Алла замерла у окна, придерживая коляску, и смотрела, как муж усаживается в серебристую «Тойоту». Лицо её застыло. Три года — одна и та же фраза, словно заевшая пластинка. Дмитрий захлопнул дверцу, завёл мотор и вырулил со двора их панельного дома.
«А если напомню про квартиру?» — мелькнуло в голове, но она тут же отогнала эту мысль. Малыш в коляске зашевелился, и Алла машинально покачала её, не отводя взгляда от удаляющегося автомобиля. Внутри всё клокотало от обиды.
Она отошла от окна и опустилась на диван, продолжая покачивать коляску. Фраза мужа про «его машину» отдавалась в сознании эхом. Когда это началось? Когда простое упоминание превратилось в колючее напоминание о границах?
Два года назад их свадьба прошла скромно — расписались в ЗАГСе, отметили в кафе с близкими. Дмитрий тогда шутил, что у них идеальный союз: он подъехал к невесте на серебристой «Королле», а она встретила его с ключами от двушки на улице Строителей. Квартиру она получила от бабушки за полгода до свадьбы — обычная панельная «двушка» на седьмом этаже, с узкой кухней и совмещённым санузлом, но своя, родная.
Первые месяцы казались безоблачными. Утром Дмитрий уезжал в офис менеджером по продажам, вечером возвращался уставшим, но довольным. Алла работала удалённо — вела бухгалтерию для нескольких ИП, готовясь к появлению ребёнка.
По вечерам она стояла у гладильной доски в спальне, разглаживая крошечные распашонки и ползунки, купленные на распродаже. Дмитрий в это время обычно смотрел новости, изредка комментируя происходящее. Ключи от машины он всегда бросал на прихожую тумбочку с характерным звоном — металл о дерево. Этот звук стал частью их вечернего уклада.
— Дим, завтра мне к врачу в девять, отвезёшь? — спросила она однажды на восьмом месяце беременности, складывая выглаженное бельё.
— Алл, мне же вставать раньше придётся, — проворчал он с дивана. — Может, на такси? Или автобус прямой ходит.
— С таким животом в автобусе? Ты серьёзно?
— Ладно, отвезу. Но это моя машина, я сам график поездок планирую.
Тогда эта фраза прозвучала впервые.
С тех пор напоминания про «мою машину» стали частыми. После рождения Максима Алла почти перестала просить мужа подвозить её. Проще было вызвать такси, спокойно устроить коляску и сумки, чем слушать недовольное бурчание.
— Алл, поехали со мной в гипермаркет! — предложил однажды Дмитрий, собираясь за продуктами.
— Спасибо, мы с Максом лучше дома посидим. Он сегодня устал.
— Как хочешь, — пожал плечами муж и добавил: — Список напиши, что купить.
Алла кивнула, хотя Максим крепко спал в кроватке. Просто не хотелось снова слышать «осторожнее в моей машине» или «не испачкай кресло».
Обида накапливалась незаметно, как монетки в копилке — по чуть-чуть. Алла убеждала себя, что это ерунда, что в каждой семье бывают свои сложности. Подруга Катя с мужем из-за футбола ссорится, а тут всего лишь машина.
В тот вечер она домывала последнюю кастрюлю. Максим уснул после кормления, в квартире стояла привычная вечерняя тишина. Из гостиной доносился голос Дмитрия — разговаривал по телефону с Серёгой, другом со студенческих лет. Обычно он выходил на балкон, но сегодня развалился на диване.
— Да нормально всё, — хвастливо протянул он. — Машина у меня есть, квартира — ну, Аллкина, но живём-то всё равно у неё. Бесплатно, можно сказать.
Кастрюля выскользнула из рук и громко стукнулась о раковину. Алла замерла. Бесплатно? Будто она — бонус к жилплощади? А коммуналку кто пополам платит? А продукты? А ребёнка растит одна, пока он на работе?
— Что там упали? — крикнул Дмитрий.
— Ничего, — ответила она хрипловато.
Но «ничего» не было. Совсем не было.
Неделю после того разговора в квартире висело молчаливое напряжение. Алла механически выполняла дела по дому, стараясь не ворошить воспоминания. В пятницу Дмитрий вернулся с работы в приподнятом настроении и даже принёс пирожные — эклеры, которые она любила.
— У меня новость, — объявил он, доставая тарелки. — Мама приезжает погостить. Хочет внука повидать.
— Когда? — Алла замерла с чайником в руках.
— В понедельник. Билеты уже купил, на две недели.
— То есть через три дня? И ты только сейчас говоришь?
— А в чём проблема? Места хватает, комната свободная есть.
Лидия Сергеевна… Свекровь была женщиной с чёткими представлениями о «правильной» семье. При каждой встрече она не упускала случая дать совет или сделать замечание.
«Да ты цени, что у тебя такой муж, Аллочка. Не каждой так повезёт», — любила повторять она.
Алла глубоко вздохнула.
— Дима, мы живём в моей квартире, и со мной нужно советоваться, прежде чем приглашать гостей на две недели.
