Марина перебирала квитанции на кухонном столе. Июльские цифры пугали — за газ четыре тысячи, за электричество две с половиной. Раньше такие суммы казались смешными, а теперь каждая тысяча была на счету.
За окном хлопнула калитка. Сергей возвращался из автосервиса — третий день подряд без единого заказа. Кризис докатился и до их городка. Люди экономили на всём, включая ремонт машин.
—Как дела? — спросила она, не поднимая головы.
—Никак. Максимов звонил — говорит, в августе аренду поднимает на двадцать процентов.
Аренда за помещение автосервиса — семьдесят тысяч в месяц. Плюс двадцать процентов — ещё четырнадцать тысяч. При доходе в сорок-пятьдесят тысяч это становилось катастрофой.
—А что банк говорит?
—В банке смеются. Кредитные каникулы только на три месяца, и мы их уже использовали в апреле.
Кредитные каникулы... Они казались спасением весной, когда началась первая волна закрытия предприятий. Три месяца отсрочки платежей обошлись в дополнительные проценты и штрафы.
Сергей достал из холодильника пиво, открыл банку. В последнее время пил больше обычного — не до пьянства, но каждый вечер по две-три банки.
—Серёж, а что если попробовать поменять специализацию? Может, на грузовые машины перейти?
—На грузовики? — он усмехнулся. — Мариш, это совсем другое оборудование нужно. Другая квалификация. На это миллиона два потребуется.
Два миллиона... Сейчас у них в кассе автосервиса оставалось тридцать тысяч. На зарплату двум механикам и себе.
—А если кого-то уволить?
—Петрович и так на полставки работает. А Димку увольнять — останусь один. Не справлюсь с заказами, если они появятся.
Если появятся... За последний месяц их было всего семь. Мелкий ремонт, замена масла. Раньше за день столько делали.
В дверь постучали. Галина Петровна входила всегда без стука — значит, чужой.
На пороге стоял участковый Семёнов, с которым они были знакомы много лет.
—Сергей Владимирович, можно поговорить?
—Конечно, проходите.
Участковый прошёл на кухню, отказался от чая.
—Дело неприятное. Жалоба на вас поступила. От Кравцова.
Кравцов — бывший клиент, которому месяц назад ремонтировали двигатель.
—Какая жалоба? — Марина почувствовала, как холодеет внутри.
—Говорит, что заплатил за ремонт восемьдесят тысяч, а через неделю машина опять сломалась. Требует вернуть деньги.
Восемьдесят тысяч... Эти деньги давно потрачены — на аренду, зарплаты, материалы.
—Постойте, — сказал Сергей, — но мы же гарантию давали только на запчасти. Двигатель может сломаться по другим причинам.
—Он считает иначе. И подал заявление о мошенничестве.
Мошенничество... Марина почувствовала, как подкашиваются ноги. Уголовная статья — это не шутки.
—Владимир Петрович, ну что за мошенничество? — Сергей попытался улыбнуться. — Мы же честно работали.
—Я-то понимаю. Но заявление есть. Следователь вызывать будет. А пока рекомендую попытаться договориться полюбовно.
Когда участковый ушёл, они сидели молча. Восемьдесят тысяч найти было неоткуда. А уголовное дело означало конец бизнеса и репутации.
—Что будем делать? — тихо спросила Марина.
—Не знаю, — Сергей открыл вторую банку пива. — Честно не знаю.
В этот момент в дом вошла Галина Петровна. Увидела их лица и сразу насторожилась:
—Что случилось? Почему такие мрачные?
Сергей рассказал про Кравцова. Свекровь слушала, хмурясь.
—Восемьдесят тысяч... — повторила она. — А в сбережениях сколько у вас?
—Ничего, — признался Сергей. — Всё ушло на поддержание бизнеса.
—Тогда остаётся одно, — Галина Петровна посмотрела на Марину. — Дом продавать.
Дом... Марина автоматически взглянула в окно. Во дворе зрели яблоки на дереве, которое посадила ещё бабушка. Сорок лет этой яблоне, а дому — больше ста.
—Мы же обсуждали, — напомнила свекровь. — Риэлтор оценивал в два с половиной миллиона. Хватит и на Кравцова, и на долги, и на новое оборудование.
Да, они обсуждали. Точнее, Галина Петровна говорила, а Марина молчала. Как всегда, впрочем. Тридцать лет молчала и соглашалась.
—Галина Петровна, а что, если мы найдём другой выход?
—Какой? — свекровь пожала плечами. — Серёжа, объясни жене — выбора нет.
Выбора нет... Но почему тогда внутри всё протестует?
Часть 2
Марина не спала до утра. Лежала и считала. Восемьдесят тысяч Кравцову. Двести тысяч банку за просрочку по кредиту. Сто двадцать тысяч долгов поставщикам. Итого четыреста тысяч минимум. А если автосервис закрыть, то ещё штрафы по аренде...
В пять утра поднялась, вышла во двор. Роса блестела на траве, где-то пел петух. Обычное летнее утро, какие были в детстве. Она дошла до колодца, достала ведро воды. Холодная, вкусная — лучше любой покупной.
—Мариночка? — из дома вышла Галина Петровна в халате. — Что ты тут делаешь так рано?
—Думаю.
—О чём тут думать? — свекровь подошла ближе. — Ситуация ясная. Продавать надо.
—А вы сами-то готовы продать что-то своё? — неожиданно для себя спросила Марина. — Вашу городскую квартиру, например?
