Когда Антон объявил, что хочет стать домохозяином, Марина чуть не расцеловала его. Еще бы! Двадцать лет брака она мечтала приходить домой к горячему ужину, а не к раковине, забитой посудой. Но, как говорится, бойся своих желаний — они имеют свойство сбываться самым извращенным образом.
— Марин, мне надо с тобой поговорить, — Антон стоял на пороге спальни с видом приговоренного к пожизненному.
— Только не говори, что ты беременный, — Марина, уставшая после очередного совещания, стягивала туфли. — Хотя в наше время уже ничему не удивлюсь.
— Меня сократили.
Туфля со стуком упала на пол.
— Как это — сократили? Ты же у них чуть ли не главный инженер!
— Был главным. Теперь я безработный. Оптимизация, кризис, импортозамещение... В общем, весь набор. — Антон сел на край кровати, изображая человека, на которого свалилось горе.
Марина помолчала, обрабатывая информацию. Её мозг, натренированный на быстрое принятие решений в должности руководителя отдела продаж, уже выстраивал план Б, В и даже Г.
— Ладно, — выдохнула она. — Не конец света. Сейчас все удаленно работают. Найдешь проекты фрилансерские.
— Вот об этом я и хотел поговорить, — Антон оживился. — А что если я буду домохозяином? Ну, в смысле, буду дома хозяйство вести, а параллельно проекты делать частным образом. Ты же всегда жаловалась, что устаешь и готовить, и убирать...
Марина посмотрела на мужа с таким восторгом, будто он только что предложил ей второй медовый месяц на Мальдивах.
— Серьезно? Ты будешь готовить? Убирать?
— Клянусь холодильником! Ты будешь приходить с работы, а тут — чистота, порядок, горячий ужин. Как в рекламе средства для мытья посуды.
— Антон, я тебя обожаю! — Марина обняла мужа. — Знаешь, это даже здорово. Я всегда мечтала о таком раскладе!
Так началась их новая жизнь. И первые две недели Марина действительно чувствовала себя героиней того самого рекламного ролика. Она приходила домой к сияющей чистоте и аромату свежеприготовленного ужина. Антон встречал её с фартуком на поясе и улыбкой человека, познавшего дзен через мытьё полов.
— Дорогая, сегодня я приготовил запеченную курицу с овощами! — объявлял он с гордостью.
— Ты волшебник, — искренне восхищалась Марина, усаживаясь за стол.
Подруги на работе завидовали белой завистью.
— Слушай, а твой Антон случайно не клонируется? — спрашивала Ленка из бухгалтерии. — А то мой вчера пришел домой и спросил, почему у нас ужина нет. В ДЕСЯТЬ ВЕЧЕРА!
— Я тоже такого хочу, — вздыхала Олеся. — Мой считает, что приготовить пельмени — это подвиг, достойный ордена.
Марина только загадочно улыбалась, чувствуя себя обладательницей уникального экземпляра мужа. Месяцы летели, квартира сияла, в холодильнике всегда было что-то вкусное, а Антон выглядел даже счастливее, чем на работе.
— Знаешь, мне кажется, я нашел свое призвание, — как-то признался он за ужином. — Никакой офисной суеты, никаких идиотских совещаний. Благодать!
— А как с проектами? — поинтересовалась Марина.
— Ой, да потихоньку. Пару заказов взял, не перегружаюсь. Главное — дом в порядке, ты довольна.
И Марина правда была довольна. До того самого четверга.
В четверг у неё неожиданно отменили встречу с клиентом, и она решила уйти пораньше. В три часа дня, вместо обычных семи вечера. По дороге домой Марина даже заехала в любимую кофейню Антона и взяла ему капучино с двойной порцией корицы — просто так, от переполнявшей её благодарности к мужу.
Ключ повернулся в замке бесшумно. Марина вошла в квартиру и замерла.
Из кухни доносился женский голос, напевавший что-то про «…калинку-малинку мою…». В квартире пахло свежей выпечкой и лимонным чистящим средством. Антона нигде не было видно.
Марина на цыпочках прокралась к кухне и увидела... женщину. Лет сорока пяти, в фартуке и резиновых перчатках, которая самозабвенно драила плиту.
— Добрый день, — голос Марины прозвучал как гром среди ясного неба.
Женщина подпрыгнула, выронив губку.
— Ой, матушки! Вы меня напугали! — она прижала руку к сердцу. — Вы, наверное, хозяйка?
— Я ТОЧНО хозяйка, — Марина чувствовала, как внутри нарастает что-то похожее на небольшое извержение вулкана. — А вы, простите, кто?
— Людмила Петровна, — женщина сняла перчатки. — Я «жена на час». Ну, в смысле, по хозяйству помогаю. Уборка, готовка, глажка...
Марина медленно поставила кофе на стол, боясь, что сейчас швырнет стакан в стену.
