— Ты стала… удобной. Как старый диван. Вроде и выбросить жалко, но и сидеть на нём уже противно. Пружины скрипят, обивка потёртая.
Игорь говорил это спокойно, методично укладывая рубашки в дорожную сумку. Каждое слово падало в тишину спальни тяжело и гулко, словно булыжник в стоячую воду.
Лена стояла в дверном проёме, прижимая к груди кухонное полотенце. Ткань была ещё тёплой от только что вытертой тарелки — той самой, из которой Игорь пять минут назад с аппетитом ел её фирменное жаркое.
— Муза? — переспросила она. Голос предательски дрогнул, сорвавшись на сип. — Ты сказал, тебе нужна муза?
Игорь брезгливо поморщился, застёгивая молнию. Резкий звук «вжик» резанул по нервам больнее, чем скальпель хирурга.
— Именно, Лена. Муза. Вдохновение. А ты? Ты это борщ, ипотека и список продуктов в WhatsApp. Я задыхаюсь здесь. Вика… она другая. Она живая. Она смотрит на меня так, будто я Стив Джобс, а не начальник отдела логистики. А ты смотришь на меня как на сломанный кран, который надо починить.
Он подошёл к зеркалу, поправил воротник. На него смотрел подтянутый (спасибо Лениным ужинам на пару), ухоженный (спасибо Лениным напоминаниям о стоматологе) мужчина пятидесяти лет.
— Квартиру я пока оставляю тебе, живи, — бросил он щедро, подхватывая сумку. — Ипотеку сама как-нибудь дотянешь, ты женщина сильная. Машину заберу, мне по статусу положено. Всё, не провожай.
Дверь хлопнула. Щелчок замка прозвучал как выстрел в упор.
Лена не заплакала. Слёзы застряли где-то в горле, сбившись в колючий ком. Она подошла к окну. Внизу, у подъезда, пикнула сигнализация их «Тойоты». Игорь сел в машину, даже не оглянувшись на окна, где двадцать пять лет горел для него свет.
В квартире повисла тишина. Тишина пахла остывающим жарким и его дорогим одеколоном, который она подарила ему на юбилей, сэкономив на своём зимнем пальто.
Лена сползла по стене на пол, всё ещё сжимая полотенце. В зеркале напротив отразилась женщина. Уставшая. С тусклым пучком волос, в домашнем костюме, который давно пора было пустить на тряпки.
— Старый диван, — прошептала она.
И вдруг со всей силы швырнула полотенце в зеркало.
Первый удар прилетел через две недели.
Лена только начала приходить в себя, механически перебирая вакансии консьержек и фасовщиц (в 48 лет бывшему инженеру-технологу с перерывом на декрет и домохозяйство были не рады), как в дверь позвонили.
На пороге стоял Игорь. Не один. Рядом, цокая каблуками по бетонному полу, стояла Она. Вика.
Ей было не больше двадцати пяти. Яркая, дерзкая, в шубке, которая стоила как три месяца Лениной жизни. Она пахла ванилью и наглостью.
— Мы за зимней резиной, — буркнул Игорь, стараясь не смотреть Лене в глаза. — И документы на дачу нужны.
Лена отступила, пропуская их. Вика прошла в квартиру как хозяйка. Она не разулась. Её острые каблуки оставляли грязные следы на паркете, который Лена натирала мастикой ещё вчера.
— Ой, Игоряш, — жеманно протянула девушка, обводя взглядом гостиную. — А тут… миленько. Старомодно, конечно, прошлым веком пахнет, но просторно.
Лена замерла.
— Продавать? — тихо переспросила она.
Игорь раздраженно дернул плечом:
— Лена, не начинай. Мне нужны деньги на старт. Я открываю свой бизнес, Вика подала идею. Квартира в ипотеке, но мы можем продать, закрыть долг банку, а остаток поделить. Тебе хватит на студию в Новой Москве. Или комнату.
