Валентина Петровна настояла на экспертизе, мечтая лишить «чужого» ребёнка наследства. Она получила заветную бумагу, но триумф длился ровно минуту — пока невестка не достала из сумочки второй документ, который изменил всё.
Звон десертной ложечки о тонкий фарфор прозвучал в повисшей тишине как похоронный колокол. Валентина Петровна, не мигая, смотрела на пятилетнего Даньку, который только что с детской неуклюжестью размазал кремовую розочку по скатерти.
— Весь в мать, — процедила она, даже не повышая голоса. Но от этого тона у Елены перехватило дыхание, словно в комнате резко выкачали кислород. — У нас в роду, Игорёша, свиней не было. И таких... чернявых тоже.
Игорь, муж Елены, поперхнулся чаем. Он сидел, вжав голову в плечи, и старательно делал вид, что изучает узор на салфетке.
— Мам, ну перестань, — выдавил он наконец, но так вяло, что лучше бы промолчал. — Ребёнок просто ест торт.
— Ребёнок показывает породу. Или её отсутствие, — Валентина Петровна аккуратно, хирургическим движением отрезала кусочек «Наполеона». — Я вот смотрю на него, сынок, и сердце болит. Ты у меня голубоглазый, я в молодости была русая, отец твой, царствие небесное, тоже светлый был. А этот? Цыганёнок.
Елена почувствовала, как к горлу подступает горячий, колючий ком. Пальцы, сжимавшие вилку, побелели. Это был не первый раз. И даже не десятый. Но сегодня, на юбилейном вечере, при гостях, двоюродной сестре Игоря и соседке, это звучало как публичная пощёчина.
— Даня похож на моего отца, — тихо, но отчётливо произнесла Елена. Она подняла глаза на свекровь. — У него карие глаза и тёмные волосы. Это генетика, Валентина Петровна. Биология за восьмой класс.
Свекровь усмехнулась. Улыбка у неё выходила кривой, снисходительной, будто она разговаривала с умалишённой.
— Генетика, милочка, это наука точная. А вот женская честность, понятие растяжимое. Особенно когда «корпоративы» затягиваются до утра. Помнишь тот декабрь, шесть лет назад?
Елена резко встала. Стул с противным скрежетом отъехал назад.
— Мы уходим.
— Сядь, Лена, не устраивай сцен, — зашипел Игорь, хватая её за запястье. Его ладонь была влажной и неприятной. — У мамы давление, у мамы юбилей. Подумаешь, сказала глупость. Она же пожилой человек!
— Она не пожилой человек, Игорь. Она чудовище, которое жрёт нашу семью чайной ложечкой, — Елена выдернула руку. — Даня, собирай машинки. Мы едем домой.
— Ну и катитесь, — бросила в спину Валентина Петровна, возвращаясь к торту. — Только квартиру мою, Игорёк, я на «этого» переписывать не стану. Пока бумажку официальную не увижу. А то знаю я этих... примазавшихся.
***
В такси ехали молча. Даня, прижав к груди плюшевого медведя, уснул сразу, как только машина тронулась. Елена смотрела в окно на мелькающие огни вечернего города, но видела только своё отражение — уставшее, с тёмными кругами под глазами.
Она не была жертвой. Она просто слишком долго терпела, надеясь, что «худой мир лучше доброй ссоры». Ей казалось, что если она будет идеально готовить, идеально гладить рубашки Игорю, возить свекровь по врачам и молча сносить шпильки, то однажды её «примут». Зачтут старания.
Какая же она была дура.
— Лен, ну ты перегнула, — нарушил тишину Игорь. Он сидел на переднем сиденье, но обернулся к ней вполоборота. — Мама сейчас там одна, расстроенная... Надо было просто промолчать. Ты же знаешь её характер.
— Я знаю её характер, Игорь. А вот твоего характера я не вижу уже семь лет, — Елена говорила шёпотом, чтобы не разбудить сына, но в голосе звенела сталь. — Она назвала твоего сына нагулянным. При чужих людях. А ты сидел и жевал торт.
— Она не это имела в виду! Она просто... сомневается. Ну, бывает у стариков бзик.
— Сомневается? — Елена горько усмехнулась. — Хорошо. Она хочет бумажку? Она её получит.
— Ты серьёзно? — Игорь даже оживился. — Слушай, это было бы здорово! Сделаем тест, сунем ей под нос, она успокоится, перепишет на Даньку «двушку» на Ленинском, как обещала, и заживём спокойно. Ленка, ты гений! Просто потерпим эту процедуру ради квартиры.
