Игорь опоздал на пятнадцать минут, зашёл в кафе «Мари Vanna» запыхавшийся, в расстёгнутой куртке, с мокрыми от снега волосами. Сел напротив меня, снял очки, протер их салфеткой и сказал первое, что пришло ему в голову:
— Простите, пробки жуткие. Еле доехал. Вы давно ждёте?
Я улыбнулась, показала на почти допитый латте:
— Минут десять. Ничего страшного.
Мы познакомились в приложении знакомств три недели назад. Игорь, пятьдесят четыре года, в анкете написал «разведён, детей двое, живут с матерью». Переписывались вяло, но вежливо, потом он предложил встретиться. Я согласилась — мне сорок семь, после развода прошло четыре года, и я устала сидеть дома.
Официантка принесла меню. Игорь долго изучал страницы, водил пальцем по позициям, что-то бормотал себе под нос. Наконец выбрал борщ и котлету по-киевски. Я взяла салат и пасту. Когда официантка ушла, он облокотился на стол и спросил:
— Ну что, рассказывайте о себе. Работаете где-то?
Я коротко рассказала — маркетолог в фармацевтической компании, зарплата нормальная, работа интересная. Он кивал, слушал, потом вдруг перебил:
— А квартира своя есть?
Я немного опешила от прямоты вопроса, но ответила:
— Да, однушка в Тушино. Ипотеку выплатила год назад.
Игорь присвистнул:
— Повезло вам. А я вот остался ни с чем. Квартиру бывшей отдал по суду — трёшку. Сам теперь снимаю студию за тридцать пять тысяч.
И понеслась история о том, какая бывшая жена плохая
Принесли заказ. Игорь налил себе компот из графина, зачерпнул ложку борща и начал рассказывать. О том, как они с Мариной прожили двадцать шесть лет. Как она после развода отсудила квартиру, хотя «покупал-то я её на свои деньги, она вообще не работала толком». Как теперь живёт там с новым мужем, а Игорь «мыкается по съёмным углам».
Он говорил минут двадцать без остановки. Я доела салат, начала пасту, а он всё продолжал. Марина оказалась виновата во всём: в разводе, в том, что дети с ним не общаются, в том, что у него нет денег на собственное жильё.
— Представляете, она мне алименты на младшего выбивала! — Игорь стучал ложкой по тарелке. — Я плачу двадцать пять тысяч в месяц! Это же грабёж!
Я отпила воды, попыталась перевести разговор:
— А вы часто с детьми видитесь?
Игорь махнул рукой:
— Да они матери промыты мозги. Старшая вообще не звонит. Младший иногда напишет — денег попросить. Вот такая семья.
Он доел котлету, вытер рот салфеткой и вдруг спросил в лоб:
— А у вас дети есть? Алименты платят?
Я ответила, что детей нет. Игорь кивнул с явным облегчением:
— Ну и слава богу. Меньше проблем.
Потом он начал рассказывать про предыдущих женщин
Официантка принесла счёт. Игорь посмотрел на сумму — четыре с половиной тысячи — и замялся:
— Слушайте, а давайте пополам? Просто у меня сейчас финансово туго, аренда, алименты...
Я молча достала карту, расплатилась за всё. Подумала: ну ладно, может, у человека действительно тяжело. Мы вышли на улицу, пошли в сторону метро. Игорь закурил, предложил мне — я отказалась. Шли молча минуты три, потом он заговорил снова:
— Знаете, я вот после Марины встречался ещё с двумя женщинами. Обе, как назло, меркантильные попались.
Я промолчала, но он продолжил:
— Первая сразу про деньги спрашивать начала. Сколько зарабатываю, какая машина, где живу. Когда узнала, что снимаю — интерес пропал. Вторая вообще хотела, чтобы я ей айфон купил на день рождения. Я говорю: девушка, мы месяц знакомы, какой айфон? Она обиделась и ушла.
Он затянулся сигаретой, выдохнул дым:
— Вот поэтому я и один. Нормальных женщин не осталось. Все либо за деньгами охотятся, либо сразу говорят: без своего жилья даже не рассматриваю.
