Сборник рассказов Даниэля Бергера вышел в 2023 году (о нем здесь), а за год до этого появился роман Алексея Сальникова «Оккульттрегер», в котором тоже ангелы и демоны живут среди людей (и, как у Бергера, скорее выживают – увы, никому не легко на Земле!). Роман, мягко скажем, не остался незамеченным, попал во всякие шорты, о нем написаны тонны рецензий, большей частью положительных (не восторженных, но и не отрицательных). Причем, по сути о книге как-то никто толком не написал. Критики сосредоточились на выяснении жанровых особенностей: есть здесь магический реализм или нет? Фэнтези это или скорее бытовая проза? Самую оригинальную рецензию выдал критик Михаил Гундарин, назвав «Оккульттрегер» буржуазным романом. Это любопытная оптика, многое проясняющая в мировоззрении автора, но не отвечающая на вопрос: зачем? «Оккульттрегер» (как, впрочем, и другие книги Сальникова) – роман-хамелеон, который легко меняет цвет под вниманием любой интерпретации, поскольку при общей художественной невыразительности имеет довольно сложную структуру. Об этом замысловатом мире волей-неволей начинаешь размышлять, его логика, подобно логике теорий заговора, соблазнительна и «залипательна», потому что легкодоступна и дает возможность поупражняться в разгадывании метафор. (У меня есть, например, убедительная версия, что «Оккульттрегер» – это криминальный роман, в котором главной темой является попытка передела сфер влияния в одном провинциальном городишке).
Итак, Сальников придумал сложноорганизованный мир, в котором ангелы и демоны отличаются от своих традиционных вариантов, а кроме них существуют еще и другие бессмертные существа – оккульттрегеры и гомункулы. Все они занимаются тем, что следят за балансом сил на территории своего проживания. А проживают они в маленьком уральском городке (автор представлял Первоуральск). Городок постоянно находится на грани исчезновения («остывает»), а все потому, что то тут, то там появляются сгустки «мути» (метафора провинциальной тоски). И вот с этой «глубинной» депрессухой и борются, как могут, персонажи романа, попутно решая свои бытовые и семейно-романтические проблемы. На самом деле «муть» разгоняет только оккульттрегер Прасковья (для отвода глаз она притворяется матерью-одиночкой, еле сводящей концы с концами). Но для того, чтобы сделать это правильно, приходится Прасковье, как курице из сказки «Петушок и бобовое зернышко», обойти многих представителей потусторонней тусовки, каждый из которых требует око за око услуги за услуги. Сальников с удовольствием развенчивает мифы об ангелах и демонах: представители неба у него выглядят как потрепанные алкаши, а переселенцы из ада привлекают не только обольстительной внешностью, но и эмпатией. Есть еще гомункул – существо, которое знает всё обо всём, а о нем – никто и ничего. Гомункул притворяется ребенком и вроде как является талисманом силы Прасковьи. Если она его лишится, то потеряет бессмертие.
Собственно, главная интрига таится именно здесь – в страхе потерять гомункула. При этом Прасковья, пусть и ужасаясь себе, то и дело размышляет о возможности такого исхода. Освободиться от однообразной бессмертной судьбы, перестать зависеть от «линьки» (каждые три года героиня меняет внешность и просыпается вновь молодой), вообще зажить «нормальной» жизнью. Страшно, но соблазнительно! Потенциал образа гомункула огромный (и для жанровой литературы, и для серьезной прозы). И тем печальнее, что автор не только не справился со своей идеей, он ее просто закопал в словесных кружевах и сюжетных нагромождениях. Интрига, которая должна была быть постоянно в центре внимания, нагнетая «саспенс», тревожа и будя читателя, скромно маячит позади. А все свои силы автор употребил на любование придуманными персонажами и их взаимоотношениями, так что в конце концов роман постепенно превращается в пересказ «мыльного» «реалити-шоу».