Елена посмотрела на мужа долгим, изучающим взглядом. Словно видела его впервые. В его глазах не было оскорблённой чести, не было злости за жену. Там прыгали цифры, квадратные метры московской недвижимости.
— Да, Игорь. Сделаем тест. Обязательно сделаем.
Внутри у Елены что-то щёлкнуло и окончательно встало на место. Как последний пазл в сложной картине, которую она собирала годами. Механизм был запущен.
Следующие две недели прошли в аду. Валентина Петровна, узнав, что невестка согласилась на ДНК-экспертизу, воспрянула духом. Она звонила по три раза на дню, инструктируя Игоря:
— Выбирайте клинику независимую! Я сама найду адрес. А то она подкупит лаборантов, знаю я её ушлость. Денег у неё нет, конечно, но мало ли... Кредит возьмёт ради такого дела!
Елена молчала. Она ходила на работу, забирала Даню из сада, готовила ужин. Она стала пугающе спокойной. Не плакала, не спорила, не жаловалась.
— Ты какая-то замороженная, — заметил как-то Игорь, уплетая котлету. — Боишься?
— Нет. Готовлюсь.
День «Икс» назначили на субботу. Клиника была дорогая, с мраморными полами и высокомерными администраторами. Валентина Петровна приехала при полном параде: в норковом манто (несмотря на тёплый октябрь) и с массивными золотыми перстнями на пальцах.
— Паспорт, — потребовала она у Елены. — Проверю, чтобы твои данные вписали верно.
В процедурном кабинете Даня заплакал. Ему было страшно, когда тётя в белом халате полезла к нему в рот ватной палочкой.
— Не ной! — рявкнула свекровь, сидевшая в кресле напротив (она настояла, чтобы присутствовать лично). — Мужик ты или кто? Хотя, какая там кровь, ещё разобраться надо...
Елена присела перед сыном на корточки, погладила его по голове:
— Потерпи, солнышко. Это просто ватная палочка. Как ушки чистим. Всё, всё, молодец.
Игорь сдал свой биоматериал быстро, суетливо, стараясь не встречаться взглядом с медсестрой. Ему было стыдно, но страх перед матерью и жажда получить квартиру перевешивали всё остальное.
— Результаты через три дня, — сухо сообщила администратор. — Вам на почту или лично?
— Лично! — вскрикнула Валентина Петровна. — Торжественно вскроем. Я хочу видеть её лицо в этот момент.
— Моё лицо вы увидите, — тихо пообещала Елена.
Три дня тянулись как резина. Игорь нервничал, пил пиво по вечерам и пытался шутить, но шутки выходили плоскими.
— Лен, ну ты же точно уверена? Ну, мало ли... Тот корпоратив... Я всё прощу, если что, просто маме не скажем...
Елена даже не повернула голову от плиты. Просто выключила конфорку, сняла фартук и ушла в спальню. Спали они теперь под разными одеялами. Вернее, Елена спала, а Игорь ворочался.
Наступила среда.
Сбор назначили в квартире Валентины Петровны. Это была «ставка командования»: старинный сервант с хрусталём, запах корвалола и пыли, тяжёлые бархатные шторы.
На столе лежал белый конверт с логотипом клиники.
Валентина Петровна сидела во главе стола, как императрица. Игорь по правую руку, нервно теребя пуговицу на рубашке. Елена села напротив. Она была в белой блузке и строгих брюках. Спина прямая, как струна. Рядом с ней лежала её сумка.
— Ну-с, — Валентина Петровна постучала ухоженным ногтем по конверту. — Момент истины. Игорь, вскрывай.
Игорь дрожащими руками надорвал плотную бумагу. Достал бланк. Пробежал глазами по строчкам. Его лицо вытянулось, потом пошло красными пятнами. Он выдохнул, и этот звук был похож на сдувающийся шарик.
— Ну?! — не выдержала мать. — Не томи! Нагуляла?
— Вероятность отцовства... 99,9%, — прохрипел Игорь. Он поднял на жену глаза, полные слёз и облегчения. — Ленка... Родной! Мам, слышишь? Родной! Я же говорил!
В комнате повисла тишина. Валентина Петровна выхватила листок, впилась в него глазами, перечитывая сухие цифры и заключения. Губы её задрожали, но не от раскаяния, а от досады. Шоу сорвалось. Триумфа не вышло.
