Через час, когда в комнате установилось ровное дыхание спящей Анны, Карина вышла на кухню, где за чаем сидела её мать, Татьяна Викторовна, мудрая женщина с добрыми, внимательными глазами.
Начало:
https://dzen.ru/a/aX3umMKuQHv0gtVd
— Опять у Ани проблемы с мужем, — начала Карина, опускаясь на стул. — Он её ударил. Представляешь?
Татьяна Викторовна тяжело вздохнула, отставила чашку.
— О Господи… Разводиться надо, не раздумывая. Ударил раз — ударит и второй. И прощения будет просить, и цветы дарить, а потом снова ударит. Это порочный круг, дочка. Из него надо выпрыгивать, пока не поздно.
— Но куда ей идти? Мать её домой не пускает! Твердит своё: «Сама виновата, не слушала никого, когда замуж за него выходила». Если Аня разведётся и вернётся к ней, та её просто загрызёт упрёками. Я Евгению Семёновну знаю — она будет каждый день ей это припоминать. Где Ане жить-то?
— А что это за брак, от которого постоянно бегут? — твёрдо сказала Татьяна Викторовна. — Пусть разводится и снимает квартиру. Одну или с кем-то. Если с матерью жить невозможно, нужно отделяться.
— Мам, но у неё зарплата маленькая, в бухгалтерии она получает копейки. На съёмную однушку в нашем районе не хватит.
— Девушка она умная, образованная, — покачала головой Татьяна Викторовна. — Может, работу поискать получше? Было бы желание меняться, а там, глядишь, и возможности появятся. Не нужно Ане цепляться за то, что губит.
Анна не спала. Она лежала, укрывшись с головой одеялом, и каждое слово этого приглушённого разговора впивалось в сердце, как иголка. Съёмная квартира… Сначала эта мысль показалась абсурдной, страшной. А потом, в тишине ночи, она стала обретать контуры возможного, пусть и трудного, выхода.
Утром, собираясь на работу, Анна была неестественно спокойна.
— Спасибо вам огромное, за всё, — сказала она Карине и Татьяне Викторовне. — Вечером я не приду.
— Ты куда? — насторожилась Карина.
— Возвращаюсь к мужу. Он звонил… семнадцать пропущенных от него, — Анна показала экран телефона. — Думаю, он осознал, что натворил и действительно раскаивается. Буду надеяться на лучшее.
Карина хотела что-то возразить, вспомнила слова матери и лишь вздохнула:
— Надеяться на лучшее – это конечно, хорошо, но будь осторожна. А мама твоя звонила?
— Нет, — коротко ответила Анна, и в этом «нет» была целая вселенная обид. — Ладно, побегу, а то опоздаю. От тебя на работу ехать дольше.
— Аня, слушай… Если что… если что-то пойдёт не так с мужем, ты приходи. Не думай, что стесняешь. Мы тебя поддержим – и я, и мама… — Карина крепко обняла её.
— Спасибо, — голос Анны дрогнул. — Ты не представляешь, как для меня сейчас важна поддержка.
Возвращение домой напоминало плохой спектакль. Вначале — слезливое раскаяние Александра, букет тюльпанов (которые она терпеть не могла), обещания «всё исправить» и бесчисленные клятвы, что больше никогда он не то, что не поднимет на неё руку, но даже голоса не повысит. Анна, измотанная переживаниями и бессонной ночью, готова была поверить. Готова была начать всё с чистого листа.
Но стоило ей, осторожно, заикаясь, заговорить о том, чтобы сходить к семейному психологу, как лицо Александра изменилось. Искреннее раскаяние испарилось, его сменила привычная, удушающая ярость.
— К какому ещё психологу?! — загремел он, швырнув вазу с тюльпанами на пол. Хрусталь разлетелся со звонким треском. — Ты что, меня за психа считаешь?! Я перед тобой извинился! Чего ещё надо?! Ты сама меня довела со своими дурацкими претензиями! Между прочим, тебе бы тоже не помешало извиниться передо мной! Или Я один извиняться должен?
Он шагнул к ней. В его глазах не было ни капли любви, только властный, животный гнев. Анна отпрыгнула, сердце забилось где-то в горле. Она поняла — это не исправить. Никогда. Сумка с вещами так и стояла в прихожей, неразобранная. Она метнулась к двери, не включая свет, нащупала ручку. Александр схватил её за рукав, ткань затрещала.
