Когда Валерий переехал ко мне в апреле, я была счастлива. Пятьдесят два года, заводчанин, интеллигентный, начитанный, в ресторанах вёл себя безупречно — салфетку на колени клал, официантов благодарил, счёт оплачивал не глядя. Мы встречались полгода, и я думала: вот он, взрослый адекватный мужчина без тараканов.
А потом он привёз три сумки с вещами, повесил свою куртку в прихожей — и началось.
Мне сорок семь лет, я живу одна после развода уже шесть лет. Привыкла к порядку, к чистоте, к тому, что дома пахнет лавандой от диффузора, а не чем-то ещё. И вот в этот мой выверенный мир ворвался Валерий — со своими привычками, от которых у меня через месяц начала появляться физическая брезгливость.
Не злость. Не раздражение. Именно брезгливость. Когда ты не хочешь прикасаться к человеку не потому, что он плохой, а потому что тебе неприятно.
Ногти на ногах — первое, что меня напугало
Через неделю после переезда Валерий разулся вечером, снял носки и положил ноги на журнальный столик. Я взглянула — и замерла. У него на ногах были ногти как у птицы. Жёлтые, толстые, закрученные. Большой палец правой ноги — ноготь сантиметра полтора длиной, загнутый вниз.
Я спросила максимально деликатно:
— Валер, а ты ногти на ногах стрижёшь когда-нибудь?
Он посмотрел вниз, пожал плечами:
— А, ну да, надо бы. Просто не дотягиваюсь нормально, спина болит. Потом сделаю.
Не сделал. Прошла неделя, две, месяц. Ногти так и остались. А ночью, когда мы лежали в постели, я слышала этот скрежет по простыне — как будто кто-то ногтями по доске провёл. Валерий ворочался, его ногти цеплялись за ткань, рвали её, царапали меня, если касался ногой.
Я купила ему кусачки, положила на тумбочку. Он сказал "спасибо" и забыл. Я напомнила через три дня. Он пообещал. Не сделал.
Через два месяца я перестала спать с ним в одной кровати. Переехала на диван в зале. Сказала, что у меня бессонница, не хочу его будить.
На самом деле я просто физически не могла больше слышать этот скрежет.
Пятки, от которых хотелось сбежать из квартиры
Но ногти — это было только начало. Валерий ходил по квартире босиком. И каждый его шаг сопровождался звуком, от которого у меня сводило зубы. Его пятки были такими сухими и потрескавшимися, что когда он наступал на паркет — раздавалось что-то вроде шуршания наждачной бумаги.
Я предложила ему купить крем для ног. Он отмахнулся:
— Да ладно, Ир, это же мелочь. Меня не беспокоит.
— Меня беспокоит, — ответила я.
Он обиделся:
— Ты что, придираешься теперь к моим пяткам? Я думал, мы взрослые люди, а ты как девочка капризная.
Я промолчала. Но с тех пор, когда Валерий ложился в постель, я старалась не касаться его ног. Потому что прикосновение к этим пяткам было как прикосновение к наждачной бумаге — грубо, неприятно, отталкивающе.
Душ — это, оказывается, необязательная процедура
Валерий работал на стройке — не прорабом, а инженером, но всё равно целый день на объекте, в пыли, в жаре. Приходил домой вечером — и сразу на диван. В той же одежде, в которой был весь день.
Первый раз я удивилась:
— Валер, ты не хочешь в душ?
— Не, потом. Устал, полежу часик.
Часик превращался в три. Потом ужин. Потом телевизор. А потом — прямо в постель, не помывшись.
Я не выдержала на третий раз:
— Валерий, ты серьёзно? Ты весь день на стройке, а потом без душа в кровать?
Он посмотрел на меня непонимающе:
— Ну я же одежду снял. В чём проблема? Я в трусах чистых.
— Проблема в том, что ты весь день потел, — объяснила я. — Пот остался на теле. И теперь вся постель пропахнет.
Он вздохнул, как будто я придиралась к ерунде:
— Ир, ну ты серьёзно? Мужчина пахнет мужчиной. Это нормально.
Нет, это не нормально. Нормально — это когда человек моется каждый день. А запах немытого тела — это не "мужской аромат", это просто запах грязи.
Через три месяца я начала менять постельное бельё каждые три дня вместо раза в неделю. Потому что иначе не могла.
Беспорядок, который рос как снежный ком
Валерий был не грязным, но невероятно неаккуратным. Он приходил с работы, снимал куртку — бросал на стул. Ботинки — посреди прихожей. Носки — там же. Открывал холодильник, доставал колбасу, отрезал кусок — нож оставлял на столе, колбасу клал обратно без упаковки.
Я говорила:
— Валер, убери за собой, пожалуйста.
— Ага, щас, — отвечал он и шёл смотреть новости.
Не убирал. Я ждала час, два. Потом шла и убирала сама. Потому что не могла смотреть на этот хаос.
Однажды я пришла с работы — на кухонном столе лежали три использованные зубочистки. Просто так. Он поел, поковырял в зубах и оставил зубочистки на столе. Рядом с моей чашкой кофе.
Я села на диван и заплакала. Не от зубочисток. А от того, что поняла: мне противно жить с этим человеком.
Когда брезгливость убивает чувства
Мы расстались через четыре месяца. Валерий съехал обиженный, говорил, что я меркантильная стерва, которая придирается к ерунде. Что я не ценю его как мужчину, что зациклилась на мелочах.
Но это не мелочи. Это уважение. Уважение к тому, с кем живёшь. Уважение к общему пространству. Уважение к тому, что у другого человека могут быть свои границы комфорта.
Валерий считал, что раз он не пьёт, не бьёт, не изменяет — он идеальный мужчина. А всё остальное — "женские капризы". Но вот в чём проблема: когда тебе физически неприятно прикасаться к партнёру, когда ты не можешь спать в одной постели, когда тебя тошнит от запаха — о каких отношениях речь?
Сейчас, спустя год, я понимаю: дело было не в том, что Валерий плохой. Дело в том, что он инфантильный. В пятьдесят два года он не может постричь себе ногти, помазать пятки кремом, помыться после работы. Не потому что не умеет. А потому что не считает это важным.
И я больше не хочу быть с мужчиной, для которого моё удобство — это "капризы". Лучше уж одна.
Сталкивались ли вы с ситуацией, когда бытовые привычки партнёра убили влечение к нему?
Это нормально — требовать от мужчины элементарной гигиены или это действительно "женские капризы"?
Может ли любовь пережить физическую брезгливость или это конец отношений?