Я пришёл на флот не по романтике. Не из любви к профессии. Не потому что мечтал о море.
Меня туда принесло течением нищеты и тяжести жизни "черных 90х". Мама сказала просто: «Там училище. Там кормят и одевают. Давай туда».
И я пошёл.
В 1992 году я поступил в речное училище.
Если считать формально, моя флотская жизнь длится уже больше тридцати лет. Почти вся моя взрослая жизнь прошла на фоне воды, судов, рейсов, вахт и ожиданий.
Первый выход на воду был осенью 1992 года — короткий прогулочный рейс до Макарьева и обратно. Никакой настоящей работы. Просто прокатились с вытаращенными глазами, покричали, порадовались и сошли.
Зато первое настоящее знакомство с системой произошло не на судне и не в аудитории. Нас отправили «на картошку» — в совхоз в Кстовском районе.
Грязный барак, двухъярусные кровати, по двадцать–тридцать человек в комнате, плохая еда, сырость. С утра до вечера — поле.
Атмосфера была зоновская: понятия, иерархия, давление.
Над одним парнем из нашей группы начали систематически издеваться. После одной драки над ним публично поиздевались и навязали ему статус "опущенный" — не по зоновским правилам, а просто как клеймо. По сути это было уничтожение человека. Он какое-то время держался. Потом просто исчез. Сбежал.
Тогда у меня впервые возникло ощущение, что я попал не в учебное заведение, а в замкнутую систему выживания.
Училище между собой называли «Болото», что создавало лютый когнитивный диссонанс с архитектурой, традициями и авторитетом прошлого.
Само здание — сталинская архитектура, высокие потолки, фотографии выпускников, якоря, портреты, стенды с героями. В стенах — дисциплина и история, в людях — хаос девяностых.
После первого курса меня перевели в штурманскую группу. Я был отличником, и Николай Петрович Арнаутов лично настоял на этом переводе.
Тогда мне было всё равно. Я уже был внутренне разочарован во всём происходящем. Но формально я стал курсантом морского судовождения уже на втором курсе речного училища — в первой в истории училища группе морского судовождения.
Первая двухнедельная практика в штурманской группе была другой: мы сходили до Астрахани, стояли вахты, мыли, чистили медь, учились и работали одновременно.
Это уже было похоже на флот.
На втором курсе я попросился перевестись в общежитие. Причина была простой. Мама сказала: «Я не могу тебя кормить. У меня нет денег». В общежитии кормили. Завтрак, обед, ужин.
"Зона" просто сменила адрес. Все те же "понятия". Тот же криминальный фон. Одного парня зарезали по пьянке. Два ножевых.
При этом были и нормальные вещи: бесплатный спортзал, футбол, иногда удавалось жить почти нормально.
Общежитие было большое. Район станции Сенная, прямо напротив автостанции. Один корпус сдали под коммерцию, мы иногда помогали таскать столы, грузить машины. Имели с этого "копеечку".
Потом государство этот корпус забрало под МВД. А мы остались в оставшемся крыле. Фундаментальное сталинское здание. И внутри — тот же разброд девяностых.
Из романтики у меня тогда было только ощущение принадлежности к чему-то большему — к силе, традиции, опыту поколений.
Я был в форме — в тельняшке, с гюйсом, в фуражке и бушлате. Это давало ощущение, что ты часть истории, даже если ты ещё ничего собой не представляешь.
Однажды на первом курсе я шёл по улице в полной форме и встретил свою школьную учительницу математики. У нас в школе тоже была тяжёлая атмосфера. Предыдущий учитель не справлялся.
Она справилась — жёстко, быстро, без сантиментов. Все начали учиться, даже двоечники. Я получил у неё четвёрку и впервые поверил, что вообще могу учиться. Благодаря ей я спокойно сдал математику в училище.
Когда она увидела меня курсантом в парадной форме, она улыбнулась. По-настоящему. И мне было важно, что ей приятно. Что она мной гордится. Не помню её имени. Но я знаю, что есть несколько людей, которые реально изменили мою жизнь. Она — одна из них.
Я не выбирал флот как мечту. Я влетел в него по воле обстоятельств. По воле бедности. По воле отсутствия других маршрутов. Это не была история красивого призвания. Это была история выживания.
Но странным образом именно из этого потом выросла профессия. Навыки. Ответственность. Долгая дорога. Поэтому, сегодня я испытываю благодарность — к традициям прошлого, к дисциплине, к ощущению силы и ответственности, которые пришли не из книг, а из среды.
И особенно — к редким людям, которые в самые тяжёлые моменты
способны сохранить пульс жизни и передать здравый смысл дальше.
«Вы — соль земли». (Библия. Мф. 5:13)