Галина Петровна поморщилась:
—При чём тут моя квартира? Она маленькая, однокомнатная. Много не выручим.
—Но это же ваше жильё. Как и этот дом — моё.
—Не сравнивай. Дом большой, участок шесть соток...
—Дело не в размере, — Марина села на скамейку у колодца. — Дело в том, что это моё единственное наследство. От бабушки.
Свекровь села рядом. В утреннем свете она выглядела старой, усталой.
—Знаешь, что я думаю? — тихо сказала Галина Петровна. — Что ты просто боишься взрослой жизни. Привыкла прятаться в этом доме, как в коконе.
—Боюсь? — Марина повернулась к ней. — А вы не боитесь? Не боитесь, что если я продам дом, а автосервис всё равно не выживет?
—Почему не выживет?
—Да потому что проблема не в деньгах! Проблема в том, что Сергей не умеет работать с клиентами. Обещает одно, делает другое. Кравцов же не просто так жалуется.
Это была правда, которую Марина носила в себе годами. Сергей — хороший механик, но плохой бизнесмен. Не считает деньги, не следит за качеством, не контролирует сроки.
—Но автосервис можно наладить, — возразила свекровь. — А если его закрыть, Серёжа останется без работы совсем.
—И что? Найдёт другую. А дом не найдёшь. Таких больше не строят.
Они помолчали. Галина Петровна сорвала травинку, покрутила в пальцах.
—А знаешь, о чём я думала ночью? — сказала она. — О том, что всю жизнь решала за Серёжу. Сначала потому что он маленький был, потом потому что слабохарактерный. И вот результат — в сорок пять лет не может сам за себя постоять.
—Зато меня в этом винить удобно.
—Не тебя. Себя виню. — Галина Петровна тяжело вздохнула. — Может, и правда пора ему самому отвечать за свои косяки.
Из дома донеслись звуки — Сергей проснулся. Они вернулись в кухню. Он сидел за столом с чашкой кофе, мрачный, невыспавшийся.
—Ну что, решили? — спросил он, глядя то на жену, то на мать.
—Нет, — твёрдо сказала Марина. — Не решили. И решать буду сама.
Сергей удивлённо поднял брови:
—Сама? А семья?
—А семья пусть предложит другие варианты. Кроме продажи моего дома.
—Других вариантов нет!
—Есть. Можно закрыть автосервис, найти работу по найму. Можно взять кредит под твою долю в городской квартире. Можно попробовать договориться с Кравцовым.
—Всё это ерунда, — Сергей махнул рукой. — На зарплату мы долги не отдадим. Кредит не дадут — я уже просрочник. А Кравцов принципиальный, не договоришься.
—Откуда знаешь, если не пытался?
—Потому что знаю его. Упёртый как...
—Серёж, — перебила его Галина Петровна. — А что если действительно попробовать договориться? Может, он согласится на рассрочку?
Сергей недоверчиво посмотрел на мать:
—Мам, ты же сама говорила — продавать надо.
—Говорила. Но теперь думаю — может, не торопиться стоит.
Марина с удивлением слушала свекровь. Неужели правда передумала?
—Тогда поедем к Кравцову сегодня, — сказала она. — Вместе. Попросим рассрочку на полгода.
—А если откажется?
—Тогда подумаем дальше.
После завтрака они поехали к Кравцову. Жил он в частном доме на окраине, торговал стройматериалами. Встретил неприветливо, на крыльцо не пригласил.
—Чего приехали? — буркнул он. — Денег принесли?
—Анатолий Иванович, — начал Сергей, — мы просим рассрочку. По десять тысяч в месяц, восемь месяцев.
—Восемь месяцев? — Кравцов усмехнулся. — А гарантия как ая, что не кинете? Как с ремонтом кинули?
—Мы не кидали. Двигатель сломался не по нашей вине.
—По чьей же? По моей?
Разговор зашёл в тупик. Кравцов требовал деньги сразу и полностью. Компромисс его не интересовал.
Ехали домой молча. Марина смотрела в окно и думала о том, что некоторые люди просто не хотят понимать. Принципиальность Кравцова была понятна — его действительно подвели. Но требовать невозможного...
—Ну что, — сказал Сергей, когда подъезжали к дому, — теперь поняла? Договориться нельзя.
—Поняла, что с ним нельзя. Но есть ещё следователь. Может, он разберётся объективно.
—Следователь? — Сергей побледнел. — Мариш, ты понимаешь, о чём говоришь? Уголовное дело — это...
—Это шанс доказать, что мы честно работали. Или ты сомневаешься?
Он замолчал. А Марина поняла — сомневается. В глубине души Сергей знал, что работали не всегда честно. Экономили на запчастях, не всегда соблюдали технологию.
Вечером к ним приехала участковый Семёнов с повесткой. С Часть 2 (продолжение)
Вечером к ним приехал участковый Семёнов с повесткой. Следователь вызывал Сергея на допрос через три дня.
—Владимир Петрович, а что может быть? — спросила Марина.
—Всякое, — участковый пожал плечами. — От предупреждения до возбуждения дела. Зависит от того, что Кравцов наговорил и какие документы есть.
Документы... Марина вспомнила, что в автосервисе документооборот вёл сам Сергей. И вёл, прямо скажем, спустя рукава. Договоры от руки, чеки не всегда выписывал, гарантийные обязательства нигде не прописаны.
