Глава 17
Утром Настя позвонила в адвокатскую контору. Рябов оказался мужчиной с приятным голосом и, как ни странно, сразу согласился на встречу.
— Дело Карпова? — переспросил он, когда они встретились в его кабинете. — Да, помню. Грязная история. Парня просто убрали, а потом всё замяли.
— У вас есть доказательства?
— Формально — нет. Но я общался с Денисом за неделю до смерти. Он был напуган, говорил, что ему угрожают. Собирал документы, готовился к суду.
— А что за документы?
— Переписка с заказчиком, фотографии строительства, сметы с заниженными расходами на материалы. У него была целая папка доказательств.
— И что случилось с этой папкой?
Рябов развёл руками:
— Исчезла. После смерти Дениса квартиру якобы ограбили. Взломали компьютер, перевернули всё вверх дном. Но денежки и драгоценности не тронули — только документы пропали.
— А родственники что говорили?
— Мать не верила в самоубийство. Говорила — сын жизнерадостный был, планы строил. Но против таких людей, как Беляев, простым гражданам не устоять.
Настя рассказала адвокату о деле Алексея. Рябов слушал, хмурясь.
— Очень похожая ситуация, — сказал он наконец. — И если ваш Алексей действительно собрал доказательства, то он в серьёзной опасности.
— Что посоветуете?
— Срочно найти этого парня и убедить обратиться в полицию. Или в прокуратуру. Пока он жив, есть шанс довести дело до конца.
— А если он боится, что ему не поверят?
— Тогда нужны союзники. СМИ, общественные организации. Чем больше шума, тем безопаснее для свидетеля.
Выходя от адвоката, Настя чувствовала, как сжимается время. Если её подозрения верны, то Алексей и Лена не просто прячутся от увольнения — они спасают свои жизни.
А значит, те, кто их преследует, рано или поздно их найдут. В маленьком Новгороде спрятаться будет трудно.
В машине позвонила Михаилу Петровичу:
— Собирайтесь. Едем в Новгород. Прямо сейчас.
— Что-то узнали? — голос старика дрожал от надежды.
— Много чего узнала. И похоже, медлить нельзя.
Дорога до Новгорода заняла несколько часов. Михаил Петрович нервничал всё сильнее, не находил себе места.
— Настя, а если мы опоздали? Если они уже уехали оттуда?
— Тогда будем искать дальше. Главное — не сдаваться.
— Но они же не могут вечно бегать! Рано или поздно деньги кончатся, силы закончатся...
— Поэтому мы должны их найти первыми.
В Новгороде они начали с городского отделения связи. Справочная служба дала несколько адресов семей Колесниковых и Колесовых, но точного совпадения не было.
— Попробуем по очереди, — решила Настя.
Первые три адреса оказались неподходящими — либо фамилии не совпадали, либо никто не знал Лену Морозову. На четвёртом адресе дверь открыла женщина лет тридцати — симпатичная, с короткой стрижкой.
— Ира Колесова? — переспросила она. — Да, это я. А вы кто?
— Ищем вашу подругу Лену Морозову. Очень срочно.
Лицо Иры изменилось — стало осторожным, испуганным.
— А зачем она вам?
— У нас пропал человек, — вмешался Михаил Петрович. — Мой сын. Думаем, он с Леной.
Ира колебалась, переводя взгляд с одного на другого.
— Проходите, — наконец сказала она.
В маленькой уютной квартире пахло детством — молоком и печеньем. В углу играл малыш лет трёх.
— Лена была здесь, — призналась Ира, усаживая гостей за стол.
— И где они сейчас? — не выдержал Михаил Петрович.
— Уехали сегодня же утром. — Ира опустила глаза. — Лена сказала — дальше ехать нужно, подальше от Москвы.
— Куда?
— Не сказала. Только попросила — если кто спрашивать будет, говорить, что не видела их.
— Ира, — мягко сказала Настя, — мы понимаем, что даёте слово подруге. Но дело очень серьёзное. Им угрожает реальная опасность.
— Я знаю! — воскликнула Ира. — Лена мне всё рассказала! Говорит, на работе узнали, что они против нарушений выступили. И теперь за ними охотятся.
— А куда они собирались дальше? Хотя бы направление?
Ира помолчала, борясь с собой.
— На север, — наконец сказала она. — Лена упоминала какую-то деревню в Архангельской области. Там у Алексея дальние родственники живут.
Михаил Петрович вскочил с места:
— Родственники? У Алёши? Да нет никаких родственников в Архангельской области!
— Может, дальние какие-то? — неуверенно предположила Ира.
— Нет! — категорично сказал старик. — Я всех наших родных знаю! В Архангельской области никого нет!
Настя почувствовала холод в груди. Если Лена говорила неправду подруге, значит, они скрывали истинное направление. А это могло означать одно из двух — либо не доверяли даже близким людям, либо...
Либо кто-то заставил их назвать ложный адрес.
— Ира, — осторожно спросила она, — а как выглядели Лена и Алексей, когда уезжали? Напуганными?
— Очень, — голос подруги дрогнул. — Особенно Лена. Она вся бледная была, руки тряслись. А когда прощались, обняла меня и заплакала. Говорит: "Ира, если что-то случится, знай — я тебя очень люблю. Спасибо за всё".
Михаил Петрович побледнел и схватился за сердце:
— Господи, да что же происходит? Почему они так боятся?
— А Алексей что говорил? — продолжала расспрашивать Настя.
