Сергей остановился на третьем пролёте и снова взялся за перила. Они ходили ходуном, будто держались на честном слове. Он потянул их на себя, проверяя люфт, и услышал знакомый скрип, от которого всегда хотелось выругаться. В пакете у него звякнули ключи и рулетка. Он поднял взгляд на дверь своей квартиры, потом на лестницу вниз, где в полумраке кто-то оставил детскую коляску так, что приходилось протискиваться боком.
Он жил здесь девятый год и всё это время делал вид, что подъезд не его дело. Сначала казалось, что так проще. После развода он вообще старался не оставлять следов, не вступать в разговоры, не запоминать имена. Работа держала его на плаву, а когда работы не стало, квартира стала звучать слишком громко. Холодильник щёлкал, батареи шипели, а подъезд за дверью словно нарочно напоминал, что вокруг есть люди, только он к ним не относится.
Перила качнулись ещё раз, и Сергей вдруг понял, что если сейчас не подтянет эти болты, то завтра кто-нибудь, спускаясь с сумками, ухватится и полетит. Он не был героем и не хотел им быть. Он просто не мог пройти мимо.
Дома он достал из шкафа ящик с инструментами. Ящик был тяжёлый, с вытертой ручкой; в нём лежали отвёртки, пассатижи, набор ключей, дрель, которую он включал редко, и коробка с саморезами, перемешанными с дюбелями. Он надел старые рабочие перчатки с запахом машинного масла и вышел на площадку.
Болты на стойке перил оказались сорваны. Сергей присел, посветил фонариком телефона, попробовал подтянуть, но ключ соскальзывал. Он выругался тихо, чтобы никого не разбудить. Потом понял, что без новых креплений не обойтись. Он поднялся, отряхнул колени и пошёл вниз, по пути отмечая, что лампочка на втором этаже мигает, а на первом в плафоне вообще темно.
У подъездной двери он встретил женщину с пакетом из магазина.
— Вы что-то ищете? — спросила она, прижимая пакет к груди.
— Перила шатаются, — сказал Сергей. — Хочу закрепить.
Женщина посмотрела на него так, будто он сказал, что собирается перекрасить небо.
— А… это вы сами? — осторожно.
— Сам. Пока.
— Ну… спасибо, — сказала она, но слово вышло неуверенным, будто благодарить было рано.
Сергей кивнул и вышел на улицу. До хозяйственного магазина было десять минут пешком. Он шёл быстро, чтобы не передумать. В магазине пахло краской и резиной. Он долго выбирал анкера; консультант, молодой парень, объяснял разницу между дюбелем и анкером так, будто Сергей в первый раз держал в руках дрель. Сергей слушал молча, потом взял два вида, чтобы не возвращаться.
Вечером он снова вышел в подъезд. Сначала постелил под перила старую газету, чтобы не сыпать мусор на ступени. Потом просверлил новые отверстия, вставил анкера, затянул гайки. Дрель гудела на весь пролёт, и Сергей ловил себя на том, что ждёт, когда кто-нибудь выйдет и скажет: «Вы что тут устроили?» Никто не вышел. Только на пятом этаже хлопнула дверь, кто-то прошёл по коридору и затих.
Когда он закончил, перила стояли крепко. Сергей провёл ладонью по холодной трубе, проверяя, не шатается ли. Он почувствовал странное облегчение, будто в нём самом что-то перестало болтаться.
На следующий день в домовом чате появилось сообщение: «Кто-то починил перила между 3 и 2. Спасибо. Кто знает, кто?» Сергей прочитал и не ответил. Он не хотел, чтобы его обсуждали. Но через час кто-то написал: «Это, наверное, из 34 квартиры. Он всё время с инструментами». Сергей усмехнулся. «Всё время» — это было громко сказано. Он просто один раз вышел.
Через пару дней лампочка на втором этаже окончательно погасла. Сергей поднялся вечером, увидел темноту и вспомнил, как недавно сам споткнулся о край ступени. Он достал из кармана телефон, посветил на плафон. Пластик был мутный, внутри торчали провода.