Я остановилась, посмотрела на него:
— Игорь, а вы сами-то что ищете в женщине?
Он задумался, потоптался на месте:
— Ну, нормальную. Чтобы адекватная была, без претензий. Чтобы понимала, что у мужчины могут быть финансовые трудности. Чтобы поддерживала, а не требовала.
— То есть вам нужна женщина, которая будет жалеть вас и ничего не просить взамен? — уточнила я.
Игорь насупился:
— Ну почему жалеть? Просто понимать. Я же не виноват, что так сложилось. Марина меня обобрала, работа платит мало, жизнь дорогая. Я хочу, чтобы женщина была рядом не из-за денег, а потому что я ей интересен.
Мы дошли до входа в метро. Игорь бросил окурок, растоптал его ногой:
— Ну что, увидимся ещё?
Я улыбнулась:
— Игорь, спасибо за вечер. Но, наверное, нет.
Он удивился:
— Почему? Я что-то не так сказал?
— Всё так, — ответила я. — Именно поэтому.
Что я поняла по дороге домой
Я ехала в метро и думала о том, что только что произошло. Игорь — не плохой человек. Он действительно пострадал при разводе, действительно платит алименты, действительно живёт в съёмной студии. Но проблема не в этом.
Проблема в том, что он застрял в роли жертвы и не собирается из неё выходить. Марина плохая. Дети неблагодарные. Женщины меркантильные. Работа мало платит. Жизнь несправедливая. И он, бедный-несчастный, мечется по этому жестокому миру в поисках той единственной, которая пожалеет его и ничего не попросит взамен.
Но вот в чём фокус: он ищет не партнёршу, а бесплатного психотерапевта с функцией утешения. Ему не нужны отношения — ему нужна женщина, которая будет слушать его жалобы, гладить по головке и говорить: «Ах ты бедненький, как же тебе досталось».
А когда такая женщина попросит хотя бы разделить счёт в ресторане или предложит вместе снять квартиру получше — она сразу станет «меркантильной» и попадёт в список тех, «кто его не понял».
И ещё один момент, который меня зацепил: Игорь ни разу за весь вечер не спросил меня ни о чём, кроме жилья. Не спросил, чем я живу, что люблю, о чём мечтаю. Он просто монологом рассказывал о своих несчастьях и ждал сочувствия.
Почему в пятьдесят четыре года мужчина может быть один
Знаете, я вышла из метро, шла по вечерней Тушинской и думала: может, я слишком строга? Может, Игорю правда тяжело, и он просто хочет выговориться?
Но потом вспомнила свою подругу Марину, которая три года встречалась с похожим мужчиной. Он тоже жаловался на бывшую, на детей, на финансы. Она жалела, поддерживала, даже помогала деньгами. А когда через три года предложила съехаться — он сказал: «Погоди, мне надо сначала на ноги встать». Встал ли? Нет. Зато встретил другую, которой снова начал жаловаться.
И тогда я поняла: Игорь не одинок потому, что все женщины плохие. Он одинок потому, что сам выбрал эту роль. Роль вечного неудачника, которому все должны, но никто не помогает. Это удобная позиция — не брать ответственность за свою жизнь, а обвинять обстоятельства.
Квартиру отдал? Можно было договориться, разменять, найти компромисс. Дети не общаются? Можно попытаться наладить контакт, а не обвинять бывшую в «промывке мозгов». Снимает дорогую студию? Можно найти дешевле или поискать соседа.
Но Игорь этого не делает. Потому что жертве не нужны решения — жертве нужны слушатели.
Я пришла домой, заварила чай, села у окна. И подумала: да, наверное, найти нормального мужчину после пятидесяти правда сложно. Но не потому, что их нет. А потому что многие из них превратились в вечных обиженных мальчиков, которые ищут не спутницу, а маму с функцией утешения.
И я не хочу быть этой мамой.
А вы встречали мужчин, которые постоянно жалуются на бывших жён и "несправедливую жизнь"?
Как думаете, можно ли помочь такому человеку выйти из роли жертвы или это бесполезно?
Или женщина, которая не хочет жалеть и поддерживать мужчину в трудной ситуации, просто чёрствая эгоистка?