Для тех, кто устал от большой формы, рекомендуем «отдохнуть» за чтением малой прозы. Рассказываем о трех отличных сборниках рассказов, созданных на стыке серьезной и жанровой литературы.
Даниэль Бергер. О нечисти и не только (Редакция Елены Шубиной, 2023), 16+
От книги Даниэля Бергера веет свежестью. Хотя вроде бы ничего нового автор (кинорежиссер из Кыргызстана) не придумал: это снова рассказы о нечисти, которая живет (вернее, выживает) среди людей, истории с неизбежным в таких произведениях юмором и традиционной грустинкой. И все же как здорово, профессионально они написаны! А между тем, это дебютная книжка автора. Сюжеты интригующие, характеры выразительные, юмор заразительный, язык ясный, с умеренной стилизацией, без крайностей. Рассказы лаконичные, но «с воздухом», без авторского давления (его эрудиции, моральных императивов).
Первое, что удивляет в них – фейерверк различных (иногда даже выдуманных) мифологических персонажей. В мире (нечисти) царит мультикультурализм. Танцуют Существуют все: христианские ангелы и демоны, языческие упыри, домовые и лешии, восточные джины и Албарсты, древнегреческие Сирена, Циклоп и др. Иногда представители разных культурных бестиариев встречаются друг с другом, совершают акты взаимопомощи. Но мультикультурализм Бергера – это не просто веселое литературное хулиганство. Нечисть в его рассказах также уязвима перед лицом истории, как люди. Чтобы выжить, ей приходится приспосабливаться. Дьявол не носит Prada (хоть и красив, как черт!), он работает на советском комбинате снабженцем и страдает от чрезмерного внимания поселковых красавиц, пока не влюбляется в очаровательную телятницу. Ради крова и куска хлеба Снежному человеку приходится притворяться экспонатом в этнографическом музее. Когда-то опасная Сирена теперь смиренно трудится в школьном буфете. Шуликуны (бесы из башкирского фольклора) сражаются в рядах Красной армии. А упырей так увлекают идеи социалистического будущего («от каждого по способностям – каждому по потребностям»), что они покидают место своего обитания – деревенское кладбище. И так далее. Демонов, как и людей, стремительно затягивает в водоворот истории.
Человечность «бесов» не только забавна, но и трогательна. Они ищут приключений, сочиняют собственные истории (влюбляются, мечтают, ищут смысл жизни). А еще – продолжают «осуществлять надзор» за людьми. Во время ВОВ леший («дедушка») спасает от немцев двух сирот. Домовой («хозяин») отправляется вместе с раскулаченной крестьянской семьей на крайний север, помогает им выжить в экстремальных условиях. Пунктуальная Смерть с досадой и удивлением наблюдает за двумя везунчиками – гуцулом Петро и немцем Отто, которые во время войны неожиданно становятся друзьями, а даты их кончины то и дело переносятся. Одна из самых сильных историй в книге – об ангеле, живущем в доме на Воздвиженке. Как персонажи «Неба над Берлином» Вима Вендерса, он врачует душевные раны людей (и даже бесов) одним своим присутствием, взглядом. Но сострадание ангела к истерзанным Первой мировой и Гражданской войной людям становится чрезмерным, и его срок на земле подходит к концу…
Рассказы Бергера балансируют на грани (почти газетного) анекдота и (почти андерсеновской, лирической) сказки. Они замечательны своей деликатной тональностью: в них нет цинизма, насмешки, слащавости. Есть ненавязчивая ностальгия. Есть – доброта, кротость. Как удалось автору рассказать о (грозном) ХХ веке – так душевно и не приторно, весело и без снобизма? Думаю, все дело в обратной (волшебной) силе приема, который использовал Бергер. Когда он оживил фольклорных персонажей в советских реалиях, они невольно «развиртуализировались», обрели человеческую плоть и хрупкость. Но в то же время преобразилась и сама история, как будто покрывшись сказочно-мифологической пылью. И знаете что? Через этот наивный «фильтр» Бергера, многое, конечно, остается «за кадром», зато отчетливо видно, что бессмертие – удел не только ангелов и бесов. А разве не этого знания (равного искуплению страданий невинных жертв) мы ищем – изучая, вспоминая, спотыкаясь о (грозный) ХХ век?