— Комнату? — Лена почувствовала, как кровь отливает от лица. — Это квартира моих родителей. Мы просто расширили её за счет ипотеки!
— По документам она общая, — жестко вмешалась Вика. Она подошла к Лене почти вплотную. В её глазах не было ни капли сочувствия, только холодный расчет хищницы, увидевшей раненую антилопу. — Тёть Лен, ну вы же умная женщина. Зачем вам одной трешка? Вы тут пылью покроетесь. А Игорю нужно развитие. Отпустите его достойно.
«Тёть Лен». Это обращение ударило сильнее пощечины.
— Вон, — прошептала Лена.
— Что? — удивился Игорь.
— Вон отсюда! Оба! — её голос зазвенел сталью, так, что у Вики дрогнула рука с телефоном. — Резину забирай и чтобы духу твоего здесь не было! Судиться хочешь? Будем судиться! Я докажу, что первый взнос был с продажи бабушкиного дома! Я тебя ни с чем оставлю, «бизнесмен»!
Игорь попятился, испуганный этой внезапной фурией. Вика фыркнула, поджала губы, но к выходу поспешила.
Когда дверь захлопнулась, Лена поняла: время слез закончилось. Началась война.
Война требовала денег. Хороший адвокат стоил дорого. Коммуналка душила.
Лена достала швейную машинку. Старую, немецкую, тяжелую как танк.
Первый заказ она нашла чудом — через знакомую знакомой. Нужно было перешить свадебное платье для невесты, которая была на пятом месяце, но хотела скрыть живот.
Лена работала три ночи подряд. Глаза резало от напряжения, спина ныла, пальцы были исколоты в кровь. Она распарывала швы, перекраивала корсет, добавляла кружево.
Когда невеста пришла на примерку, она расплакалась.
— Вы… вы волшебница! Я думала, буду как баба на чайнике, а я… я принцесса!
Этот момент стал поворотным. Не деньги (хотя они были нужны как воздух), а это ощущение — она может создавать красоту. Она может менять реальность.
Слух пошел быстро. «Есть мастер, берет недорого, делает люкс».
Но путь не был устлан розами. Был случай, когда капризная заказчица облила готовое пальто кофе прямо при Лене, заявив, что «оттенок не тот», и отказалась платить. Лена тогда не устроила скандал. Она молча забрала пальто, отстирала, добавила вышивку на место пятна и продала его в три раза дороже через Instagram, который ей помогла завести дочь соседки.
За полгода Лена изменилась.
Она похудела на 12 килограммов — стресс и работа сожгли весь «уютный жирок». Она обрезала волосы, сделав стильное каре. Но главное — изменился взгляд. Из него ушла собачья преданность. Появился стальной блеск.
Суд за квартиру она выиграла. Адвокат нашел старые выписки со счетов, подтверждающие, что деньги родителей Лены покрыли 70% стоимости. Игорю досталась лишь компенсация за несколько лет выплат, которую съели его же долги по автокредиту.
Прошло полтора года.
Лена стояла в своем небольшом ателье в центре города. На манекене висело вечернее платье из темно-синего бархата. Завтра за ним приедет жена мэра.
Звонок в дверь. Странно, по записи никого.
Лена открыла.
На пороге, опираясь на трость, стоял старик.
Потребовалось несколько секунд, чтобы узнать в этом сгорбленном, сером человеке Игоря.
— Привет, — его голос дрожал. — Можно?
Лена молча отошла в сторону.
Он вошел, хромая. От него пахло лекарствами и усталостью. Правая рука безвольно висела вдоль тела.
— Инсульт, — перехватил он её взгляд. — Микро. Но… вот. Восстанавливаюсь.
Он тяжело опустился на пуфик для клиентов. Огляделся. Светлые стены, зеркала, дорогие ткани.