— Куда?! Я же сказал…
Но она вырвалась, выскочила на лестницу и помчалась вниз, не оглядываясь, не чувствуя под собой ступеней. Без сумки, без ничего, в руках остались только ключи от квартиры. Аня не думала в тот момент ни о чём, её охватил всепоглощающий, панический страх.
Она снова оказалась у Карины. На этот раз без слёз — они, казалось, высохли навсегда. Мечты о счастливой семье, о детях, которые ещё недавно грели душу, рассыпались в прах. Будущее висело перед ней туманной, мрачной завесой.
Чтобы вытащить Анну из состояния глубокой апатии, в которую она погрузилась, Карина в выходной день настояла на прогулке. Долго уговаривала, почти силой вытащила из дома. День выдался хмурым, но хотя бы без дождя. Они бродили по почти пустому осеннему парку, Карина болтала о чём-то, пытаясь расшевелить подругу, Анна безмолвствовала, отвечая односложно.
И тут небо разверзлось. Холодный, пронизывающий ливень обрушился внезапно, не оставляя шансов. Промокнув за секунды, подруги бросились бежать к выходу.
— Давай в кафе! — задыхаясь, крикнула Карина, указывая на уютно светящееся окно в старом двухэтажном особнячке. — Там, говорят, и недорого, и музыка живая!
Анна, которой было уже всё равно, лишь кивнула. Войдя внутрь, они окунулись в другой мир: тёплый, пропахший кофе, свежей выпечкой и старой древесиной. На небольшой сцене у стены парень пел в микрофон что-то блюзовое, негромко и душевно. Подруги устроились у дальнего столика.
Заказ делала Карина. Анна безучастно смотрела в окно, по которому струились потоки воды. Музыка, однако, понемногу выводила её из оцепенения. Голос певца был приятным, мягким, бархатистым. И на какое-то мгновение Аня отвлеклась от своих мыслей. Но затем музыкант взял другие аккорды и запел старую лирическую балладу.
Анна замерла. Под эту песню они танцевали с Александром на дне рождения его друга, когда только начинали встречаться. Тогда всё казалось таким романтичным, полным надежд и грёз… Теперь же мелодия вонзалась в сердце, как нож, выворачивая наружу всю боль, предательство и унижение.
— Аня, с тобой всё в порядке? Ты белая как полотно, — встревожилась Карина.
— Просто песня навеяла воспоминания, — прошептала Анна. — Мне так плохо, что, кажется, я сейчас умру.
— Всё, хватит, пошли домой.
— Нет, — вдруг резко сказала Анна, и в её глазах вспыхнул огонёк. — Если умирать, то с музыкой.
Она встала и твёрдыми шагами направилась к сцене. Карина в ужасе догнала её.
— Ты куда?!
— Просто хочу спеть.
— Спеть? На сцене? Ты что, Аня? Что на тебя нашло?
— Почему бы не спеть? — Анна обернулась, и на её губах дрогнула первая за много дней настоящая, хоть и горькая, улыбка. — Не бойся, публика не разбежится. Может, ещё и чаевые дадут.
Она поднялась на три ступеньки сцены. Музыкант, закончив песню, с удивлением посмотрел на неё.
— Можно мне микрофон? Я хочу исполнить одну песню, — попросила Анна.
Парень, пожимая плечами, но с интересом в глазах протянул ей микрофон. Анна закрыла глаза на секунду, отстранив всё: боль, страх, неуверенность. Она вспомнила, как пела в детстве, перед воображаемой публикой в пустой комнате. И запела.
Её голос, чистый, высокий, с лёгкой, пронзительной хрипотцой, заполнил всё пространство кафе. Он лился не просто мелодично — он был наполнен такой накопившейся болью и таким отчаянным порывом к жизни, что все разговоры за столиками стихли. Даже бармен перестал натирать бокалы.
Из-за стойки, из подсобки, вышел мужчина лет пятидесяти, в дорогой, но неброской рубашке. Он прислонился к косяку и, скрестив руки на груди, слушал, не отрывая взгляда от девушки на сцене. Когда последняя нота растаяла в воздухе, на секунду воцарилась тишина, а затем раздались искренние, взрывные аплодисменты.
Мужчина подошёл к Анне, которая, спустившись со сцены, стояла, слегка дрожа от волнения. Она и сама не понимала, что только что сейчас сделала.