Екатерина Златорунская. Осенняя охота (Азбука Аттикус, 2024), 16+
«Стемнело уже к двум часам, и хмурому скучному дню не предвиделось конца. На окне рядком разместилось семейство свечей, словно из луковок прорастали стрелки света, отгоняя темноту, оцепившую мир снаружи. Бабушка, спустив вязаные чулки, натирала больные колени настойкой из каштанов и сердилась на погоду, на старость, на жизнь».
Так начинается повесть «Осенняя охота», давшая название сборнику рассказов Екатерины Златорунской. Дело происходит в Швеции, в 1996 году. Восьмилетняя Астрид живет с бабушкой в поселке Торвалла, мать девочки работает в горах, в отеле, к дочери равнодушна. Астрид одинока и мечтательна. Однажды, перед Рождеством, их класс едет в город. Во время экскурсии по музею одноклассница Эмма решает ненадолго сбежать – до заповедника и обратно (повесить кормушку для птиц). Астрид, предвкушая приключение, увязывается за ней. В лесу девочки теряют дорогу, ссорятся, расходятся в разные стороны… Их найдут через несколько часов: Астрид будет еще жива, Эмма – уже нет.
Насколько сильно повлиял это случай на Астрид? – задают себе вопрос детективы, расследующие через много лет исчезновение женщины. Да, Астрид снова пропала, и мотивы ее «бегства» снова неясны. Теперь она (вроде бы) не так одинока: у нее есть муж, ребенок, работа. Впрочем, о женщине почти ничего неизвестно. «Астрид была очень скучная», – характеризует ее начальница.
«И вот скучная Астрид села на поезд на Центральном вокзале, и никто не может предположить, куда и зачем она поехала, к кому или от кого».
Проза Екатерины Златорунской по-скандинавски остропсихологична, причем «острота» создается под влиянием двух параллельных (кино)традиций: современных детективов (с их вниманием к деталям жизни обычного человека) и Бергмана (с его обнажением подсознательного). Каждый рассказ задает читателю вопрос: внешние или внутренние причины побудили героев совершить те или иные поступки? Точка скрещения обстоятельств и психологии – любовь. «Любовь отнимает много сил», – думает Астрид, чувствуя, что не справляется ни дома, ни на работе. Проще сбежать, исчезнуть, чем причинить (снова) боль другим.
Болезненная любовь связывает и героев рассказа «А почему не надо бояться». Павел и Анастасия вместе уже 20 лет, но детей у них нет – и не будет. Вернее, у Павла будет ребенок, но от другой женщины. «Надо решиться и разойтись», – думает Анастасия. Вместо этого они едут в Грецию. Условия благоприятные, а радости и тепла – нет.
Может быть и наоборот. В «Охотниках» мы видим антиутопический мир, в котором люди пронумерованы и заперты в тюрьмах и колониях, а для интимных встреч (с такими же заключенными) нужно получить особое разрешение. И все же в этих страшных обстоятельствах люди продолжают мечтать о нежности.
«Он попробовал написать ей «я люблю тебя», сообщение отправилось, она ответила: «Не могу прочесть, цензурировано». И когда она присылала ему сообщение в расплывчатом окне, недоступное для прочтения, он представлял, что она тоже пишет ему о своей любви».
Сборник «Осенняя охота» – разножанровый: здесь есть сюжеты реалистические и мистические, фантастические и стилизованные под фольклор (сказ, заплачка). Чувствуется, что автор экспериментирует, пробует возможности своего голоса, ищет свою «тему». Литература для Златорунской – это всё ещё немного игра (сборник стилизован под традиционный предрождественский альманах, составленный саамкой Анне Падерин), хотя все произведения написаны «всерьёз». Отметим главное: Екатерина Златорунская обладает важнейшим (и столь редким сейчас) качеством прозаика – тонким слухом. В рассказах ей удается передать, помимо собственно истории, что-то еще, невыразимое словами. Таинственную вибрацию души?
К. А. Терина. Все мои птицы (Редакция Елены Шубиной, 2025), 16+
Подводя итоги 2025 года, авторитетный журнал «Мир фантастики» назвал «книгой года» сборник рассказов «Все мои птицы» К. А. Терины (псевдоним писательницы, переводчицы и художника-иллюстратора Катерины Бачило). Причем авторы «итогов» подчеркивают, что книга «непростая» и «вряд ли обретёт массовую популярность». Рассказы К. А. Терины, действительно, выходят за рамки жанра, об этом говорит уже тот факт, что сборник издала престижная Редакция Елены Шубиной, которая работает с актуальной современной прозой, титулованными и перспективными авторами. К. А. Терина смотрится среди «избранных» РЕШ органично: «Все мои птицы» – не просто «коллекция» миров, а сильная, зрелая, талантливая проза. Автор умело соединяет фантастику и классику, так что в каждом произведении, помимо жанровой «темы» (космическая фантастика, киберпанк, стимпанк и пр.), читатель слышит и знакомые интонации «вечных» сюжетов.