— Гм... — она отшвырнула листок. — Ну, слава богу. Значит, пронесло. Бывает, ошибается природа, даёт такую внешность... Ладно, Лена. Я женщина справедливая. Раз доказали, значит, так тому и быть. Претензии снимаются. Можешь налить мне чаю.
Она царственно кивнула на пустую чашку.
— Игорёша, доставай наливку. Надо отметить, что наш род не опозорен. Квартиру, так и быть, перепишу на внука... по завещанию. Потом.
Игорь сияя, как начищенный пятак, вскочил:
— Ленусь, слышала? Всё хорошо! Мама не сердится! Давай, ставь чайник!
Елена не шелохнулась. Она смотрела на них, на суетливого мужа, готового продать гордость за квадратные метры, и на старую женщину, которая даже сейчас, будучи раздавленной фактами, пыталась командовать.
— Чая не будет, — голос Елены прозвучал громко и спокойно.
— Что? — свекровь нахмурилась. — Ты что, обиделась? Глупо, деточка. Я имела право знать правду. Ты должна быть мне благодарна, что я внесла ясность в семью.
Елена медленно открыла сумку. Достала оттуда папку с документами и положила её на стол, прямо поверх результата ДНК-теста.
— Ты права, Валентина Петровна. Я вам очень благодарна. Без вашего пинка я бы, наверное, ещё лет десять терпела и жила в иллюзиях.
— Это что? — Игорь перестал улыбаться.
— Это заявление на развод, Игорь. И на раздел имущества. Исковое уже в суде.
— Ты с ума сошла? — взвизгнула свекровь. — Какой развод? У вас ребёнок! Квартира! Мы же только что выяснили, что он наш!
— Он мой, — поправила Елена. — А вы только что, своими руками, уничтожили всё, что связывало его с вами. Вы, Валентина Петровна, публично назвали его ублюдком. Ты, Игорь, потащили своего сына на унизительную процедуру, потому что тебе хотелось мамину квартиру, а не защитить честь жены.
— Лен, ну ты чего... — Игорь побледнел. — Ну всё же обошлось! Зачем рушить семью из-за ерунды?
— Ерунды? — Елена встала. Теперь она возвышалась над столом, и свекровь внезапно показалась ей маленькой, сгорбленной старухой. — Доверие — это не ерунда. Уважение — это не ерунда. Я полгода откладывала деньги, готовила подушку безопасности, искала квартиру в аренду. Я ждала последней капли. И вы её обеспечили.
— Ты ни копейки не получишь! — зашипела свекровь, брызгая слюной. — Я лучших адвокатов найму! Уйдёшь с голой задницей!
— Адвокаты стоят дорого, Валентина Петровна. А у вас пенсия. Игорёша вам вряд ли поможет, у него половина зарплаты теперь будет уходить на алименты. Твёрдая сумма плюс проценты. Я наняла хорошего юриста.
Елена подошла к двери. Обернулась.
— Кстати, Игорь. Я ведь тоже сделала тест. Для себя. Пока ждали результаты.
— Какой ещё тест? — тупо спросил муж.
— На ИППП инфекции. После твоих «задержек на работе» в прошлом месяце. Ты чист, повезло. Но я больше не хочу гадать, что ты принесёшь домой. Букет хламидий или очередную порцию маминого яда.
Она вышла в прихожую. Надела пальто, глядя на себя в зеркало. Из зеркала на неё смотрела красивая, свободная женщина. Уставшая, да. Но свободная.
Из комнаты донёсся визгливый крик свекрови:
— Идиот! Это ты виноват! Не мог бабу удержать!
И жалкое бубнение Игоря:
— Мам, ну подожди, она перебесится...
Елена мягко закрыла за собой дверь. Замок щёлкнул. Этот звук был приятнее любой музыки.
***
На улице шёл мелкий дождь, но воздух казался удивительно свежим. Пахло мокрым асфальтом и опавшими листьями. Елена достала телефон и набрала номер риелтора.
— Алло, Марина? Да, я посмотрела вариант на Октябрьской. Мы берём. Да, заезжаем завтра.
Она спрятала телефон в карман и пошла к метро. У неё не было квартиры на Ленинском проспекте. У неё не было мужа. Но у неё был сын, любимая работа, чистая совесть и чувство собственного достоинства, которое, как оказалось, стоит дороже любой недвижимости.
А бумеранг... Бумеранг уже вылетел. И судя по крикам, доносящимся с третьего этажа сталинки, он уже попал в цель.
Впереди ещё много историй, которые согревают сердца. Подписывайтесь на канал, чтобы мы не потерялись.