— Мало говорил. Только один раз сказал: "Жалею, что не послушался отца. Надо было в институте учиться лучше, на юриста пойти. Тогда бы знал, как с такими людьми бороться".
Мужчина всхлипнул:
— Это он обо мне... Я его в детстве журналы про юристов покупал, говорил — будешь защищать справедливость. А он в строители пошёл...
— Ира, — Настя наклонилась к собеседнице, — очень важно. Вы видели, на чём они уехали?
— На машине. Той же самой, на которой приехали. Тёмненькая такая.
— А не заметили, не следил ли за ними кто-нибудь?
Ира задумалась:
— Знаете, странное дело было. Когда они собирались, я в окно глянула — а на противоположной стороне машина стоит. Тонированная. И как только мои уехали, она тоже тронулась. В ту же сторону.
У Насти всё похолодело внутри. Если их действительно преследовали...
— Ира, это было сегодня утром?
— Да. Часов в десять.
— И с тех пор вы ничего не слышали?
— Ничего. Телефон у Лены отключён.
Настя встала, подошла к окну. На улице сгущались январские сумерки, зажигались фонари. Где-то там, в этой темнеющей стране, двое молодых людей спасались от опасности. А может, уже не спасались...
— Михаил Петрович, нам нужно срочно ехать в полицию, — сказала она решительно. — Заявлять о преследовании.
— А поверят?
— Обязаны поверить. У нас есть свидетельница.
— Но их же нет! Как искать?
— По всем постам, камерам наблюдения. Машину его знают, номер есть.
Михаил Петрович тяжело поднялся с кресла:
— Поехали. Только быстрее, ради Бога...
В новгородском отделении полиции их принял дежурный оперативник — мужчина средних лет с усталыми глазами. Выслушал историю без особого энтузиазма.
— Понятно. Значит, двое взрослых людей решили съездить в путешествие, а родственники волнуются.
— Да не в путешествие! — вскипел Михаил Петрович. — За ними охотятся! Свидетельница говорит — следили!
— Свидетельница видела машину, которая поехала в ту же сторону. Это не доказательство преследования.
— А угрозы по телефону? — вмешалась Настя.
— Пишите заявление. Разберёмся. Но официально розыск объявляем только через месяц после исчезновения взрослого человека.
— Через месяц может быть поздно!
Оперативник пожал плечами:
— Закон есть закон.
Выйдя из отделения, Настя чувствовала бессилие и злость. Бюрократическая машина работала по инструкциям, а люди где-то умирали или уже умерли.
— Что теперь делать? — спросил Михаил Петрович. Голос его звучал надломленно.
— Искать самим. И привлекать общественность.
— Как?
— У меня есть знакомые журналисты. Расскажем историю в СМИ. Чем больше шума, тем лучше.
Они поехали обратно в Москву уже в полной темноте. Михаил Петрович дремал в пассажирском кресле, изредка всхрапывая. Но Настя видела — он не спит, просто нет сил держать глаза открытыми.
По дороге она обдумывала план действий. Нужно было срочно выйти на федеральные каналы, поднять шум вокруг дела. И параллельно искать зацепки через строительную компанию.
А ещё — попытаться понять логику преследователей. Куда могли поехать Алексей и Лена? И главное — добрались ли до места назначения?
Неожиданно зазвонил телефон. Незнакомый номер с новгородским кодом.
— Алло?
— Настя? Это Ира. — Голос подруги Лены дрожал от волнения.
— Да, слушаю.
— Лена звонила! Только что! Сказала — они в безопасности пока. Но просила передать отцу Алексея — пусть не ищет, это опасно для всех.
Михаил Петрович мгновенно проснулся:
— Лена звонила? Что сказала про Алёшу?
Настя повторила слова Иры. Он затих, переваривая информацию.
— Значит, живы, — пробормотал он. — Слава Богу, живы...
— Ира, — продолжала Настя, — она говорила, откуда звонит?
— Нет. Голос был плохо слышно, связь прерывалась. Только успела сказать — они нашли убежище, но всё ещё в опасности.
— А номер определился?
— Не знаю. У меня обычный телефон.
— Хорошо. Спасибо, что сообщили.
Повесив трубку, Настя почувствовала смешанные чувства. С одной стороны — люди живы и на свободе. С другой — ситуация оставалась критической.
— Михаил Петрович, они просят не искать. Но мы не можем остановиться.
— Конечно, не можем! — старик сжал кулаки. — Если Алёше угрожают, я буду бороться до последнего.
— Тогда завтра начинаем большую игру. Выходим на журналистов, правозащитников. Будем давить через общественное мнение.
— А эти... преследователи... Они же и против нас могут что-то предпринять?
Настя подумала о разговоре с адвокатом, о судьбе инженера Карпова. О том, какие деньги крутились в элитном строительстве.
— Могут. Но другого выхода нет. Либо мы боремся, либо теряем их навсегда.
Михаил Петрович кивнул, и в его усталых глазах мелькнула решимость:
— Тогда боремся. Чего бы это ни стоило.
Впереди показалась Москва, утыканная огнями небоскрёбов. В одном из этих зданий сидел человек, который решал судьбы людей ради прибыли. Но теперь против него выступали не только беглые инженеры — против него поднимались те, кто не мог смириться с несправедливостью.
И это меняло расстановку сил в опасной игре, которая только начиналась.
Предыдущая глава 16:
Далее глава 18