Он мог бы написать в управляющую компанию. Он даже знал, куда звонить. Но звонки туда всегда превращались в длинные разговоры с обещаниями и «оставьте заявку». А ему хотелось, чтобы свет появился сегодня.
Он снова пошёл в магазин, купил лампочку и новый плафон, потому что старый держался на одном шурупе. Дома нашёл лестницу-стремянку, которую после увольнения так и не убрал на балкон. Лестница была тяжёлая; он тащил её по ступеням, стараясь не задеть стены.
На втором этаже дверь приоткрылась, выглянула девочка лет десяти.
— Дядь Серёж, а вы что делаете? — спросила она шёпотом.
Сергей вздрогнул от того, что его имя знают.
— Свет чиню, — сказал он. — Чтобы не темно было.
— Мама сказала, вы мастер, — девочка улыбнулась и исчезла.
Он поставил лестницу, проверил, чтобы ножки стояли ровно. Выключатель света на площадке щёлкнул, но ничего не произошло. Сергей снял старый плафон, аккуратно положил его на газету, чтобы не разбить. Провода были обмотаны изолентой, кое-где торчала медь. Он вздохнул, пошёл вниз к щиту, открыл металлическую дверцу. Щит был подписан криво: «2 эт». Он выключил автомат, вернулся наверх, подключил новый плафон, затянул клеммы, включил автомат.
Свет загорелся сразу, ровный, белый. Сергей стоял на лестнице и смотрел, как тени на стенах становятся мягче. В этот момент на площадку вышла женщина с пакетом — только теперь уже без пакета, в домашнем халате.
— Ой, свет появился! — сказала она громко. — Это вы?
— Я, — ответил Сергей, слезая.
— Я Нина Петровна, из сорок второй. — Она протянула руку, будто они знакомились не в подъезде, а на каком-то мероприятии.
Сергей пожал руку. Ладонь у неё была тёплая.
— Сергей.
— Спасибо вам. А то я всё боялась, что кто-нибудь упадёт. — Она посмотрела на лестницу. — Вам помочь убрать?
— Сам справлюсь.
— Ну… если что, заходите. У меня варенье есть.
Сергей кивнул, не зная, что ответить. Варенье звучало как приглашение в чужую жизнь, а он давно отвык.
Через неделю он заметил, что дверь подъезда снова не закрывается. Доводчик скрипел, пружина была слабая, и дверь оставалась приоткрытой. Ветер гонял по полу рекламные листовки. Сергей поднял одну, прочитал про «окна за один день» и бросил обратно.
Он позвонил в управляющую компанию. Там долго переключали, потом женщина усталым голосом сказала:
— Заявка принята. Срок исполнения до тридцати дней.
— Тридцать? — Сергей почувствовал, как внутри поднимается злость. — Дверь не закрывается, холод идёт.
— У нас очередь, — ответили ему. — Хотите быстрее, пишите коллективное обращение.
Сергей положил трубку и несколько минут стоял на кухне, глядя на стену. Он мог бы махнуть рукой. Но мысль о том, что ещё месяц дверь будет хлопать и не закрываться, раздражала так, будто это происходило у него в комнате.
Он вышел в подъезд, осмотрел доводчик. Там не хватало одного болта, другой был перекошен. Он снял крышку, увидел, что масло вытекло, механизм сухой. Тут уже не подтянуть — нужен новый.
В чате он написал коротко: «Дверной доводчик сломан. УК обещает до 30 дней. Если скинемся, можно купить и поставить быстрее. Я могу поставить. Стоимость около 2500–3000. Кто готов?»
Сообщение висело минут десять без ответа. Сергей успел пожалеть, что написал. Потом пришло: «Я за. Сколько скинуть?» Потом ещё: «Тоже готова». Потом кто-то язвительно: «А что, УК уже не работает? Пусть делают». Сергей почувствовал, как в груди сжалось. Он не хотел спорить, но пальцы сами набрали: «УК сделает, когда сделает. Я предлагаю вариант сейчас. Кто не хочет, не участвует».