Когда участковый уехал, Сергей сел за стол и положил голову на руки.
—Всё, — тихо сказал он. — Теперь точно конец.
—Почему конец? — Марина села рядом. — Серёж, ты же честно работал?
Он поднял голову, посмотрел на неё странным взглядом:
—Мариш, а ты помнишь, на что мы покупали запчасти для Кравцова?
—На запчасти покупали. А что?
—Двигатель стоил сорок тысяч. Новый. А я поставил восстановленный за двадцать пять. Разницу в карман.
Марина почувствовала, как всё внутри похолодело.
—То есть ты обманул клиента?
—Не обманул. Не сказал. Восстановленный двигатель работает не хуже нового. Иногда.
Иногда... А иногда ломается через неделю. Как у Кравцова.
—Сколько таких случаев было?
—Немного. Когда деньги совсем плохо шли.
Немного... Марина встала, прошла к окну. Значит, Кравцов прав. Его действительно обманули. А Сергей всё это время врал ей, изображая честного предпринимателя.
—И что теперь? — спросила она, не оборачиваясь.
—Теперь надо искать деньги. На хорошего адвоката и на возмещение ущерба.
—Сколько всего ущерба может быть?
—Если найдут всех клиентов... — Сергей замолчал.
—Сколько, Серёж?
—Тысяч триста-четыреста.
Четыреста тысяч... Плюс адвокат — ещё сто минимум. Полмиллиона. За дом дадут два с половиной миллиона, но после выплат останется два. На эти деньги можно купить квартиру в городе и начать новую жизнь.
Но останется ли что-то от старой жизни? От той Марины, которая выросла в этом доме?
—Мариш, — Сергей подошёл к ней, — я понимаю, как тебе тяжело. Но выбора правда нет.
—Выбор есть всегда, — она повернулась к нему. — Можешь сесть в тюрьму. Я подам на развод, дом останется мне.
Он побледнел:
—Ты серьёзно?
—Очень. Я тридцать лет была послушной женой. Поддерживала тебя, верила, что ты честный человек. А оказывается...
—Мариш, но все так делают! В бизнесе без этого нельзя!
—Все? — Марина усмехнулась. — А я думала, что у нас особенная семья. Порядочная.
Сергей опустился на стул. Галина Петровна стояла в дверях и слушала. Лицо у неё было каменное.
—Серёжа, — тихо сказала она, — а ещё где ты "экономил"?
—Мам, ну зачем ворошить...
—Отвечай!
—НДС не всегда показывал. Зарплату в конвертах давал. Ну как все...
Как все... Оказывается, за тридцать лет Марина совсем не знала своего мужа. Видела только внешнюю сторону — добрый, работящий, заботливый. А внутри — обычный жулик, который оправдывает себя тем, что "все так делают".
—Ладно, — сказала она. — Завтра еду к риэлтору. Узнаю реальную цену дома.
—То есть согласилась? — обрадовался Сергей.
—Узнаю цену. А согласилась ли — ещё подумаю.
Ночью Марина опять не спала. Ходила по дому, смотрела на знакомые вещи. Бабушкина прялка в углу. Деревянный сундук с приданым. Иконы в красном углу. Всё это покупали, собирали, берегли поколения её семьи.
А она должна это продать, чтобы спасти жулика-мужа от заслуженного наказания.
Утром поехала в город, к риэлтору. Тот оказался молодым парнем лет тридцати, в дорогом костюме.
—Участок хороший, — сказал он, посмотрев документы. — Шесть соток, дом крепкий. Но расположение не очень — далеко от города.
—А сколько можете дать?
—Полтора миллиона. Максимум.
Полтора... А не два с половиной, как говорила Галина Петровна. За полтора миллиона долги не покроешь.
—А почему так мало?
—Рынок упал. Кризис же. Кто сейчас дома покупает?
Марина вышла из офиса и села на скамейку у автобусной остановки. Полтора миллиона... Значит, даже если продаст дом, денег всё равно не хватит. Нужно будет ещё что-то продавать.
Автобус опаздывал. Она достала телефон, позвонила Сергею:
—Дом оценили в полтора миллиона.
—Как полтора? Галина Петровна говорила...
—Галина Петровна ошиблась. Или просто надеялась.
—Но тогда... тогда денег не хватит.
—Вот именно. Что предлагаешь?
Сергей молчал. Потом тихо сказал:
—Может, ещё к кому-нибудь обратиться? Другие риэлторы?
—Можно. Но вряд ли сильно отличается.
Автобус пришёл переполненный. Марина еле втиснулась, ехала стоя. Думала о том, что даже жертва не гарантирует спасения. Можно отдать всё и всё равно остаться в дураках.
Дома её ждала Галина Петровна с новостями:
—Звонил следователь. Перенёс допрос на завтра. И ещё сказал — завести дело могут не только по Кравцову. Налоговая тоже заинтересовалась.
Налоговая... Марина села на табурет, почувствовав слабость в ногах.
—Что именно их заинтересовало?
—Несоответствие доходов и расходов. Серёжа покупал оборудование на миллион, а доходы показывал копеечные.
—И что это означает?
Галина Петровна тяжело вздохнула:
—Доначисление налогов. Плюс штрафы. Плюс пени за три года. Может выйти ещё тысяч пятьсот.
Ещё пятьсот... Марина быстро подсчитала. Кравцов — восемьдесят тысяч. Возможные претензии других клиентов — триста тысяч. Налоговая — пятьсот. Адвокат — сто. Итого почти миллион. А дом стоит полтора миллиона в лучшем случае.