Тишина. Дмитрий медленно поставил коробку с пирожными.
— Что ты сказала?
— Я сказала, что это моя квартира, и…
— Так вот оно что! — возмутился он. — Значит, попрекать начала? Я тут приживал, да? На содержании?
— Я не это имела в виду…
— Нет, всё ясно! Ты мне тычешь квартирой, а когда я говорю про свою машину — обижаешься!
— Это разные вещи, Дима. Ты постоянно подчёркиваешь, что машина твоя, а квартиру воспринимаешь как должное…
— Да что ты несёшь! — он вскочил из-за стола. — Я работаю, деньги в семью приношу!
— И я до декрета работала! И сейчас на фрилансе подрабатываю!
Ссора разгорелась не на шутку. Максим проснулся и заплакал. Алла ушла к ребёнку, оставив мужа кипеть на кухне.
Ночью Алла кормила сына в детской. Дмитрий вышел покурить на балкон — дверь оставил приоткрытой, и в комнату тянуло холодом. Она хотела попросить закрыть, но услышала его разговор по телефону.
— Мам, она мне квартирой тычет теперь. Представляешь? Я себя мужчиной не чувствую. Живу у жены, как последний…
— Димочка, а может, вам лучше снять что-нибудь своё? — донёсся из трубки голос Лидии Сергеевны.
— На какие деньги? Кредит за машину еле выплатил. А теперь ребёнок, расходы…
— Тогда терпи, сынок. Может, она успокоится.
Алла крепче прижала Максима. Вот оно что. Дмитрий чувствует себя униженным из-за того, что живёт в её квартире, и компенсирует это постоянными напоминаниями о своей машине. А она молчала, терпела, надеялась, что пройдёт само.
Но дело ведь не в машине и не в квартире. Дело в том, что муж не воспринимает их союз как партнёрство. Для него есть «моё» и «твоё», но нет «нашего».
Алла уложила сына и вернулась в спальню. Дмитрий уже лежал, отвернувшись к стене.
— Дим, нам нужно поговорить.
— Завтра, — буркнул он.
— Нет, сейчас. Я больше не буду молчать. Если мы семья, то всё у нас общее. И машина, и квартира, и решения мы принимаем вместе.
Он резко повернулся:
— Легко тебе говорить! У тебя квартира есть!
— А у тебя машина. И что? Мы же не бизнес-партнёры с долями. Мы муж и жена. У нас сын.
— Ты меня унижаешь этими разговорами.
— А ты меня унижаешь, когда говоришь «моя машина» так, будто я здесь чужая.
Лидия Сергеевна в итоге не приехала — сослалась на давление и необходимость лечь в больницу. Дмитрий обвинил в этом Аллу:
— Довольна? Мама из-за твоих скандалов теперь лечится.
— Дима, хватит. Твоя мама просто решила не лезть в наши дела. И правильно.
Но отношения остались ледяными. Дмитрий упорно доказывал, что машина и квартира — разные вещи: машину он купил сам, а квартира досталась Алле по наследству.
— То есть, если бы я её купила, было бы по-другому? — спрашивала Алла.
— Не передёргивай. Машина — моё достижение.
— А сохранить и содержать квартиру — не достижение? Коммуналка, ремонт?
— Я же тоже плачу!
— Половину. А за бензин к твоей машине я не подкидываю?
Споры ходили по кругу. Алла поняла: больше не будет глотать обиды и делать вид, что всё хорошо. Она поставила ультиматум:
— Либо мы учимся уважать друг друга и строим семью на равных, либо… либо я не знаю, что будет дальше.
— Это угроза?
— Это правда. Я чувствую себя бесплатным приложением к квартире, а ты — приживалой. Может, проблема в том, что мы оба неправильно смотрим на наш брак?
Прошло три месяца с того разговора. Снаружи жизнь казалась обычной: Максим научился переворачиваться и с любопытством изучал мир, Алла гуляла с ним в парке, Дмитрий ездил на работу на своей «Тойоте». Соседи видели типичную молодую семью.
Но внутри сохранялось невысказанное напряжение. Они говорили о быте, о ребёнке, о планах на выходные, но избегали главного. Трещина между ними не исчезла — просто они научились через неё перешагивать.
Алла стояла у того же окна, укачивая Максима. Внизу Дмитрий грузил в машину сумки — собирались к её родителям на дачу.
— Алл, готова? — крикнул он снизу.
— Сейчас спускаемся!
Она посмотрела на сына, потом на мужа у машины. Вспомнила ту первую фразу — «не забывай, это моя машина» — и свой невысказанный тогда ответ про квартиру, который прозвучал позже.
«Всё началось с мелочи. А теперь это граница между нами», — подумала она.
Дмитрий помахал рукой, подгоняя. Алла кивнула и направилась к выходу. Что ждёт их семью впереди — найдут ли они путь к настоящему партнёрству или трещина превратится в пропасть — покажет время. Но одно она знала точно: молчать и терпеть она больше не будет.
За окном сияло весеннее солнце, обещая новый день. Хотелось верить, что и для их семьи он станет началом перемен.