В трех словах: мультикультурализм + история + человечность
Совсем недавно познакомилась с этой книжкой и была приятно удивлена. Вроде бы ничего нового автор (кинорежиссер из Кыргызстана) не придумал: это снова рассказы о нечисти, которая живет (вернее, выживает) среди людей, истории с неизбежным в таких произведениях юмором и традиционной грустинкой. И все же как здорово, профессионально они написаны! А между тем, это дебютная книжка автора. Сюжеты интригующие, характеры выразительные, юмор заразительный, язык ясный, с умеренной стилизацией, без крайностей. Рассказы лаконичные, но «с воздухом», без авторского давления (его эрудиции, моральных императивов). Есть, правда, в книжке совершенно невыдающееся (хотя и выдающееся по объему) произведение – сценарий будущего фильма «Гуляй, песня!», который, видимо, был включен в сборник для «толстоты». Будем надеяться, что кино по этому посредственному тексту никогда не будет снято. Будем считать, что этого текста вовсе нет в этой замечательной книжке. Будем читать рассказы!
Первое, что удивляет в них – фейерверк различных (иногда даже выдуманных) мифологических персонажей. В мире (нечисти) царит мультикультурализм. Танцуют Существуют все: христианские ангелы и демоны, языческие упыри, домовые и лешии, восточные джины и Албарсты, древнегреческие Сирена, Циклоп и др. Иногда представители разных культурных бестиариев встречаются друг с другом, совершают акты взаимопомощи. Но мультикультурализм Бергера – это не просто веселое литературное хулиганство. Нечисть в его рассказах также уязвима перед лицом истории, как люди. Чтобы выжить, ей приходится приспосабливаться. Дьявол не носит Prada (хоть и красив, как черт!), он работает на советском комбинате снабженцем и страдает от чрезмерного внимания поселковых красавиц, пока не влюбляется в очаровательную телятницу. Ради крова и куска хлеба Снежному человеку приходится притворяться экспонатом в этнографическом музее. Когда-то опасная Сирена теперь смиренно трудится в школьном буфете. Шуликуны (бесы из башкирского фольклора) сражаются в рядах Красной армии. А упырей так увлекают идеи социалистического будущего («от каждого по способностям – каждому по потребностям»), что они покидают место своего обитания – деревенское кладбище. И так далее. Демонов, как и людей, стремительно затягивает в водоворот истории.
Человечность «бесов» не только забавна, но и трогательна. Они ищут приключений, сочиняют собственные истории (влюбляются, мечтают, ищут смысл жизни). А еще – продолжают «осуществлять надзор» за людьми. Во время ВОВ леший («дедушка») спасает от немцев двух сирот. Домовой («хозяин») отправляется вместе с раскулаченной крестьянской семьей на крайний север, помогает им выжить в экстремальных условиях. Пунктуальная Смерть с досадой и удивлением наблюдает за двумя везунчиками – гуцулом Петро и немцем Отто, которые во время войны неожиданно становятся друзьями, а даты их кончины то и дело переносятся. Одна из самых сильных историй в книге – об ангеле, живущем в доме на Воздвиженке. Как персонажи «Неба над Берлином» Вима Вендерса, он врачует душевные раны людей (и даже бесов) одним своим присутствием, взглядом. Но сострадание ангела к истерзанным Первой мировой и Гражданской войной людям становится чрезмерным, и его срок на земле подходит к концу…
Рассказы Бергера балансируют на грани (почти газетного) анекдота и (почти андерсеновской, лирической) сказки. Они замечательны своей деликатной тональностью: в них нет цинизма, насмешки, слащавости. Есть ненавязчивая ностальгия. Есть – доброта, кротость. Как удалось автору рассказать о (грозном) ХХ веке – так душевно и не приторно, весело и без снобизма? Думаю, все дело в обратной (волшебной) силе приема, который использовал Бергер. Когда он оживил фольклорных персонажей в советских реалиях, они невольно «развиртуализировались», обрели человеческую плоть и хрупкость. Но в то же время преобразилась и сама история, как будто покрывшись сказочно-мифологической пылью. И знаете что? Через этот наивный «фильтр» Бергера, многое, конечно, остается «за кадром», зато отчетливо видно, что бессмертие – удел не только ангелов и бесов. А разве не этого знания (равного искуплению страданий невинных жертв) мы ищем – изучая, вспоминая, спотыкаясь о (грозный) ХХ век?
Автор: Анна Кузьмина, канал «Очень книжные дела»