—Где Сергей?
—Поехал к адвокату. Консультироваться.
Марина прошла в спальню, легла на кровать. За окном квакали лягушки в пруду — привычный звук детства. Раньше он успокаивал, а сейчас казался насмешкой. Как будто весь мир смеётся над её наивностью.
Тридцать лет она думала, что живёт с честным человеком. Поддерживала его бизнес, гордилась его успехами. А он всё это время обманывал не только клиентов, но и её.
В половине девятого вернулся Сергей. Бледный, расстроенный.
—Что сказал адвокат?
—Что дело серьёзное. Мошенничество в крупном размере. От трёх до семи лет.
Семь лет... Сергею сорок пять, выйдет в пятьдесят два. Жизнь практически закончена.
—А если всё вернуть потерпевшим?
—Тогда может отделаться условным сроком. Но нужно полное возмещение ущерба и признание вины.
—Сколько стоит адвокат?
—Сто пятьдесят тысяч. За ведение дела до конца.
Сто пятьдесят... Даже больше, чем она думала.
—Значит, нужно минимум миллион двести, — подсчитала Марина. — А дом стоит полтора.
—Остальное найдём, — Сергей сел на край кровати. — Твою долю в городской квартире заложим.
Долю в квартире... Это ещё тысяч триста максимум. И то если банк согласится.
—Серёж, а скажи честно — ты раскаиваешься?
Он удивлённо посмотрел на неё:
—В чём?
—В том, что обманывал клиентов. Что скрывал доходы от налоговой.
—Мариш, ну о чём ты? Все так делают. Если честно работать, разоришься через месяц.
Все так делают... Он даже сейчас, когда попался, не понимает, что был неправ.
—А если бы тебя не поймали?
—Что если бы?
—Продолжал бы обманывать?
Сергей пожал плечами:
—Наверное. А что ещё остаётся?
Что ещё остаётся... Честно работать, например. Но для Сергея это даже не вариант.
—Знаешь что, — сказала Марина, поднимаясь с кровати, — я устала.
—Устала от чего?
—От всего. От вранья, от проблем, от того, что всю жизнь расхлёбываю чужие косяки.
—Чужие? — Сергей нахмурился. — Мы же семья. Мои проблемы — твои проблемы.
—А мои проблемы — мои проблемы. Потому что тебя они никогда не интересовали.
Это была правда. За тридцать лет Сергей ни разу не спросил, чего хочет она. Какие у неё мечты, планы, потребности. Он просто считал само собой разумеющимся, что жена должна поддерживать мужа во всём.
—Мариш, не говори ерунды. Конечно, интересовали.
—Когда? Приведи хоть один пример.
Сергей замолчал. Примера не было.
Утром Марина поехала в город — к другому риэлтору. Может быть, первый ошибся с оценкой?
Второй риэлтор оказался женщиной лет пятидесяти, с опытом.
—Дом хороший, — сказала она, изучив фотографии, — но сейчас такие не покупают. Молодёжь хочет в городе жить, а пенсионеры предпочитают квартиры.
—А какая реальная цена?
—Миллион триста. И то если повезёт с покупателем.
Миллион триста... Ещё меньше, чем у первого риэлтора.
—А быстро продать можно?
—За миллион — быстро. За полторы — полгода искать придётся.
Полгода... А суд будет через месяц-два.
Марина вышла из офиса и пошла по городу пешком. Нужно было подумать, а в автобусе думается плохо.
За миллион долги не покрыть. Нужно искать ещё деньги. Городская квартира в залог — триста тысяч максимум. Итого миллион триста. А нужно миллион двести минимум.
Математически всё сходилось. Но только математически.
А что потом? Сергей получит условный срок, но репутация будет убита. Кто доверит автосервис мошеннику? Придётся идти работать механиком за копейки. Или вообще менять профессию.
Городская квартира в залоге.
Дом продан. Жить в съёмном жилье на одну зарплату. В сорок восемь лет начинать жизнь заново.
Ради чего? Ради человека, который не раскаивается в своих поступках и готов снова обманывать, лишь бы выжить?
Марина зашла в кафе, заказала кофе. За соседним столиком сидела пара лет тридцати — муж с женой, обсуждали планы на отпуск. Говорили о том, куда поехать, сколько потратить, что посмотреть. Обычная семейная беседа, в которой участвуют оба.
А в её семье всё решал либо Сергей, либо его мать. Марина только выполняла решения.
Может быть, пора это изменить?
Она достала телефон, набрала номер домашнего.
—Алло?
—Серёж, это я. Скажи, если я откажусь продавать дом, что будешь делать?
—Как откажешься? Мариш, ты понимаешь...
—Понимаю. Отвечай — что будешь делать?
Долгая пауза.
—Не знаю, — наконец сказал он. — Может, попробую договориться со следователем без адвоката.
—А с Кравцовым?
—Тоже попробую.
Попробую... Всю жизнь Сергей "пробовал", а когда не получалось, за него всё решали другие.
—Серёж, а сам ты готов отвечать за свои поступки?
—Что значит сам?
—Без моего дома. Без маминых денег. Только своими силами.
Опять пауза. Марина слышала, как он тяжело дышит.
—Мариш, мы же семья. Почему ты говоришь "своими силами"?
—Потому что это твои долги. Твои махинации. Твоя ответственность.
