Прошла неделя.
Квартира, которая еще семь дней назад была образцом минимализма и стиля, превратилась в полигон для испытания ядерного оружия. Плинтуса были обглоданы так, словно в доме завелись бобры-мутанты. Штора в гостиной висела на одном крючке, изодранная в клочья — щенок решил, что это тарзанка.
Но главной потерей стали туфли. Те самые лодочки, на которые Ольга копила с трех зарплат, берегла для особых случаев и хранила в бархатных мешочках. Бобик (так назвал пса Леша, и имя прилипло) нашел их на верхней полке шкафа — как он туда забрался, оставалось загадкой физики — и превратил в кожаный фарш. Каблук от одной туфли Ольга нашла в миске с водой.
Муж был на грани. Он приходил с работы, видел очередной разгром, молча пил успокоительное и уходил спать в наушниках.
— Оля, сделай что-нибудь, — сказал он утром в субботу, обнаружив, что провод от его ноутбука перекушен в трех местах. — Или эта собака уйдет, или я уйду в гостиницу. Я не могу жить в псарне.
Ольга взяла телефон. Пальцы дрожали от недосыпа и ярости. Она набрала номер матери.
— Алло, мамуля! — начала она, стараясь говорить спокойно. — Слушай, нам нужна помощь. Забери Бобика хотя бы на выходные. Мы не спим неделю. Он воет по ночам, грызет всё подряд. Нам нужно просто выспаться и убраться.
В трубке раздался звонок смех Ларисы Анатольевны. Легкий, серебристый, абсолютно безжалостный.
— Оля, не выдумывай! Что за капризы? Собака — это ответственность. Вы взрослые люди, вот и учитесь справляться.
— Мама, он сгрыз мои туфли. И провод Игоря. Это ущерб на солидную сумму.
— Ну, значит, плохо убрали! — парировала мать. — Собака воспитывает в вас порядок. Нечего вещи разбрасывать.
— Мам, мне некогда его воспитывать! У меня отчетный период!
— А мне тем более некогда! — отрезала Лариса. — У меня сегодня йога, потом выставка, а вечером театр. Я не могу сидеть с вашим псом. Это подарок внуку! Выкидывать нельзя — у ребенка травма будет! Ты хочешь сына психопатом вырастить? Без эмпатии?
— Мама, но...
— Всё, Оля, не грузи меня своими проблемами. Я вам радость подарила, а вы вечно недовольны. Целую!
Гудки.
Ольга посмотрела на телефон. Потом на Бобика, который в этот момент пытался изнасиловать плюшевого медведя Леши.
— Радость, значит, — процедила она. — Подарок внуку... Травма...
Она вспомнила квартиру матери. Стерильно чистую «трешку» в сталинском доме. Антикварный комод 19 века. Китайские вазы династии Цинь (или очень хорошая подделка), стоящие на полу. Белоснежные ковры, на которые страшно наступать. Тишина, покой и запах лаванды. Лариса Анатольевна ненавидела грязь, шум и лишние движения.
План созрел мгновенно. Он был жесток, коварен и безупречен.
— Леша! — позвала Ольга сына. — Иди сюда. Собирайся. Мы едем в гости к бабушке.
— Ура! С Бобиком?
— Конечно с Бобиком. Бабушка очень соскучилась.
Ольга начала сборы. Это была не просто поездка. Это была эвакуация с внедрением диверсанта.
Она собрала «тревожный чемоданчик». Положила туда пакет самого дешевого корма (от которого у Бобика случались газы), любимую игрушку — резиновый пищащий мяч, покрытый слоем несмываемых слюней, и тот самый обглоданный ботинок мужа — чтобы псу было что догрызать в знакомой обстановке.
Через час они стояли перед дверью Ларисы Анатольевны.
Мама открыла не сразу. Она была в шелковом халате-кимоно, с маской на лице и бокалом смузи в руке.
— Оля? Вы чего без звонка? — брови Ларисы поползли вверх, рискуя встретиться с линией роста волос. — У меня через час массажист придет, а потом гости...