— Извините за беспокойство, — вежливо сказал он. — Меня зовут Артём Валентинович. Я владелец этого заведения. Не могли бы вы уделить мне пять минут в моём кабинете?
В уютном, заставленном книгами и винными бутылками кабинете Артём Валентинович не стал ходить вокруг да около.
— Ваш голос — это дар. Честное слово. И мне невероятно повезло, что я сегодня оказался здесь, хотя должен был быть в другом месте. Судьба, ничего не скажешь. У вас не просто талант, у вас — харизма. Публика вас слушала, затаив дыхание – я внимательно наблюдал за людьми в зале.
Анна, смущённая, лишь молчала.
— Я давно ищу вокалистку для вечерних программ в субботу и воскресенье, — продолжил он. — Прослушал человек двадцать — все как на подбор, с дипломами консерваторий, но… души нет. А в музыке главное — душа. Вы — именно то, что нужно. Я предлагаю вам работу. По вечерам, в выходные. Оплата достойная, вы не пожалеете.
Анна сидела напротив Артёма Валентиновича, не в силах поверить в реальность происходящего. Её пальцы нервно перебирали край влажной кофты. Это было слишком неожиданно, слишком сюрреалистично после всего, что с ней произошло.
— Но… я не могу, — наконец выдохнула она. — У меня есть основная работа. Я бухгалтер.
— Это не помеха, — Артём Валентинович махнул рукой, как будто отгоняя несерьёзное возражение. — Суббота и воскресенье вечером, с семи до десяти. Ваша бухгалтерия от этого не пострадает. А ваше моральное состояние, уверен, только улучшится. Пение — отличная терапия.
- Терапия? – удивилась Анна.
- Да, именно. Я обратил на вас внимание, ещё когда вы сидели за столиком – у вас очень грустный вид. Я человек посторонний и не буду спрашивать, что у вас произошло… - сделал он паузу, внимательно глядя на Аню. – Так вы что вы скажете на моё предложение по поводу работы?
— У меня нет никакого музыкального образования, — продолжала сопротивляться Анна, как будто отчаянно искала причины отказаться от этого странного предложения. — Я самоучка. Я просто иногда пела для себя.
— Мне не нужны дипломы, — мягко сказал мужчина. Его проницательный взгляд, казалось, видел не только её, но и всю её недавнюю историю, всю накопленную горечь. — Мне нужен голос, который трогает людей. Который заставляет их забыть о ненастье за окном, заказать ещё один бокал вина и возвращаться сюда снова и снова, чтобы услышать вас. Подумайте.
Он выдвинул ящик стола и извлёк из него строгую, белую визитку.
— Мой номер телефона. Дайте мне знать о своём решении в течение недели. Я искренне надеюсь, что оно будет положительным.
Вернувшись за столик к Карине, Анна увидела взволнованное лицо подруги.
— Ну?! Кто это был? Что ему от тебя было нужно? — засыпала её вопросами Карина.
— Карина, тише, — Анна села, чувствуя лёгкую дрожь в коленях. — Это владелец этого заведения, он предложил мне работу. Певицей. По выходным.
Карина открыла рот, закрыла его, снова открыла.
— Ты серьёзно? Владелец? И что, ты отказалась?
— Я сказала, что подумаю.
— Подумаешь?! — Карина чуть не вскочила с места, но понизила голос до шёпота. — Аня, ты с ума сошла? Это же шанс! Настоящий! Сбежать от этих цифр, от этого офиса, где ты как в клетке! Ты же всегда мечтала связать свою жизнь с чем-то подобным… — она запнулась, вспомнив, что мечты Анны о сцене были давно и тщательно похоронены.
— Это слишком неожиданно, — пробормотала Анна, но в её глазах уже загоралась искорка, которую Карина не видела очень давно.
В этот момент подошёл официант.
— Девушки, приятного вечера, угощайтесь, пожалуйста, всё за счёт заведения, — улыбнулся он. И следом появился второй официант, с элегантной бутылкой шампанского в руках. — Это вам, с восторженными комплиментами от Артёма Валентиновича.
По дороге домой, держа прохладную бутылку, Анна рассказала Карине подробности разговора с Артёмом Валентиновичем. А потом, уже в тишине комнаты Карины, пока за окном стучал дождь, к ней вернулись воспоминания. Яркие, болезненные, как старый шрам.