— Жена. На. Час, — она проговорила каждое слово отдельно, будто пыталась понять смысл на иностранном языке.
— Ну да! Ваш муж три месяца назад обратился в нашу службу. Я к нему три раза в неделю прихожу — понедельник, среда, пятница. Готовлю, убираю, иногда бельё постираю. Хороший мужик, Антон Сергеевич, — Людмила Петровна явно не чувствовала подвоха и продолжала мило улыбаться. — Правда, странный немного.
— Странный? — Марина почувствовала, что её челюсть начинает жить своей жизнью.
— Ну, я обычно всегда с хозяйками общаюсь, графики составляем, меню обсуждаем. А он сказал, что вы очень занятая, вас лучше не беспокоить. И все три месяца я только с ним и контактировала. Даже деньги он наличными отдает, чтоб вас не напрягать.
— КАКИЕ ЕЩЕ ДЕНЬГИ?!
— Ну, за услуги мои. Пятнадцать тысяч в неделю. По нынешним временам недорого, — Людмила Петровна начала понимать, что что-то идет не так. — Простите, а вы... в курсе были?
В этот момент в прихожей раздался звук открывающейся двери.
— Люся, я вернулся! В "Пятерочке" акция на сыр была, взял три упаковки! — радостный голос Антона оборвался, как только он появился на пороге кухни и увидел жену.
Его лицо прошло все стадии трансформации: от радости к удивлению, от удивления к ужасу, от ужаса к окаменелости.
— Марин... Ты... Как... Почему ты так рано?
— Какой замечательный вопрос, Антон! — голос Марины был опасно спокойным. — Может, мне теперь заранее уведомлять, когда я планирую прийти в СОБСТВЕННУЮ квартиру?
Людмила Петровна деликатно начала снимать фартук.
— Я, пожалуй, пойду...
— Нет-нет, Людмила Петровна, оставайтесь! — Марина широким жестом указала на стул. — Вы, видимо, единственный честный человек в этом доме!
— Марин, я могу все объяснить...
— ТРИ МЕСЯЦА, АНТОН! Три месяца ты изображал из себя домохозяина! Я тебя жалела! Я тебя ХВАЛИЛА! Я перед подругами хвасталась!
— Дорогая, ну подожди...
— Я даже купила тебе кофе, — Марина печально посмотрела на стакан с остывающим капучино. — С двойной корицей.
Антон виновато опустил глову, все еще сжимая пакет с сыром.
— Объясняй. Немедленно.
— Ладно, — Антон тяжело вздохнул и сел за стол. — Людмила Петровна, можно я попрошу вас пока... в зал, что ли?
— Нет, пусть остается, — отрезала Марина. — Мне нужны свидетели, иначе я подумаю, что сошла с ума.
Антон помолчал, собираясь с мыслями.
— Я не искал проекты. Вообще. Совсем.
— Это я уже поняла. Дальше.
— Я просто... устал. Понимаешь? Тридцать лет я работал как проклятый. Сначала в институте горбатился, потом карьеру строил, переработки, стрессы, начальники-идиоты... И когда меня сократили, я подумал: а почему бы просто не отдохнуть?
— На МОИ деньги?! — Марина почувствовала, что сейчас взорвется.
— Не совсем... — Антон замялся.
— КАК ЭТО — НЕ СОВСЕМ?
— Месяц назад умер мой отец.
Повисла тишина. Марина знала, что у Антона был отец, с которым он не общался уже лет двадцать после какого-то жуткого конфликта. Тема была табуированной, и она никогда не лезла.
— Соболезную, — холодно произнесла она. — Но причем тут...
— Он оставил мне наследство. Квартиру в центре и... деньги. Много денег, Марин. Очень много.
Марина почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног.
— Сколько — это «очень много»?
— Двенадцать миллионов рублей.
Людмила Петровна тихо охнула и перекрестилась.
— ДВЕНАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ?! — Марина вскочила так резко, что стул опрокинулся. — И ты... и ты МНЕ НЕ СКАЗАЛ?!
— Марин, ну подожди, я же хотел как лучше...
— КАК ЛУЧШЕ?! Я три месяца одна тянула все расходы! Я отказала себе в новом пальто, потому что думала, надо экономить! Я ела дошираки на работе вместо нормальных обедов!
— Дорогая, я положил деньги в банк под проценты. Мы можем жить на них, не работая вообще! Я все продумал...
— Ты продумал, как обмануть собственную жену?! Как УКРАСТЬ у неё три месяца жизни, заставив её вкалывать, думая, что семья в трудном положении?!
—Я испугался ! — Антон вскочил. — Испугался, что ты спустишь все за год! Я же знаю, как ты любишь шопиться! Сумочки, туфельки...
— Антон, — голос Марины стал ледяным. — Я последний раз покупала сумку ТРИ ГОДА НАЗАД. На распродаже. За две тысячи рублей.
— Но...
— А туфли у меня одни рабочие, если ты не заметил. Которые я уже два раза в ремонт носила.