Ольга сделала шаг вперед, буквально впихивая в квартиру сына и собаку на поводке. Лицо у неё было скорбным, как у плакальщицы.
— Мама, беда, — трагическим шепотом произнесла она. — Просто катастрофа.
— Что случилось? — Лариса отступила назад, прижимая к себе полу халата, потому что Бобик уже начал обнюхивать её тапочки с помпонами.
— Лешик плачет второй день. Сердце разрывается. Говорит, что Бобику у нас плохо. Тесно, темно, аура не та. Мы же нервные, работаем, кричим. Собачка страдает!
Ольга наклонилась к сыну и незаметно сжала его плечо — условный сигнал, о котором они договорились в машине за обещание нового лего.
— Леша, скажи бабушке.
Лешик поднял на бабушку большие, полные слез глаза. Актер он был гениальный — весь в бабку.
— Бабуля... — протянул он дрожащим голоском. — Бобику у нас грустно. Ему простор нужен. А у тебя так красиво, так светло! Пусть Бобик у тебя поживет? Ты же добрая! Ты же сама его подарила, значит, ты его любишь!
Лариса Анатольевна застыла. Она попала в капкан. Собственный капкан. Отказать — значит расписаться в том, что она не «добрая бабушка», а эгоистка. Разбить сердце любимому внуку. Признать, что подарок был ошибкой.
— Ну... эээ... — Лариса растерянно смотрела на пса, который уже задрал лапу на ножку антикварного комода. — Лешенька, но бабушка занята... У бабушки вазы...
— Бабуля, ну пожалуйста! — Леша обнял её за ноги, рискуя испачкать шелк. — Ты же говорила, что собака — это счастье! Ты что, не хочешь счастья?
Ольга, не давая матери опомниться, вложила поводок в её руку. Рука Ларисы была холодной и вялой, как рыба.
— Мама, ты святая женщина, — быстро проговорила Ольга. — Я знала, что ты не бросишь внука в беде. Это же твой подарок, твоя ответственность, ты права. Мы пока не готовы, нам нужно дорасти до твоего уровня дзена.
Она поставила пакет с вещами пса на идеально чистый пол.
— Тут корм и игрушки. Гулять надо три раза в день, он активный, ты знаешь. Любит бегать за голубями. И грызть всё, что плохо лежит, так что антиквариат лучше убрать на потолок.
— Оля, постой! — взвизгнула Лариса, выходя из ступора. — Я не могу! У меня массаж! У меня театр! Заберите его!
Бобик в этот момент увидел своё отражение в напольной вазе династии Цинь. Он радостно гавкнул и прыгнул знакомиться.
Ольга схватила сына за руку.
— Всё-всё, не будем мешать вашему единению! Леша, помаши бабушке и Бобику! Мы приедем... ну, через недельку. Или две. Как ремонт доделаем.
Она чмокнула остолбеневшую мать в щеку.
— Спасибо, мамуля! Ты лучшая!
Ольга вытолкнула сына за дверь и выскочила сама. Захлопнула тяжелую дубовую дверь.
Секунда тишины.
А потом из-за двери раздался звук, который Ольга будет вспоминать как лучшую музыку в своей жизни.
ДЗЫНЬ! БА-БАХ!
Звон разбитого фарфора. Грохот чего-то тяжелого. И истошный вопль Ларисы Анатольевны:
— Аааа! Моя ваза! Фу! Нельзя! Стой, паразит! Оля, вернись немедленно!!!
Ольга подхватила сына на руки и побежала к лифту, давясь хохотом.
— Мам, а бабушка справится? — спросил Леша, нажимая кнопку вызова.
— Конечно, сынок, — ответила Ольга, заходя в кабину. — Бабушка у нас опытная. У неё йога. Вот пусть и тренирует дыхание.
В лифте она достала телефон и заблокировала номер матери. На выходные. Чтобы никто не мешал ей наслаждаться тишиной, целыми туфлями и сладким вкусом возмездия.