оглаление канала, часть 1-я
Вагни замолчал, взгляд его затуманился, словно он сейчас был где-то далеко-далеко, в своих воспоминаниях о былой жизни. Я не полезла в его мысли. Зачем? У меня своих девать было некуда. Мне вдруг вспомнился мой последний сон: человек с зелёными глазами, передние пряди тёмных волос заплетены в две косички… Возможно, это он — звёздный человек? Почему он казался мне таким знакомым? Что-то совсем близкое, из недавней моей жизни, маячило перед внутренним взором, но никак не определялось в конкретный образ. Может быть, он раньше был в моих снах, и потому я воспринимаю его как реального человека? Я досадливо поморщилась. Вот же заноза-то ещё где! По неизвестной причине я была уверена, что вспомнить я обязательно должна, что мне это было почти жизненно необходимо! Словно кусочек пазла, без которого не сможет сложиться вся картинка целиком.
Рядом поднялся цхал, и я отвлеклась от своих раздумий. Вопросительно посмотрела на своего провожатого. Тут же прозвучала в голове его мысль:
— Спрячься в камне.
Он покрутил головой по сторонам, высматривая возможных врагов. Следующая его мысль звучала примерно так, как наше «бережёного Бог бережёт».
Я спросила несколько настороженно:
— А ты куда?
Вагни махнул лапой куда-то себе за спину.
— Нужно проверить путь до берега болота. Тхарры могут его сторожить. Должен убедиться…
Его ответы вызывали у меня больше вопросов, чем понимания. Почему тхарры вдруг должны его «сторожить»? На кой им это? Но спрашивать ничего не стала, чтобы не увязнуть самой в непонятных образах и ощущениях и не утянуть за собой цхала. Просто кивнула головой и послушно полезла в трещину, разделяющую огромный валун на две почти ровные части.
Убежище, на самом деле, было так себе. Ну разве что прикрывало бы от ветра и дождя, которых, как я понимала, здесь не бывало. Но сидеть на камне, как тополь на Плющихе, было бы глупо. Моя фигура была бы хорошо видна там, приди в голову кому-нибудь понаблюдать за этим склоном. Если бы меня кто спросил, от кого я скрываюсь, вразумительно ответить я бы не смогла. От цхалов, которые хотели меня выдать Иршаду? Так они по запаху найдут. От тхарров? Так вроде бы те не полезут за границу леса. В общем, всё мне было непонятно, и это раздражало. А главное — я не понимала, куда мы идём и почему, по мнению цхала, то место могло послужить мне надёжным убежищем от моих врагов. Вагни ничего толком не объяснял. Только показал картинку большого дерева и холма рядом. Одни вопросы и ни одного вразумительного ответа. Вот же гадство какое! Одно только успокаивало: Вагни завалил пещеру, и Иршаду теперь в неё не пробраться. Да и цхалы, которые не друзья, вряд ли расскажут ему о ней. Как ни крути, а это место для них было святыней.
Щель между двумя половинками валуна, на самом деле, была довольно просторной. Цхал, конечно, в неё бы не пролез, а вот для человека моей комплекции места там было предостаточно. Я с максимальными удобствами устроилась на камне и принялась размышлять. Впрочем, этими глупостями я занималась недолго, по причине того, что размышлять особо было не над чем. Информации — ноль. Оставалось только ждать.
Прошло уже довольно много времени (или мне это только казалось?) с момента, как Вагни ушёл на разведку. Шоколадная мгла начала редеть. Я даже подумала, а не подремать ли мне так, на всякий случай, от нечего делать, но тут услыхала слабое шуршание камня под чьими-то осторожными лапами. Шуршащие шаги приближались к камню, а впереди неслась уже знакомая мне вонь, что давало уверенность: это точно был не Вагни и никакой другой цхал.
Рука сама потянулась к голенищу ботинка, и ладонь крепко обхватила рукоять ножа. Стараясь производить как можно меньше шума, я поднялась и выглянула из своего убежища. Примерно в двадцати метрах от того места, где я пряталась, стоял тхарр. Или, как я окрестила эту животинку, хрюковолк. Коричнево-медная грубая шерсть стояла на хребте торчком, словно гребень игуаны, большие уши, обросшие густой щетиной, двигались, как локаторы, улавливая малейший звук. Нос-пятачок шевелился, обнюхивая землю. Моё присутствие не осталось незамеченным. Зверь сразу же поднял свою узкую морду и уставился на меня жёлтыми злыми глазами.
Несколько мгновений мы смотрели друг на друга, замерев в неподвижности. Глаза в глаза, зрачок в зрачок. А потом в глазах зверя что-то дрогнуло, и на долю секунды мне показалось… что я смотрю в глаза Иршада! Тут же зверь, подняв голову кверху, захрюкал с подвизгом, и наваждение пропало. Где-то из глубины леса ему ответили сородичи. Я шарахнулась назад под прикрытие камня. Сердце пропустило несколько ударов, а потом замолотило с бешеной скоростью.