Антон открыл рот и закрыл. Аргументы закончились.
— Ты решил, что я — транжира. На основании ЧЕГО? — Марина почувствовала, как к горлу подступают слезы. — Я двадцать лет живу с тобой. Я всегда отдавала половину зарплаты в общий бюджет. Я никогда не покупала ничего дорого без твоего согласия. И ты... ты решил, что я спущу двенадцать миллионов на тряпки?
— Марин...
— Знаешь, что самое обидное? Не то, что ты скрыл деньги. Не то, что нанял домработницу и три месяца врал мне в глаза. А то, что ты мне не доверяешь. Совсем. Вообще.
— Я доверяю! Просто...
— Нет, Антон. Не доверяешь. Иначе бы ты пришел и сказал: «Марин, представляешь, нам свалилось наследство, давай решим вместе, что с ним делать». Но ты решил, что твоя жена — глупая транжира, которую надо держать в неведении. Для её же блага.
Людмила Петровна беззвучно встала и попыталась незаметно выскользнуть из кухни.
— Людмила Петровна, задержитесь на секунду, — остановила её Марина. — Антон вам заплатил за этот месяц?
— Да, в пятницу.
— Отлично. Тогда можете быть свободны.
Когда за домработницей закрылась дверь, Марина повернулась к мужу:
— Я ухожу к маме. Надо подумать.Да и ты тоже подумай ...
— Марин, не уходи, давай обсудим...
— Обсуждать нечего. Ты три месяца врал мне. Каждый день. Смотрел мне в глаза и врал. Ты украл у меня возможность выбора — работать мне дальше или, может, наконец-то взять отпуск, о котором я мечтала пять лет. Ты украл у нас обоих возможность ВМЕСТЕ решить, как распорядиться этими деньгами.
— Я идиот, согласен! Но давай не будем рубить с плеча...
— Знаешь, Антон, — Марина устало провела рукой по лицу. — Когда тебя сократили, я ни секунды не сомневалась в тебе. Я была готова тянуть нас обоих сколько угодно. Потому что я тебе доверяла. Любила. Верила.
— И сейчас можешь верить!
— Нет. Не могу. Потому что если ты так легко врал мне три месяца про домашнее хозяйство и деньги, то про что еще ты мне врал? И вообще — знаю ли я тебя?
Она пошла в спальню, начала собирать вещи. Антон стоял в дверях, растерянный и жалкий.
— Марин, ну что мне сделать? Ну прости меня! Я больше не буду!
— Знаешь, в детстве «больше не буду» работает. В сорок пять лет — нет, — она застегнула сумку. — Я завтра приду за остальными вещами. И, Антон... Я позвоню адвокату. Насчет развода.
— Ты же не серьезно?!
— Более чем. Двадцать лет — это много. Но я не собираюсь провести следующие двадцать с человеком, который считает меня идиоткой.
— Я не считаю тебя идиоткой!
— Тогда почему поступил со мной именно так? — Марина взяла сумку. — Подумай об этом.
Через неделю Антон получил письмо от адвоката. Марина подала на развод. Все попытки поговорить, объясниться, извиниться разбивались о её ледяное спокойствие.
— Как ты думаешь , это серьезно? — спросил Антон у своего друга Максима за кружкой пива. — Из-за каких-то денег разводиться?
— Антон, ты дебил, — констатировал Максим. — Дело не в деньгах. Дело в том, что ты обращался с ней как с ребенком. «Я лучше знаю, что тебе нужно». «Я за тебя решу». Мужик, да любая женщина такое не простит!
— Но я же хотел как лучше!
— Дорога в ад, брат, вымощена благими намерениями. И недоверием к собственной жене.
Развод прошел быстро. Марина не стала претендовать на наследство — она вообще отказалась от любых денег, взяв только свою долю в квартире.
— Я могу сама себя обеспечить, — сказала она на последнем заседании у юриста. — В отличие от некоторых.
Последними словами Антона перед тем, как она ушла, были:
— Я действительно любил тебя, Марин.
Она остановилась в дверях, не оборачиваясь:
— Знаешь, Антон, я тоже тебя любила. Но любовь без доверия — это просто красивое слово. Пустое.
...Людмила Петровна до сих пор иногда вспоминает ту историю, рассказывая коллегам по цеху:
— Вот поэтому я всегда говорю: с хозяйками работать надо напрямую! А то мужики могут такого навертеть, что потом разгребать...
А Марина? Марина через полгода познакомилась с Дмитрием, программистом-фрилансером, который с первого дня их отношений показал ей свои банковские счета со словами:
— Вот, смотри. Это все мое. Если мы будем вместе — значит, все общее. Никаких секретов.
Они поженились через год. Антон прислал поздравительную открытку. Марина даже не открыла.
Иногда достаточно одного предательства, чтобы понять: этот человек — не твой. Даже если ты двадцать лет думала иначе.