Вроде бы и происходят в книге какие-то события, но повествование ими не увлекается, зато постоянно «пускает в прямой эфир» разговоры героев, из которых мы, собственно, и узнаем, что что-то произошло. Сальников вообще любит диалоги, причем он пользуется ими не столько в художественных, сколько в просветительских целях. Из разговоров мы узнаем картину мира, задачи и возможности героев. Порой это выглядит совсем наивно. Откуда вы вообще беретесь, - спрашивает Прасковья у демона Нади (хотя они знакомы друг с другом несколько десятков лет), и Надя делится своими размышлениями о пришествии бесов на Землю. Также из разговоров мы узнаем о существовании других сверхъестественных тусовок в области. О прошлом Прасковьи. О возможностях гомункула. В жанровой литературе все это было бы представлено наглядно с помощью эффектного действия на сцене. А у Сальникова на сцене обычно стоят два (иногда три) персонажа и говорят, говорят, говорят… О культурных фестивалях, которые, оказывается, придумали, чтобы бороться с «мутью»; о последнем сезоне «Игры престолов» (дело происходит в 2019 году); об «обиженных» (было такое, что знаменитые люди публично «обижались»); и даже – о боже! – о феминитивах. Герои не столько даже говорят, а «обсуждают», то есть плотью романа становятся мнения, реакции, комментарии, подкалывания. Что это – срез общества или чат «для своих»? Возможно, все дело в интонации (которая мне не близка), но я чувствую себя чужой в произведениях Сальникова. Как незваный гость, случайно оказавшийся в закрытой группе…
Я бы назвала «Оккульттрегер» романом субкультурным. Субкультурными бывают, например, фанфики. Читатель жаждет продолжения или переосмысления судьбы любимого персонажа и «со сладким чувством победы, с горьким чувством вины» погружается в альтернативную историю. Не секрет, что в героях «Оккульттрегера» зашифрованы друзья Сальникова (поэты). Вероятно, им читать эту книгу гораздо интереснее (и понятнее), чем нам, обычным читателям, не входящим в «тусовку».
***
Все вышесказанное было бы справедливо, если бы не блистательный эпилог, которым заканчивается «Оккульттрегер». Это безукоризненный, талантливейший (и при этом коротенький) рассказ является вполне самостоятельным произведением, однако связь с романом помогает переосмыслить прочитанное и увидеть потаенные смыслы. Наглядно единство романа и эпилога можно представить через живопись. Представьте картину раннефламандского художника. На переднем плане вы видите сцену: постаревший, печальный Иосиф смотрит на сына (младенческий образ Иисуса), который сидит на стуле и с улыбкой тянется ручками к окну. Там, за окном (в перспективе) – ангелы, Дева Мария, святые. Они говорят друг с другом и с любовью смотрят на ребенка. Вместе они образуют тайное сообщество «избранных», к которому не принадлежит потерянный мужчина (Иосиф). Не отец и не отчим – кто он такой? В нем борются противоположные чувства: желание заботиться, быть нужным и важным для сына – и преклонение перед божественным созданием, смирение. Картину как будто писали два разных живописца: ангелы и святые – как существа небесные – изображены идеалистически (схематично); Иосиф, напротив, показан весьма реалистично (потрепанный, небритый, с морщинами вокруг глаз и рта). Сначала даже возникает желание разделить историю на два сюжета. Тогда мужчина перестанет быть Иосифом, а его печаль превратится в абстрактное («экзистенциальное», смертное) томление. Общество «избранных» в этом случае избавится от неуместного, чересчур (подавляюще!) смертного рядом с собой. Но тогда ребенок окажется как будто один, как будто взаперти…
В эпилоге «Оккульттрегера» мы воочию видим драму такого «разделения». Мы встречаем человека, который все-таки отказался от гомункула (возвращается «главная интрига»!), забыл о нем, забыл о своей прошлой жизни среди ангелов и демонов. Теперь он совершенно обычный мужчина средних лет. Только одна странность его мучает: с ним в квартире живет полупрозрачный мальчик, похожий на живого. Сидит, молчит, тянется к свету, улыбается. Врачи сказали Егору, что это галлюцинации от обезболивающих.
«но вот Егор [представил, что] забросил таблетки, ушел, и мальчика нет, или можно представить, что его забрали, и вот он сидит где-нибудь, смотрит на лампу, покрывается пылью, и Егор понял, что было бы лучше, чтобы мальчик не мог без него, чтобы оттуда откуда-нибудь позвонили и сказали, что мальчику без него хуже или что мальчик без Егора умер.
Но никто так и не позвонил»
Автор: Анна Кузьмина, канал «Очень книжные дела»