Субботнее утро в квартире Ольги обещало быть ленивым и тягучим, как свежий мед. Она только что заварила кофе, муж листал новости на планшете, а пятилетний Лешка тихо возился с конструктором на ковре. Идиллия, за которую они платили ипотеку и работали на износ, казалась незыблемой.
Ровно до того момента, пока в дверь не позвонили. Настойчиво, длинно, с претензией.
Ольга вздрогнула, едва не расплескав кофе. Она знала этот звонок. Так звонят не курьеры и не соседи. Так звонит стихийное бедствие по имени Лариса Анатольевна.
Дверь распахнулась, и прихожую заполнил запах дорогих, слишком сладких духов и шум. Много шума.
— А вот и бабуля! — Лариса Анатольевна влетела в квартиру, как яркая тропическая птица, залетевшая в серую полосу средней полосы. На ней было пальто цвета фуксии, шарф, который мог бы служить парашютом, и улыбка, от которой у Ольги сводило скулы.
В руках мама держала два огромных пакета.
— Сюрприз! — гаркнула она, сбрасывая туфли и не глядя на дочь. — Лешик, иди к бабушке! Смотри, что я принесла!
Леша, почуяв неладное (в хорошем смысле), вылетел в коридор.
— Бабуля!
Лариса Анатольевна вывалила содержимое пакетов прямо на кухонный стол. Это был гастрономический кошмар любого педиатра и стоматолога. Гора шоколадных батончиков, чипсы с ядовитым вкусом краба, двухлитровая бутылка сладкой газировки цвета антифриза и какие-то мармеладные червяки.
— Мам, у него аллергия на красители, — тихо, но твердо сказала Ольга. — И мы не даем ему чипсы до обеда.
— Ой, не будь занудой! — отмахнулась Лариса, открывая газировку. Пшшш! — Один раз живем! Ребенку нужно детство, а не твоя брокколи на пару. Лешик, на, пей! И вот еще.
Она достала из сумочки упаковку перманентных маркеров. Толстых, черных, несмываемых.
— Держи, внучек! Творчество развивает мозг! Иди, рисуй.
— Где рисовать? — спросил Леша, уже запихивая в рот шоколад.
— Да где хочешь! — широким жестом разрешила бабушка. — Вон, стена в коридоре пустая. Скучная. Укрась её!
Ольга поперхнулась воздухом.
— Мама! Это итальянские обои! Мы их три месяца ждали под заказ. Это шелкография!
— Обои — ерунда, — Лариса Анатольевна закатила глаза, подкрашенные синими тенями. — Главное — самовыражение личности. Стены переклеить можно, а комплексы у ребенка на всю жизнь останутся. Пусть рисует!
Леша, получив индульгенцию от высшей инстанции, с боевым кличем рванул к стене. Ольга метнулась за ним, но была остановлена железной рукой матери.
— Оставь его. Я к вам не с пустыми руками, кстати. У меня главный подарок еще в машине был, водитель поднял.
В прихожую внесли коробку. Большую, с дырками по бокам. Из коробки доносились странные звуки: шорох, скулеж и царапанье когтей по картону.
— Что это? — у Ольги внутри всё похолодело. Предчувствие катастрофы забило в набат.
— Это счастье! — торжественно объявила Лариса и сорвала крышку.
Из коробки, как чертик из табакерки, выпрыгнул щенок. Джек-рассел-терьер. Сгусток гиперактивной энергии, работающий на ядерном топливе. Он тут же сделал лужу на паркете, звонко тявкнул и начал носиться кругами, сбивая углы.
— Собака! — взвизгнул Леша от восторга, бросая маркер (к счастью, на пол, а не в стену).
— Именно! — сияла Лариса. — Ребенку нужен друг! А то вы скучные, сидите в своих гаджетах, кислые мины строите. А собака — это движение, это жизнь!
Щенок тем временем вцепился зубами в край ковра и начал его остервенело трепать, рыча, как маленький мотор.
— Мама, ты с ума сошла? — Ольга смотрела на разрушения. — Мы работаем с утра до ночи. Кто будет с ним гулять? Это же джек-рассел, ему нужно по три часа бегать! У нас нет времени!
— Найдете! — безапелляционно заявила мать, поправляя прическу в зеркале. — Это вопрос приоритетов. Меньше будете спать, больше гулять. Полезно для здоровья. Всё, мои дорогие, я побежала. У меня запись на маникюр, потом встреча с девочками.
Она чмокнула воздух рядом с щекой дочери.
— А вы тут разбирайтесь. Корм, кстати, купите сами, я не знала, какой надо. Чао!
Дверь захлопнулась.
Ольга осталась стоять посреди коридора. Справа — раздавленные чипсы на полу. Слева — лужа на паркете, который начал вздуваться. По центру — воющая собака, которая пыталась отгрызть ножку банкетки, и сын, скачущий вокруг с победными воплями. Муж вышел из спальни, посмотрел на этот цирк, молча развернулся и закрыл дверь.
Ольга посмотрела на щенка. Тот на секунду замер, глядя на неё черными бусинами глаз, а потом весело тяпнул её за палец ноги.
— Спасибо, мама, — прошептала Ольга. — Огромное спасибо.