—Но я же делал это для семьи! Чтобы больше заработать!
Для семьи... Марина усмехнулась. Сколько раз она слышала эти слова. Когда Сергей покупал дорогие инструменты для автосервиса. Когда брал кредиты. Когда врал налоговой. Всё "для семьи".
—Серёж, а ты спрашивал у семьи, нужно ли ей это?
—Зачем спрашивать? Деньги лишними не бывают.
Деньги лишними не бывают... А честность бывает?
—Я приеду к шести, — сказала Марина. — Поговорим серьёзно.
Она выключила телефон и допила кофе. За окном шёл дождь — мелкий, осенний. Хотя был только август, лето кончалось.
Автобус ехал медленно, часто останавливался. Марина смотрела в окно и думала о том, что жизнь может измениться в одночасье. Ещё недавно казалось — всё стабильно, предсказуемо. Муж работает, дом стоит, будущее понятно.
А сейчас всё рушится. И главное — она понимает, что рушилось это давно. Просто не замечала.
Дома её ждала встревоженная Галина Петровна.
—Ну что сказал второй риэлтор?
—Миллион триста максимум.
Свекровь побледнела:
—Так мало?
—Кризис, — пояснила Марина. — Дома не покупают.
—Но тогда денег не хватит даже на адвоката!
—Не хватит.
Галина Петровна прошлась по кухне, села за стол.
—Мариночка, а что если... что если мою квартиру тоже продать?
Марина удивлённо посмотрела на неё:
—Вашу?
—Она небольшая, но тысяч пятьсот дадут. Вместе получится миллион восемьсот.
Миллион восемьсот... Хватит на адвоката и основные долги. Но Галина Петровна останется без жилья.
—А где вы жить будете?
—С вами. Если, конечно, не против.
С ними... Марина попыталась представить свекровь в этом доме постоянно. Командующую, контролирующую, решающую за всех.
—Галина Петровна, это благородно. Но я ещё не решила, продавать ли свой дом.
—Как не решила? — старуха нахмурилась. — А что тут решать?
—Очень многое. Например, стоит ли спасать человека, который не считает себя виноватым.
В этот момент пришёл Сергей. Усталый, растрёпанный. Сел за стол, положил голову на руки.
—Был у следователя, — сказал он глухо. — Дело возбуждают официально. Кравцов написал ещё одно заявление, нашёл свидетелей.
—Каких свидетелей?
—Мужиков из соседнего автосервиса. Говорят, что я хвастался, как "разводил лохов".
Разводил лохов... Значит, Сергей не только обманывал, но ещё и хвастался этим.
—Серёж, — тихо сказала Марина, — а ты понимаешь, что меня сейчас тошнит от этих слов?
—От каких?
—Разводил лохов. Это про твоих клиентов?
—Мариш, ну это же просто выражение...
—Нет, не просто. Это отношение к людям. К тем, кто тебе доверял.
Сергей поднял голову:
—А что, мне их жалеть? Они бы меня развели при случае.
Они бы развели... Логика человека, который считает весь мир враждебным.
—Мам, — обратился он к Галине Петровне, — ты с Мариной говорила? Она согласна дом продавать?
—Ещё думает, — неопределённо ответила свекровь.
—Что там думать? — Сергей повысил голос. — Время идёт! Через неделю суд назначат!
—Не кричи на меня, — спокойно сказала Марина.
—Я не кричу! Я объясняю!
—Ты требуешь. Как всегда.
—Потому что другого выхода нет!
Марина встала из-за стола:
—Выход есть. Ты можешь сесть в тюрьму. Отбыть срок и выйти на свободу.
—Ты это серьёзно? — Сергей потрясённо смотрел на неё.
—Очень. Почему я должна расплачиваться за твои преступления?
—Потому что ты жена!
—Жена, а не соучастница. Я не просила тебя обманывать клиентов.
—Но ты пользовалась заработанными деньгами!
—Какими деньгами? — Марина усмехнулась. — В холодильнике пусто, одежду новую не покупала три года, в отпуск не ездили ни разу. Где эти деньги?
Сергей замолчал. Действительно, деньги уходили на развитие автосервиса, кредиты, расходы самого автосервиса. До семьи доходило минимум.
— Серёжа, — вмешалась Галина Петровна, — а ты подумал, что будет, если Мариночка дом продаст, а дело всё равно проиграем?
—Не проиграем. Адвокат хороший.
—А если проиграем? Дом продан, деньги потрачены, а ты всё равно сядешь. Что тогда?
Сергей растерянно посмотрел на мать:
—Мам, ты тоже против?
—Я за то, чтобы каждый отвечал за свои поступки. А то всю жизнь я за тебя отвечала, теперь жена отвечает...
—Но я же не специально!
—А как? — спросила Марина. — Случайно поставил восстановленный двигатель вместо нового?
—Мариш, ну все так делают!
—Хватит! — она ударила ладонью по столу. — Хватит мне говорить про "всех"! Я за себя отвечаю, не за всех!
Тишина. Сергей опустил голову. Галина Петровна смотрела в окно.
—Знаешь что, Серёж, — продолжила Марина после паузы, — я всю жизнь думала, что мы команда. Что работаем на общий результат, поддерживаем друг друга.
—Так и есть!
—Нет, не так. Я тебя поддерживаю, а ты пользуешься этой поддержкой. Разница чувствуется?
Сергей неопределённо пожал плечами.