Глупости! Этого не может быть!
Не вовремя проснувшийся внутренний голос заметил с философским сарказмом:
«Почему не может быть? От этого зловредного дедка можно ожидать чего угодно и в любой момент».
Я зло фыркнула:
— Вот тебя мне сейчас только и не хватало!
Сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, словно готовясь к броску, я опять выглянула наружу, готовая ко всему. Но мне удалось увидеть только мелькнувший в зарослях хвост. Визжаще-хрюкающий звук стал быстро удаляться. А треск ломаемых веток говорил о том, что тхарры быстрым темпом рванули куда-то в сторону болот.
«О… Побежали докладывать хозяину, что тебя нашли», — опять злорадно буркнул внутренний голос.
Я огрызнулась:
— Помолчала бы ты, убогая. И без твоих замечаний тошно!
Но голос не унимался. В нём только прибавилось ехидства, когда он проронил:
«Чего сердишься? Даже последнему ёжику в этом лесу понятно, что Иршад направил на твои поиски все возможные средства. Силы, конечно, в нём поубавилось, но на такую малость, как овладеть разумом одного из этих недоделанных свиней, он ещё способен. Так что делай ноги, пока не поздно».
Я хмыкнула. Что ни говори, а моя интуиция и на этот раз оказалась права. Только вот «делать ноги» я пока не знала куда. А тут ещё Вагни пропал, как сквозь землю провалился!
Я вышла из укрытия и немного побегала вокруг камня, всё время посматривая в сторону, где скрылся тхарр. Я даже ещё не успела запыхаться, когда из-за склона появился цхал. Я со всех ног бросилась к нему. Не добегая до великана, заголосила, наплевав на всю конспирацию:
— Где тебя черти носят?! Тхарры были здесь! Они нас выследили! Нужно срочно уходить!
Вагни тревожно загудел и стал втягивать носом воздух. Потом, ни слова не говоря, развернулся и направился в ту сторону, откуда только что пришёл. До меня долетели его мысли:
— На переходе тхарров нет… Можем проскочить…
А я начала свирепеть. Блин! Хоть бы сказал, куда идём и почему именно туда! Но, разумеется, подобными раздражёнными мыслями с цхалом делиться не стала. Всё равно без толку. Просто прибавила шагу, стараясь поспеть за своим провожатым.
Мы преодолели небольшой перевал и стали спускаться по склону вниз. Небо немного посветлело, если так было уместно сказать про смену шоколадного цвета на светло-коричневый. По крайней мере, с того места, где заканчивался камень и начиналась растительность, стала видна большая часть низины. За широкой полосой леса с изуродованными стволами деревьев виднелось обширное, до самого горизонта, пространство. Болото.
Вагни ткнул лапой куда-то в сторону, где можно было увидеть небольшие холмы. Гортанный звук, который издал цхал, я восприняла как направление: мол, нам туда. И тут же в голове у меня возникла мысль:
— Двигаться нужно быстро. Ты не сможешь. Я понесу.
Не успела я возразить (или согласиться), как он подхватил меня своими лапищами, словно я вообще ничего не весила. Впрочем, роптать у меня причин не было. Мне удалось вполне комфортно разместиться на сгибе его руки. Убедившись, что я устроилась, Вагни понёсся огромными скачками вниз.
Я изо всех сил вцепилась в его густую шерсть, уже не обращая внимания на тяжёлый запах, который исходил от его тела. Двигался он весьма проворно и почти бесшумно, ловко избегая соприкосновений с колючими ветвями. Я только успевала удивляться, как ему это удавалось при такой густоте деревьев.
Прошло совсем немного времени, и мы уже стояли на краю болота. Цхал осторожно спустил меня на землю, чтобы я немного размяла затёкшие от сидения ноги. Зловоние здесь усилилось, но я почти перестала его замечать. И вот тут выяснилась неприятная вещь. Чтобы добраться до холмов, куда стремился Вагни, нужно было перейти широкую заболоченную протоку. Для цхала это, конечно, не составило бы особого труда, но…
Когда я увидела эту стоячую коричневую жижу с редкими островками грубой, как проволока, травы, у меня внутри всё похолодело. Дыхание сбилось, на лбу выступили капли холодного пота. Та самая тревога, которая, как преддверие грозы, накатывала на меня, пока мы двигались по горам, здесь буквально накрыла меня, заставляя оцепенеть, словно я была кроликом перед уже разинутой пастью удава. В висках застучало нарастающим набатом:
«Вот оно… Вот оно!»