что загнал её в угол. Деньги уплачены, зал заказан, деваться некуда. Не отменять же свадьбу, не позориться же перед «Василием Петровичем из администрации». Логика Тамары Игнатьевны работала безотказно: поставь человека перед фактом, и он прогнётся.
Алиса молчала минуту. Кирилл начал нервничать, переступал с ноги на ногу.
— Ну? — подтолкнул он. — Чего молчишь? Иди, обними мужа. Мы же команда, Алис. Всё будет круто, обещаю. Ты ещё спасибо скажешь, когда мы на подаренные деньги в Таиланд махнём.
Алиса медленно выдохнула.
— Команда, — повторила она безжизненным эхом. — Да. Конечно.
Она развернулась и вышла из кухни.
— Ты куда? — крикнул ей вслед Кирилл. — Обиделась, что ли? Ну, Алис, ну не начинай!
Она не ответила. Прошла в спальню. Достала из шкафа чемодан. Открыла его и начала складывать вещи. Было удивительно легко. Никаких сомнений. Будто она всегда знала, что этот момент наступит, просто боялась себе признаться.
Кирилл появился в дверях через пять минут. Увидев чемодан, он побледнел.
— Ты чего творишь? — голос его дрогнул. — Это что, шантаж? Типа напугать меня решила?
— Нет, Кирилл. Это переезд.
— Из-за денег?! — он взвизгнул. — Ты рушишь семью из-за денег? Мы же всё вернём!
— Дело не в деньгах, — Алиса застегнула молнию на чемодане. — Дело в том, что меня нет в твоём списке. И в твоей жизни меня тоже нет. Там есть только ты и Тамара Игнатьевна.
Она покатила чемодан в прихожую. Кирилл бежал следом, хватая её за рукав.
— Да ты дура! Ты понимаешь, что ты делаешь? Зал оплачен! Гости приглашены! Приглашения уже печатают! Что я маме скажу? Что я людям скажу?
— Скажешь правду, — Алиса обулась, накинула плащ. — Или соврёшь. Ты же умеешь.
В прихожей, на тумбочке, поверх вороха рекламных листовок, лежал договор с банкет-холлом «Императрица», который Кирилл вытащил из папки, чтобы похвастаться суммой скидки. Жирная синяя печать, подпись, много нулей. Документ, который должен был стать её приговором.
Алиса посмотрела на свою руку. Тонкое золотое кольцо с маленьким камушком. Кирилл подарил его полгода назад. Тогда он сказал: «Это пока скромное, зато с любовью». Теперь она знала цену этой любви.
Она медленно сняла кольцо. Палец остался белым, незагорелым на месте ободка.
Кирилл замер, глядя на её руки.
— Алис, не надо. Это уже перебор.
Она положила кольцо прямо на центр договора. А затем достала из кармана связку ключей от этой съёмной квартиры — квартиры, которую они так и не смогли сделать своим домом.
Связка ключей с тяжёлым брелоком в виде домика (какая ирония) легла сверху, придавив кольцо к бумаге, как пресс-папье.
— Знаешь, Кирилл, ты абсолютно прав. Деньги терять нельзя. Это глупо. Зал шикарный, оплачен, меню утверждено. Гости — уважаемые люди, ждут праздника. Нельзя их подводить.
Она подняла на него глаза. В них было сухо и пусто.
— Праздник должен состояться. Обязательно. Только одну деталь замените.
— Какую? — прохрипел Кирилл.
— Невесту.
Она кивнула на папку со списком, валявшуюся на полу.
— У тебя там, в мамином списке, восемьдесят человек. Наверняка найдётся какая-нибудь дочь маминой подруги, или племянница начальника, которая идеально впишется в интерьер с лепниной. Выбери любую, которая понравится Тамаре Игнатьевне. Платье-то уже выбрано, размер подгонят. А я, извини, этот кастинг не прошла. Рожей не вышла для вашей «Императрицы».
Она открыла дверь.
— Алис, постой! — Кирилл бросился к ней, но споткнулся о чемодан. — А долг? А деньги? Как мы без невесты? Это же позор!
— Это инвестиция, Кирилл, — бросила она через плечо, уже вызывая лифт. — В твой жизненный опыт. Считай, что ты купил себе очень дорогой урок.
Двери лифта открылись. Алиса вошла, нажала кнопку первого этажа.
Кирилл стоял в дверях квартиры, растерянный, жалкий.
— Мама меня убьёт, — донеслось до неё тихое, полное ужаса бормотание, прежде чем двери лифта сомкнулись.
Внизу она вышла из подъезда. Ветер ударил в лицо, растрепал волосы. Она достала телефон, открыла приложение такси. Денег на карте не было, но была кредитка. Ничего. Заработает. Сама. На свою квартиру. Где не будет списков, лепнины и Тамары Игнатьевны.