—Тридцать лет я работала на твой автосервис бесплатно. Документы вела, с клиентами общалась, деньги считала. А когда нужно было принять серьёзное решение — меня даже не спрашивали.
—Мариш, при чём тут это?
—При том, что сейчас ты опять принимаешь решение за меня. Решил, что я должна продать дом. Не спросил — хочу ли я этого.
—Но ведь хочешь же? Мужа спасти?
Марина замолчала. Хочет ли она спасти мужа? Раньше ответ был очевидным. Сейчас — уже нет.
—А что я спасаю? — тихо спросила она. — Преступника, который не раскаивается? Человека, который готов снова обманывать? Мужчину, который считает жену своей собственностью?
—Я не считаю тебя собственностью!
—Считаешь. Иначе спросил бы моего мнения, прежде чем заниматься мошенничеством.
Галина Петровна встала из-за стола:
—Я пойду проветрюсь во двор. А вы тут разберитесь между собой.
Когда свекровь ушла, Марина села напротив мужа:
—Серёж, скажи честно — если я продам дом и ты отделаешься условным сроком, что изменится в твоём отношении к бизнесу?
—Как что? Буду работать честно.
—Почему вдруг?
—Потому что понял — обманывать невыгодно.
Невыгодно... Не потому что плохо, а потому что невыгодно.
—А если выгодно станет?
Сергей замялся:
—Мариш, зачем такие вопросы?
—Отвечай.
—Не знаю. Посмотрим.
Посмотрим... Значит, опять будет обманывать, если представится возможность.
—А что касается семьи? Будешь спрашивать моего мнения при принятии решений?
—Конечно буду!
—Как спрашивал раньше?
Сергей потёр лоб:
—Мариш, ну что ты ко мне привязалась? Я же не святой!
Не святой... Но и не преступник должен быть. Обычный честный человек — это так много?
—Серёж, а ты меня любишь?
Вопрос застал его врасплох:
—Конечно люблю. Что за странные вопросы?
—За что?
—Как за что? Ты же жена.
—Это не ответ. За что именно?
Сергей растерянно посмотрел на неё:
—Ну... ты хорошая. Хозяйственная. Не скандалишь.
Хорошая, хозяйственная, не скандалит... Как характеристика домашнего животного.
—А я тебя за что люблю, знаешь?
—За что?
—Любила. Прошедшее время. Любила за то, что думала — ты честный. Порядочный. Надёжный.
—Я и есть надёжный!
—Надёжный человек не подставляет семью под уголовное дело.
Марина встала, прошла к окну. Во дворе Галина Петровна поливала цветы — автоматически, привычно.
—Знаешь, что я поняла за эти дни? — сказала она, не оборачиваясь. — Что тридцать лет жила с незнакомым человеком. Думала, знаю тебя, а оказалось — не знаю совсем.
—Мариш, но я же не изменился! Я всегда был таким!
Всегда был таким... Мошенником? Лжецом? Человеком, который не считается с мнением близких?
—Тогда получается, я тридцать лет любила иллюзию.
Сергей подошёл к ней, попытался обнять:
—Не говори глупости. Мы же семья.
Марина отстранилась:
—Семья — это когда люди уважают друг друга. А не когда один использует другого.
—Я тебя не использовал!
—Использовал. Как бесплатную рабочую силу, как прикрытие, как источник стабильности.
—Но я же делился с тобой всем!
—Чем делился? Проблемами? Долгами? Враньём?
Сергей сел на подоконник, опустил голову:
—Мариш, ну что ты хочешь от меня? Я обычный человек. Не ангел.
—Хочу честности. Хочу, чтобы ты отвечал за свои поступки сам.
—А если не смогу? Если посадят?
—Значит, заслужил.
Он поднял голову, испуганно посмотрел на неё:
—Ты это серьёзно?
—Серьёзнее некуда.
Марина вышла во двор. Галина Петровна закончила поливать цветы, села на скамейку.
—Ну что, решила? — спросила свекровь.
—Решила. Дом не продаю.
Галина Петровна кивнула:
—Правильно.
—Как правильно? Вы же сами настаивали!
—Настаивала. А потом подумала — зачем мне сын, который не может сам за себя постоять? Может, в тюрьме мозги встанут на место.
—А как же ваша квартира? Предлагали продать...
—Предлагала, — старуха усмехнулась. — Проверяла тебя. Если бы согласилась на мою квартиру, значит, и вправду корыстная. А раз отказалась — значит, принципиальная.
Проверяла... Оказывается, Галина Петровна тоже умеет думать не только о сыне.
—А что теперь будет?
—Серёжа пойдёт к следователю, признается во всём, попросит условный срок. Может, дадут. А может, и нет. Посмотрим.
—А если дадут реальный срок?
—Ничего, переживём. Я же пережила — когда муж пил, когда денег не было, когда Серёжу в армию забрали.
Из дома вышел Сергей. Бледный, но спокойный.
—Я решил, — сказал он. — Завтра иду к следователю. Признаюсь во всём.
—И что дальше? — спросила Марина.
—Дальше посмотрим. Может, дадут условный срок. Может, реальный. Но я сам должен отвечать за свои дела.
Сам... Впервые за много лет Сергей говорил слово "сам" применительно к себе.
—А автосервис?
—Закрою. Найду работу по найму. Буду честно зарплату получать.
Честно... И это слово тоже впервые прозвучало без иронии.
—Мариш, — он подошёл к ней, — я понимаю, что подвёл тебя. Понимаю, что ты имеешь право уйти.