— Красиво у тебя. А я… Вика выгнала меня. Как только «Тойоту» разбил. Бизнес прогорел, Лен. Она на меня кредит повесила, подделала подпись поручителя… Я сейчас на даче у друга живу, в бытовке. Холодно там.
Он поднял на неё глаза. В них были слёзы.
— Лен, я дурак был. Прости. Я всё осознал. Там, в больнице, когда лежал в коридоре… я только о тебе думал. Как ты мне компрессы делала, когда я простывал. Как мы на море ездили. Мы же родные люди. Я не прошу многого. Просто угол. Я буду полезен. Могу курьером у тебя… или полы мыть. Только не гони.
Лена смотрела на него и пыталась найти внутри хоть что-то. Злорадство? Нет. Жалость? Тоже нет. Было только ощущение чужеродности. Будто в её чистый, светлый мир принесли что-то, чему здесь совсем не место.
— Ты говоришь, Вика тебя выгнала, когда кончились деньги? — спросила Лена.
— Да! Она предала меня, Лен. Хищница. А ты… ты святая.
Лена усмехнулась. Она подошла к столу, взяла папку с документами.
— Я не святая, Игорь. Я бизнесмен. И знаешь, что самое смешное? Я знаю про твой кредит.
Глаза Игоря расширились.
— Откуда?
— Коллекторы приходили ко мне месяц назад. Искали тебя. Они хотели описать моё имущество в счет твоего долга, потому что мы официально не разведены. Пришлось нанимать юристов, разводиться задним числом через суд, доказывать раздельное проживание. Ты чуть не уничтожил всё, что я построила. Снова.
Игорь сжался.
— Лен, ну помоги… Я пропаду.
Лена достала из сумочки визитку и деньги. Две красные купюры.
— Здесь адрес социального приюта. Там тепло, кормят и есть врачи. А это — на такси.
Она положила деньги ему на колено.
— Ты не понимаешь… — прошептал он. — Я муж твой! Я вернулся! Я выбрал тебя!
— Ты не выбрал меня, Игорь. Тебя просто выплюнули, и тебе некуда ползти. А мне… — она посмотрела на бархатное платье, — мне не нужна муза. И старый сломанный диван мне тоже не нужен. У меня теперь итальянская мебель.
— У тебя кто-то есть? — злобно выплюнул он, пытаясь задеть её. — Богатый покровитель?
Дверь из подсобки открылась. Вышел высокий мужчина лет сорока пяти, в рабочей одежде, с рулеткой в руках. Это был Олег, прораб, который делал ремонт в соседнем помещении. Спокойный, надежный, молчаливый.
— Елена Дмитриевна, там стеллажи привезли, куда ставить? — спросил он и вопросительно посмотрел на Игоря. — У вас проблемы? Охрану вызвать?
Лена улыбнулась Олегу. Тепло и просто.
— Нет, Олег. Это курьер, он ошибся адресом. Уже уходит.
Она повернулась к бывшему мужу.
— Уходи, Игорь. Пока трамваи ходят.
Игорь встал. Сгреб деньги дрожащей рукой. Посмотрел на Олега, на Лену, на роскошное ателье. Он хотел что-то сказать, плюнуть ядом, но сил не было. Он был раздавлен не её криком, а её абсолютным, ледяным равнодушием.
Он вышел в осеннюю слякоть.
Лена закрыла дверь на два оборота.
— Чай будем пить? — спросил Олег. — Я с бергамотом заварил.
— Будем, — ответила Лена, чувствуя, как внутри разливается невероятная легкость. — И печенье доставай. Я сегодня праздную.
— Что празднуем?
— Генеральную уборку, — рассмеялась она. — Окончательное прощание с прошлым.
Впереди ещё много историй, которые согревают сердца. Подписывайтесь на канал, чтобы мы не потерялись. Если рассказ нашел отклик в душе, можете угостить автора чашечкой виртуального кофе для вдохновения. Ваше тепло помогает мне творить!