На следующий день ему перевели деньги четыре человека. Сумма получилась почти вся. Один сосед с первого этажа, высокий мужчина в спортивных штанах, встретил Сергея у лифта.
— Слушай, Серёг, — сказал он, — а ты можешь ещё мне дома полку повесить? Я заплачу.
Сергей замер. Он почувствовал, как в нём включается привычное желание соглашаться, быть удобным, чтобы его не отвергли.
— Не могу, — сказал он после паузы. — Я сейчас с подъездом разбираюсь. И вообще… я не на заказ.
Мужчина удивился, но пожал плечами.
— Ладно, понял.
Сергей пошёл дальше и поймал себя на том, что ему не стыдно. Даже наоборот — стало легче дышать.
Доводчик он купил в том же магазине. Продавец предложил вариант попроще, но Сергей выбрал нормальный, чтобы не менять через год. Дома он достал шуруповёрт, набор свёрл, взял пакет с болтами. На лестничной площадке у двери уже стояла Нина Петровна.
— Я видела в чате, — сказала она. — Я тоже скинула. Если надо подержать, скажите.
— Подержать пригодится, — ответил Сергей.
Они вместе сняли старый доводчик. Сергей откручивал, Нина Петровна держала дверь, чтобы та не хлопнула. Дверь была тяжёлая, металлическая, с облезшей краской по краям, и когда её держали вдвоём, она переставала вести себя как капризный предмет.
— У вас руки золотые, — сказала Нина Петровна, когда Сергей примерял новый доводчик.
Сергей усмехнулся.
— Руки как руки. Просто времени много.
— Время — тоже ресурс, — ответила она неожиданно серьёзно.
Он не нашёлся, что сказать. Только кивнул и продолжил сверлить. Сверло упиралось, металл сопротивлялся, дрель дёргалась. Сергей остановился, чтобы не сорвать резьбу, вытер лоб рукавом. В подъезде пахло пылью от сверления и свежей краской из чьей-то квартиры.
Когда доводчик встал на место, Сергей несколько раз открыл и закрыл дверь, регулируя скорость. Дверь стала закрываться мягко, без удара.
— Вот, — сказал он, будто сдавал работу.
— Красота, — Нина Петровна улыбнулась. — Теперь хоть не будет хлопать ночью.
Сергей собрал инструменты в пакет. Болты, которые остались, он сложил в отдельный карман, чтобы не потерять. Лестницу он не брал, она осталась дома.
Потом была ступенька у входа, которая крошилась, и Сергей заливал её раствором, ругаясь на себя, что взялся без опыта. Раствор получился жидковатый, потёк по краю. Он вытер тряпкой, но след остался. На следующий день ступенька подсохла, но выглядела криво. Сергей стоял, смотрел и чувствовал, как внутри поднимается раздражение, направленное на себя.
— Ничего, — сказал кто-то за спиной.
Это был парень из соседней квартиры, молодой, с наушниками на шее.
— Я видел, как вы делали. Главное, теперь не проваливается.
Сергей хотел оправдаться, объяснить, что можно было лучше, но вдруг понял, что ему важнее не идеальная ступенька, а то, что кто-то заметил его старание.
— Да, — сказал он. — Главное, чтобы держалось.
Через пару дней в чате снова вспыхнуло: «А кто может поменять кран в ванной?» Сергей прочитал и почувствовал, как в нём напряглись плечи. Он мог бы промолчать, но тогда кто-то обязательно напишет: «Сергей же умеет». Он набрал: «Я по подъезду могу помочь, по квартирам не беру. Попробуйте вызвать сантехника, могу подсказать, где заказать». И отправил.
Ответы были разные. Кто-то написал «понятно», кто-то поставил сердечко, кто-то промолчал. Сергей отложил телефон и поймал себя на том, что не ждёт одобрения. Он просто обозначил границу.