—Имею.
—Но если... если захочешь дать мне ещё один шанс... Я попробую измениться. По-настоящему.
Попробую измениться...
Попробую измениться... Марина посмотрела на мужа внимательно. В его глазах впервые за много лет она увидела не уверенность в своей правоте, а сомнение. Страх.
— Серёж, а что значит "попробую"?
—Ну... буду честно работать. Буду советоваться с тобой. Буду...
—Стоп. Ты опять говоришь "буду", а не "хочу".
Сергей растерянно посмотрел на неё:
—А какая разница?
—Огромная. "Буду" — это обязательство. "Хочу" — это желание.
Он замолчал, явно пытаясь понять разницу.
—А ты хочешь честно работать? — продолжила Марина. — Или просто вынужден, потому что поймали?
Долгая пауза.
—Не знаю, — честно признался Сергей. — Раньше не думал об этом.
Не думал... Сорок пять лет жизни, а о честности не думал.
—Тогда иди думай. А когда надумаешь — приходи. Поговорим.
Сергей ушёл в дом. Галина Петровна качала головой:
—Избаловала я его. Всю жизнь решала за него, вот и вырос безответственным.
—А почему решали?
—Да потому что муж рано умер, пришлось одной тянуть. Боялась, что Серёжа пропадёт без контроля.
—А получилось наоборот.
—Получилось, — свекровь тяжело вздохнула. — Сын в сорок пять лет не может сам решения принимать.
Они просидели на скамейке до темноты, изредка переговариваясь. Обе думали о том, что произошло и что будет дальше.
Через три месяца Марина стояла в коридоре районного суда.
Приговор должны были оглашать через полчаса. Сергей сидел рядом на скамейке — худой, осунувшийся. За время следствия он сильно изменился внешне.
Признание вины не помогло — следователь нашёл ещё пятерых обманутых клиентов. Общая сумма ущерба выросла до шестисот тысяч рублей. Налоговая тоже предъявила претензии на четыреста тысяч.
Миллион рублей долгов. И никаких денег, чтобы их погасить.
—Мариш, — тихо сказал Сергей, — а ты не жалеешь, что дом не продала?
—Нет. А ты жалеешь, что признался?
—Не знаю. Честно — не знаю.
За три месяца он так и не смог ответить на её вопрос — хочет ли он честно работать. Просто говорил, что "не знает", "не думал об этом", "привык по-другому".
Адвокат по назначению оказался молодым парнем без опыта. Просил условный срок, ссылался на признание вины и раскаяние подсудимого. Но прокурор требовал четыре года реального срока — как пример для других.
—Подсудимый Кузнецов, встать! — объявил секретарь.
Сергей поднялся. Марина видела, как дрожат его руки.
—Именем Российской Федерации... — начал судья.
Три года лишения свободы. Условно, с испытательным сроком на три года. Возмещение ущерба в полном объёме в течение года.
Условно... Марина почувствовала облегчение. Сергей не сядет. Но миллион рублей всё равно нужно найти.
После оглашения приговора они вышли на улицу. Сергей курил — бросил во время следствия, но сейчас снова начал.
—Ну что, — сказал он, затягиваясь, — год на возмещение ущерба. Как думаешь, справимся?
—Не знаю. А ты как думаешь?
—Тоже не знаю.
Они добрались до дома к вечеру. Галина Петровна встретила с ужином — борщ, картошка, котлеты. Как в детстве у Марины.
—Ну что вынесли? — спросила свекровь.
—Условно, — ответил Сергей. — Но миллион рублей возместить надо.
—А работу найдёшь?
—Попробую.
Опять "попробую"... За три месяца это слово стало самым частым в лексиконе Сергея.
На следующий день он начал искать работу. Ходил по автосервисам, предлагал свои услуги. Но везде, узнав о судимости, отказывали. Даже условная судимость по мошенничеству делала его неприемлемым работником.
Через неделю безуспешных поисков Сергей пришёл домой мрачный.
—Никто не берёт, — сказал он. — Все боятся.
—А в другой сфере пробовал?
—В какой? Я только машины умею чинить.
—Можно переучиться.
—На кого? В сорок пять лет?
Сорок пять лет... Действительно, поздновато для смены профессии.
—Серёж, — сказала Марина, — а что если попробовать работать на себя? Но честно?
—На себя? — он усмехнулся. — На что стартовать? На долги?
—Можно начать с малого. Выездной ремонт, например.
—Кто доверит мошеннику машину?
Мошеннику... Сергей всё ещё не мог принять новый статус. Продолжал возмущаться, что "все так делают", а пострадал только он.
Время шло. Деньги кончались. Галина Петровна устроилась продавцом в магазин — восемнадцать тысяч в месяц. Марина подрабатывала репетиторством по математике — десять тысяч. Сергей получал пособие по безработице — четыре с половиной тысячи.
Тридцать с небольшим тысяч на троих. Хватало только на еду и коммунальные платежи.
Через полгода после суда к ним пришла судебный пристав — молодая женщина лет тридцати.
—Кузнецов Сергей Владимирович? — спросила она. — Исполнительное производство по возмещению ущерба. Имущество будем описывать.
Имущество... У них не было имущества. Машина десятилетней давности, старая мебель, бытовая техника. Всё вместе тысяч на сто максимум.
—А что с домом? — спросила пристав. — Он тоже подлежит описи.