Например, историю взросления – в рассказе «Эррата». Дело происходит на космическом корабле, который летит куда-то очень далеко, очень долго («тысячи лет»). «Пассажиры» спят. Управляют кораблем и обслуживают его специально нанятые люди. Они никогда не увидят Новую Землю, вся их жизнь пройдет в тесных коридорах Эрраты. Принять такое будущее мальчику Алику непросто: хочется рискнуть, угнать шаттл, вырваться на свободу из душного «ковчега»… Но есть и другой путь: понять масштабы этого «величественного», «летающего города» и – присоединиться к его «строителям».
Какие еще «вечные» темы затрагивает К. А. Терина? Тему любовного треугольника, показанную в декорациях мрачного подземного мира, среди зомби («Элегия Канта»). Тему утраченных иллюзий, к которым пытается вернуться герой из «картонного» серого мира реальности. («Фарбрика»). А в антиутопическом рассказе «Симаргл» читатели неожиданно слышат чеховскую интонацию.
«Он любил, придя с мороза, обнять жену, обменивая свой временный холод на ее вечное округлое тепло. Но женщина, на которую он сейчас смотрел, не была его женой. Раздевая ребенка, она привычно, на уровне автоматизма, пересказывала какие-то новости, а Чагин думал, до чего же она неинтересна и, кажется, неумна; а еще он думал, что вчера слушал бы эту трескотню с удовольствием и нежностью, и задавал бы вопросы, и хмыкал бы где надо; а еще – что вот-вот женщина выйдет из этого автоматического режима и заметит, что человек, с которым она так привычно делится ерундой, – вовсе не ее муж».
Это не совсем рассказ про кризис среднего возраста: тема разочарования, внезапного прозрения сливается с темой уязвимости в тоталитарном обществе (и это «двойное» давление на «обывателя» звучит, кстати, весьма актуально). У Чагина «слетела» матрица, с помощью которой он существует в системе «Симаргл» вместе с другими, подобными ему генно-модифицированными созданиями. Теперь у героя два выхода: пойти на «коррекцию» (и лишиться сознания, индивидуальности) или попытаться тайно переустановить матрицу. В последнем случае ему придется принести в жертву собственного ребенка. Дочку, которую он разлюбил.
Миры К. А. Терины – фантастические, а персонажи – вполне прозаичные: «люди как люди», «напоминают прежних». Их поступками управляют эмоции, и неизвестно еще, что тяжелее: спрятать свою боль в волшебную шкатулку, как герой рассказа «Бес названия», или потеряться в го́ре, как это произошло с женщиной из рассказа «Все мои птицы». Она заболела редкой болезнью – из нее стали вылетать птицы, самые разные (смотря по настроению): воробьи, вороны, зяблик, сойки, овсянки, чайки… В местной поликлинике женщину отправили к орнитологу, от которого она получила советы по уходу за «пернатыми». Пройдет время, прежде чем героиня поймет, что со своими «птицами» можно жить в ладу.
«Тут я заметила, что птицы были везде и птицы эти – не мои. Птицы были у них на плечах, на коленях, выглядывали из неряшливых карманов пальто. Деловито расхаживали по скамейке рядом с ними. Взлетали куда-то, кружились фигурной стаей, чтобы снова вернуться и рассесться вокруг. <…> Они жили в мире со своими птицами. До этого самого момента я не представляла, что можно и так».
Самое драгоценное в прозе К. А. Терины даже не красота, выразительность, аллегоричность образов и продуманность сюжетов, а глубокое чувство, которое слышится за ними. Её истории не выдуманы, а прожиты (как бы парадоксально это ни звучало применительно к фантастике). Стиль К. А. Терины нельзя назвать «слезовыжимательным» или даже трогательным, и все же при чтении некоторых рассказов к горлу подступает теплый, пернатый комок. Птицы?
Автор: Анна Кузьмина, канал «Очень книжные дела»