В начале декабря на лестнице снова стало темнее. Кто-то выкрутил лампочку на первом этаже. Сергей заметил это утром, когда шёл за хлебом. Он остановился, посмотрел на пустой плафон и почувствовал усталость, будто кто-то нарочно проверял, сколько у него терпения.
Он не побежал сразу в магазин. Сначала поднялся домой, налил себе воды, сел на табуретку у окна. За стеклом двор жил своей жизнью: кто-то выгуливал собаку, кто-то нёс пакеты. Сергей сидел и думал, что может просто оставить. Пусть будет темно. Пусть кто-нибудь другой.
Но через час он всё равно достал из ящика запасную лампочку. Он покупал их пачкой, потому что знал, как это бывает. Вышел, вкрутил. Свет загорелся.
На площадке появилась Нина Петровна с термосом в руках.
— Я видела, вы опять возитесь, — сказала она. — Возьмите чай. Горячий.
Сергей растерялся.
— Да я… не надо.
— Надо, — сказала она твёрдо и протянула термос. — Вы же не железный.
Он взял термос. Тёплый пластик обжёг ладони через перчатки. Они стояли у окна между этажами, и Сергей вдруг почувствовал, что ему не хочется уходить сразу.
— Спасибо, — сказал он.
— А вы в субботу будете что-то делать? — спросила Нина Петровна. — У нас на пятом коврик у лифта всё время загибается, баба Валя спотыкается.
Сергей улыбнулся.
— Посмотрю. Только если кто-то поможет подержать, пока прикручу. Один неудобно.
— Я позову Сашку из двенадцатой, — сказала она. — Он крепкий.
В субботу Сергей вышел с шуруповёртом и пачкой саморезов. Коврик действительно загибался, под ним была старая фанера. Саша, высокий мужчина в спортивных штанах, пришёл и молча присел рядом.
— Давай, — сказал он. — Куда держать?
Сергей показал. Саша прижал коврик, Сергей просверлил и прикрутил планку. Шуруповёрт щёлкал, саморезы входили туго. Нина Петровна стояла рядом с кружками, наливая чай из термоса в пластиковые стаканчики.
— Вот так, — сказал Сергей, когда закончил. Он провёл рукой по краю коврика, проверяя, что не цепляется.
Саша поднялся, отряхнул колени.
— Нормально получилось, — сказал он. — Слушай, а если что по подъезду, ты пиши. Я могу помочь. Не всё же одному.
Сергей посмотрел на него и вдруг понял, что это не просьба и не попытка воспользоваться. Это предложение быть рядом.
— Договорились, — сказал он.
Они выпили чай прямо на площадке. Сергей держал стаканчик обеими руками, чтобы не пролить. Инструменты лежали в раскрытом ящике у стены, саморезы в крышке, перчатки на руках. Свет на втором этаже горел ровно, дверь внизу закрывалась мягко.
Сергей слушал, как Нина Петровна обсуждает с Сашей, где купить нормальные коврики, и ловил себя на том, что ему не хочется исчезнуть в квартиру. Он всё ещё был один, но одиночество перестало быть стеной. Оно стало чем-то, что можно поставить рядом, как ящик с инструментами, и не бояться, что оно займёт весь проход.
Когда они разошлись, Сергей поднялся к себе. Перед тем как закрыть дверь, он оглянулся на лестницу. Перила стояли крепко. Он коснулся их ладонью, как проверяют, всё ли на месте, и пошёл домой, зная, что в следующую субботу у него снова будет дело и люди, которые не пройдут мимо.
Спасибо, что читаете наши истории
Если вы увидели в этой истории что-то своё, напишите об этом в комментариях — мы ценим такую откровенность. Поделитесь текстом с теми, кому он может понравиться. При желании поддержать наш авторский труд можно через кнопку «Поддержать». Спасибо каждому, кто уже откликнулся и помогает нам. Поддержать ❤️.