—Дом оформлен на жену, — объяснил Сергей. — По наследству от бабушки.
—Понятно. Тогда только движимое имущество.
Когда пристав ушла, Марина села на кухне с калькулятором. Тридцать тысяч дохода в месяц. Двадцать пять тысяч — обязательные расходы. Остаётся пять тысяч. За год — шестьдесят тысяч. А нужно миллион.
Шестьдесят тысяч из миллиона... При таком темпе долг погасят за семнадцать лет.
—Серёж, — позвала она мужа. — Иди сюда.
Он пришёл, сел за стол.
—Мы можем выплачивать по пять тысяч в месяц, — сказала Марина. — Это один процент от долга. За сто меся —Мы можем выплачивать по пять тысяч в месяц, — сказала Марина. — Это один процент от долга. За сто месяцев, то есть за восемь с лишним лет, выплатим только проценты. А основной долг останется.
Сергей посмотрел на цифры:
—Получается, мы в долговой яме навсегда.
—Получается, да. Если ничего не изменится.
—А что может измениться? Я работу найти не могу.
Марина отложила калькулятор:
—Серёж, а ты помнишь, как мы познакомились?
Странный вопрос застал его врасплох:
—Помню. На танцах в ДК. Тебе восемнадцать было.
—А что ты тогда говорил? Какие планы строил?
—Мариш, зачем ворошить старое?
—Отвечай.
Сергей задумался:
—Говорил, что буду лучшим механиком в городе. Что открою большой автосервис. Что мы будем жить в достатке.
—А что получилось?
—Не получилось.
—Почему?
—Потому что... — он замолчал. — Не знаю почему.
Не знаю... Сергей действительно не понимал, где ошибся. А Марина понимала.
—Получилось не то, что планировал, а то, что заслужил, — тихо сказала она.
—Это как?
—Хотел быть лучшим механиком — стал обманщиком. Хотел большой автосервис — получил долги. Хотел достаток — получил нищету.
Сергей нахмурился:
—То есть это я во всём виноват?
—Не виноват. Ответственен. Разница чувствуешь?
—Не очень.
Марина встала из-за стола, прошла к окну. За стеклом мелькали первые снежинки — зима наступала рано.
—Знаешь что, Серёж? Я устала быть твоей женой.
Он побледнел:
—Это как?
—Устала тащить на себе твои проблемы. Устала жить с человеком, который не берёт ответственность за свою жизнь.
—Мариш, но мы же столько лет вместе...
—Тридцать лет. И за эти тридцать лет ты ни разу не спросил — чего хочу я.
—Но я же всё делал для семьи!
—Нет, ты всё делал для себя. А семья была просто прикрытием.
Сергей растерянно смотрел на неё:
—И что теперь? Развод?
—Пока не знаю. Сначала ты должен решить — кем хочешь быть. Мужем или большим ребёнком.
—А какая разница?
—Муж отвечает за свои поступки и считается с женой. Ребёнок перекладывает ответственность на других и требует заботы.
Марина вышла во двор. Снег падал крупными хлопьями, быстро покрывая землю. К вечеру станет белым-бело.
Галина Петровна возвращалась с работы — усталая, с тяжёлыми сумками.
—Помочь? — спросила Марина.
—Спасибо. — Свекровь передала ей одну сумку. — Что-то ты грустная.
—Думаю о будущем.
—И к чему пришла?
—К тому, что его пока нет. Будущего.
Они зашли в дом. Сергей сидел за столом с тем же растерянным видом.
—Серёжа, — сказала ему мать, — ты всё ещё здесь сидишь? Иди работу ищи.
—Мам, я же объяснял — никто не берёт.
—А ты хорошо ищешь? Или так, для вида?
Сергей обиделся:
—Как это для вида? Я каждый день хожу!
—Ходишь к знакомым. А к незнакомым пробовал?
—К каким незнакомым?
—В соседние города, например. Там тебя не знают.
Марина прислушалась к разговору. Действительно, Сергей искал работу только в их городе. А соседние города — там судимость могли и не проверить.
—А далеко ездить, — возразил Сергей.
—Тогда переезжай туда, — резко сказала Галина Петровна. — Снимай жильё, устраивайся на работу, живи самостоятельно.
—А семья?
—А семья пусть сама решает — ехать с тобой или оставаться здесь.
Переезд... Марина не думала об этом варианте. Можно действительно уехать. Продать дом, купить жильё в другом городе, начать новую жизнь.
—Но тогда я потеряю дом, — сказала она.
—Зато обретёшь свободу, — ответила свекровь. — От долгов, от прошлого, от привычки жить неправильно.
Свободу... Красивое слово. Но что такое свобода для женщины сорока восьми лет?
—Галина Петровна, а вы поедете с нами?
—Нет. Я здесь останусь. В моём возрасте переезды ни к чему.
Останется одна... Марина посмотрела на свекровь с новым уважением. Всю жизнь опекала сына, а теперь готова отпустить его.
—А если Сергей в другом городе опять начнёт обманывать?
—Тогда это будет его выбор. И его ответственность.
Вечером Марина лежала в постели и думала. Остаться в доме одной или ехать с мужем в неизвестность. Сохранить прошлое или строить будущее.
Дом был единственной связью с кор нями. С бабушкой, с детством, с прежней собой. Продав его, она окончательно разорвёт эту связь.
Но может быть, именно это и нужно? Разорвать связь с прошлым, чтобы начать новую жизнь?
Друзья. ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: