Публичные казни: зрители и принуждение.
В XIX веке публичные казни в Петербурге были массовым зрелищем.
Горожане собирались на специально оборудованных площадках, таких как Семёновский плац (ныне Пионерская площадь), Сытный рынок или Смоленское поле на Васильевском острове.
Наказания привлекали сотни зрителей, причём за места в первых рядах могли брать плату — до 10 рублей за «билет».
Известно, что на экзекуции приходили «целыми семьями». В тогдашнем обществе это могло считаться «наглядным воспитанием».
Наиболее известные казни, собиравшие толпы, — повешение декабристов (1826) и инсценировка казни петрашевцев (1849), где зрители ожидали реальной расправы.
Дореволюционные хулиганские банды.
К началу XX века Петербург стал «хулиганской столицей» Европы. Преступный мир делился на профессиональных воров и хулиганов — последние действовали из озорства или в пьяном угаре, часто применяя немотивированное насилие.
В городе сложилось пять крупных банд, контролировавших разные районы: песковцы, вознесенцы, владимирцы, рощинцы и гайдовцы.
У каждой был свой дресс-код (заломанные фуражки, цветные кашне) и правила.
Например, гайдовцы носили синие кашне и сдвигали фуражку на правое ухо, а рощинцы — красные кашне и на левое ухо.
Хулиганы промышляли праздношатанием, сквернословием, избиением прохожих, приставанием к женщинам, мелкими кражами и поджогами.
Со временем некоторые банды (например, фризовские и сампсоньевские на Выборгской стороне) перешли к вооружённым ограблениям касс и почт.
😨 Казнь на Семёновском плацу и тень «гайдамака».
Санкт-Петербург, октябрь 1906 года. Осенний туман, пахнущий сырым гранитом, углем и речной водой, не рассеивался до полудня.
Но уже с раннего утра к Семёновскому плацу, месту для парадов и, увы, экзекуций, стекался народ.
Сегодня предстояла публичная казнь – повешение двух грабителей-убийц. Власти, обеспокоенные ростом уличного беспредела, желали показать «железную руку».
Среди толпы, что густела, как кисель, выделялась группа молодых парней. Они стояли особняком у самого края оцепления, вальяжно покуривая папиросы-«бабочки».
Их костюмы – клетчатые пиджаки, заломленные набекрень картузы, яркие шелковые кашне – кричали о принадлежности к особой касте.
Это были «гайдамаки», одна из самых дерзких хулиганских «шаек» Петербургской стороны.
Их предводителя, двадцатилетнего Витьку «Шпага», знали все уличные торговцы и городовые в округе.
Он щёлкал семечки, сплевывал шелуху на блестящие сапоги жандарма и презрительно наблюдал за суетой.
– Чего глаза выпучил, Шпаг? – тихо спросила его девушка, Любка, прижавшись к локтю.
– Много их, на виселицу-то ломятся. Как на балаган.
– Все правильно ломятся, – усмехнулся Витька. – Им показуха нужна. А нам… нам урок. Смотри, Люб, и запоминай. Кто без мозгов работает, тот здесь и окажется.
Витька хоть и был хулиганом, но не дураком. Его «гайдамаки» грабили лавки, «ставили на счетчик» трактирщиков, могли избить зазевавшегося обывателя, но до убийства, до «мокрухи» никогда не опускались.
Это был неписаный закон: драка – да, поножовщина – возможно, но смерть – нет. Это уже не «озорство», а уголовщина, за это вешали.
📜 Хулиганский «кодекс» и публичный спектакль.
На помост взошли священник, палач в маске и приговоренные – два бледных как полотно лица. Толпа загудела. Кто-то крестился, кто-то язвил, дети карабкались на плечи родителей.
Витька с холодным любопытством смотрел на процедуру. Его мысли были далеко: вчерашняя стычка с «рощинцами» у Княжева кабака, дележ «дани» с рынка на Большом проспекте.
Эта казнь была для него таким же отвлеченным зрелищем, как для барина – опера в Мариинке. Пока не произошло то, что заставило его кровь похолодеть.
Когда палач накидывал петлю на первого осужденного, тот, вдруг обретя дикую силу, закричал, рванулся и, вывернувшись, указал пальцем прямо в толпу, будто сквозь сотни лиц увидел одного:
– Это все он! Васька-Косой из Гороховой! Он план нарисовал! Он…
Жандармы схватили осужденного, заткнули ему рот, но слова уже прозвучали. В толпе, метрах в двадцати от Витькиной группы, произошло волнение.
Несколько крепких ребят в дорогих, но кричащих пальто стали быстро оттесняться к выходу. Витька узнал Ваську-Косого, «авторитета» с воровской Гороховой улицы, с которым однажды делил «участок».
Их взгляды встретились на мгновение – и в глазах Косого Витька увидел не страх, а ледяную, животную злобу.
Васька что-то крикнул своим, кивнул в сторону «гайдамаков», и скрылся в толпе.
😱 После казни: закон улиц.
Вечером того же дня в подвале пивной «У фарфорового дракона» шло собрание «гайдамаков».
Витька «Шпаг» был мрачен.
– Косой думает, что я его сдал тому петуху на виселице, – хрипло сказал он, опрокидывая стопку.
– Он теперь нам объявит войну. А он связей имеет, не то что мы, уличные озорники.
– Да мы их! – горячились молодые.
– Молчи! – ударил кулаком по столу Витька.
– На плацу видели? Вот что с теми, кто лезет напролом. Мы не воры, мы – сила улицы. Но наша сила – в страхе обывателей, а не в войне с такими же волками.
Косой теперь как загнанный зверь. Он пойдет на все.
И Витька оказался прав. Началась жестокая «разборка». Драки в темных переулках сменились на нападениями с финками.
Однажды «гайдамакам» подкинули окровавленный картуз их же товарища.
Городовые, получавшие мзду и от тех, и от других, лишь разводили руками. Петербургская сторона погрузилась в хаос маленькой уличной войны.
👻 Призрак с плаца и конец банды.
А через неделю случилось необъяснимое. Витька, возвращаясь один под утро с «дележа», шел по пустынной Карповке.
Туман, как и в день казни, стлался по воде. И вдруг впереди, из белесой пелены, проступила фигура.
Высокая, в арестантском робе, с неестественно вывернутой шеей. Она молчала и просто смотрела пустыми глазницами.
Витька, не верящий ни в бога, ни в черта, застыл как вкопанный. Призрак медленно поднял руку и указал пальцем – точно так же, как тот осужденный на плацу.
На следующий день Витька «Шпаг» был мрачнее тучи. Он собрал банду и сказал:
«Шабаш. Разбегаемся. Кто в деревню, кто в другие районы. Кончилось наше время».
– Да из-за чего, Шпаг? Из-за Косого? Да мы его…
– Не из-за Косого, – перебил Витька. – Из-за того петуха на виселице. Он мне всю карту показал. Кто дальше пойдет – кончит там же. Я не хочу.
Легенда гласит, что «гайдамаки» действительно распались в одночасье.
А Витька «Шпаг» бесследно исчез из Петербурга. Говорили, видели его в Одессе, потом в Москве.
Но на улицах Петроградской стороны больше никогда не видели заломленных картузов с синими кашне.
Публичная казнь, задуманная как урок для преступников, стала последним представлением для одной из самых ярких хулиганских банд.
Она не столько напугала их, сколько показала страшную, окончательную черту, за которую переходить было нельзя даже королям улиц.
И призрак с Семёновского плаца, реальный или привидевшийся, оказался самым убедительным оратором.
Экскурсия в Санкт-Петербурге .
Страшные истории Петербурга.
Реальные события и самые необычные места на автомобильной прогулке.
Городские «страшилки» о призраке в Михайловском замке, Пиковой Даме и ожившем Медном всаднике часто можно услышать в Петербурге.
Но городской фольклор, мифы и легенды покажутся детским лепетом в сравнении с настоящими историями на берегах Невы, которые я открою на прогулке.
В нашей программе: леденящий кровь двор, лакей, ставший экспонатом, строение из могильных плит и многое другое!
Экскурсия в Санкт-Петербурге .
Желаем вам хорошего настроения и интересной экскурсии !
Подписывайтесь на канал " Куда поехать в отпуск. Факты и легенды ".
Читайте интересные истории и отправляйтесь за приключениями!