— Мам а мам , когда вы меня заберёте домой? Я не хочу здесь быть!
— Не знаю, Андрюша. Потом заберу.
— А когда потом? Завтра?
— Нет, не завтра. Не приставай. Мы сейчас уйдём,а ты останешься.
— Но мам...
— Всё, Андрей! Веди себя хорошо. Ты уже большой.Слушайся воспитателей.
Дверь детского дома захлопнулась. Мальчику было семь лет, и он не понимал, почему мама и папа оставили его здесь, среди чужих детей и строгих тётенек в белых халатах. Он стоял у окна и смотрел, как родители садятся в машину и уезжают, даже не обернувшись.
— Андрей Сомов! К тебе пришли!
Сердце мальчика бешено застучало. Он помчался в коридор, представляя, как сейчас увидит маму, как она обнимет его, скажет, что всё это была ошибка, что они забирают его домой навсегда, потому что очень скучали.
— Здравствуй, Андрюша, — воспитательница Вера Николаевна стояла одна, держа в руках маленький пакет. — Мама передала тебе вещи. Сказала, что приедет в следующий раз.
— А где она? Почему ушла и меня не дождалась?
— Понимаешь, она занята очень. У неё дела.
— Какие дела?! Я хочу к маме!
— Тише, тише. Не плачь. Вот, смотри, что она передала тебе — новые носки и печенье.
Андрей швырнул пакет на пол и убежал в спальню, где упал лицом в подушку и рыдал до тех пор, пока не уснул.
Ночью, когда все спали, девятилетний Андрей бесшумно оделся и выбрался через окно первого этажа. Он помнил дорогу домой — шесть остановок на автобусе. Но денег не было, пришлось идти пешком, два часа по тёмным улицам. Ноги горели от усталости, но в груди пылала надежда.
«Они будут так рады! Мама обнимет меня, папа скажет, что я молодец, что нашёл дорогу. И мы снова будем вместе, как раньше».
Он добрался до знакомого подъезда, поднялся на третий этаж. Дверь была та же — коричневая, с царапиной внизу, которую он сам сделал когда-то велосипедом. Андрей глубоко вдохнул и позвонил.
Долго никто не открывал. Потом послышались шаги.
— Кто там?
— Мам, это я! Андрюша! Я пришёл домой!
Дверь распахнулась. Мать стояла в халате, волосы растрёпаны, лицо злое и заспанное.
— Ты что творишь?! Сейчас три часа ночи!
— Мам, я соскучился... Я хочу домой...
— Какой домой?! Ты с ума сошёл? Как ты вообще сюда добрался?
— Пешком. Я помню дорогу. Мам, можно я останусь? Я буду хорошо себя вести, обещаю...
— Виктор! — крикнула мать в глубь квартиры. — Виктор, вставай! Твой сын припёрся!
Отец вышел из комнаты, в одних трусах, потирая глаза.
— Что за чёрт?
— Папа...
— Ты знаешь, сколько нам проблем ты создал? — отец шагнул вперёд, и Андрей инстинктивно отступил. — Воспитатели сейчас там на ушах стоят, наверное! Полицию вызовут!
— Я не хотел... Я просто хотел вас увидеть...
— Замолчи!
Пощёчина была такой сильной, что мальчик упал.
— Виктор,успокойся! Лизу разбудишь!
--Мама , кто... кто такая Лиза? — прошептал Андрей, поднимаясь с пола.
— Не твоё дело. Вставай. Сейчас отвезу тебя обратно.
— Мам, у вас... у вас появился другой ребёнок?
— Я сказала — не твоё дело! Одевайся!
По дороге в детский дом они не сказали ни слова. Мать сдала его дежурной воспитательнице, развернулась и ушла. Андрей больше не плакал. Что-то внутри него сломалось этой ночью. Что-то важное и хрупкое, что больше никогда не срослось.
Прошло четыре года.
— Андрюша, к тебе посетители.
Тринадцатилетний подросток даже не поднял головы от книги.
— Не хочу никого видеть.
— Там... там твои родители. И они не одни.
Что-то в голосе воспитательницы заставило его посмотреть на неё. Вера Николаевна выглядела растерянной и грустной.
Родители стояли в коридоре. Мать держала за руку девочку лет пяти — худенькую, с большими испуганными глазами.
— Здравствуй, Андрей, — отец говорил быстро, не глядя в глаза. — Мы тут... в общем, ситуация сложилась такая . Твою сестру Лизу , мы на время оставляем с тобой. Мы подумали, раз ты тут уже обжился...
— Вы хотите сдать её сюда? — Андрей смотрел на девочку. Она жалась к матери, дрожа всем телом.
— Это временно, — торопливо сказала мать. — Совсем ненадолго. Ты же понимаешь, у нас обстоятельства...
— Какие обстоятельства? Какое временно?
— Не твоего ума дело! — огрызнулся отец. — В общем, смотри за ней тут.Ты же ей старший брат.
— Я? Смотреть? — в голосе Андрея прозвучало что-то страшное. — А вы? Вы кто ? Родители!
— Не ори на нас! Мы как можем...
— Как можете?! Вы бросили меня шесть лет назад! А теперь её! Зачем вы вообще рожали детей?!
— Ты как разговариваешь?! — мать шагнула вперёд, но девочка вцепилась в её руку.
— Мама, не уходи... Пожалуйста, не оставляй меня здесь...
— Лиза, будь умницей. Это ненадолго.
— Нет! Нет, мама! — девочка заплакала, цепляясь за мать.
Андрей видел себя в этом ребёнке. Ту же отчаянную надежду, тот же ужас в глазах. Что-то дрогнуло в его груди.
— Лиза, — он присел рядом с девочкой. — Меня зовут Андрюша. Я твой брат. Я буду рядом с тобой, хорошо? Мы теперь всегда будем вместе!
— Ты... ты не уйдёшь?
— Нет. Я обещаю.
Родители ушли через пять минут, оставив плачущую девочку на руках у брата, которого она видела впервые в жизни.
— Андрюша, смотри! Мне воспитательница дала краски!
— Молодец, Лизочка. Нарисуешь что-нибудь красивое?
— Нарисую нам дом! Где мы будем жить, когда вырастем! Хочешь?
— Обязательно нарисуй.
Два года Андрей растил сестру в стенах детского дома. Он защищал её от старших детей, делился с ней своей едой, когда она не наедалась казённой порцией, рассказывал сказки на ночь, утирал слёзы, когда она плакала, вспоминая родителей.
— Андрюш, а почему мама нас бросила?
— Не знаю, Лиза.
— Мы что-ли плохие?
— Нет. Мы хорошие. Просто... взрослые иногда совершают ошибки.
— Большие ошибки?
— Очень большие.
Родители приезжали дважды за эти два года. Оба раза оставались минут на пятнадцать, приносили дешёвые подарки, обещали скоро забрать, и уезжали. Лиза каждый раз плакала после их визитов, а Андрей злился всё сильнее. Ненависть росла в нём, день ото дня всё больше и больше
— Андрей Сомов, зайди к директору. Срочно.
Шестнадцатилетний Андрей понял по лицу директора, что случилось что-то страшное.
— Садись, Андрюша. Мне нужно сообщить тебе... это очень тяжело...
— Что-то с Лизой?
— Она... умерла . Она просто не проснулась. Врачи сказали, что это порок сердца, о котором никто не знал.
Мир для Андрея перестал существовать.
— Что? Как это могло произойти? Моя Лизонька...
— Мне так жаль, Андрей.
— Где она? Я хочу к ней!
— Андрей, её уже забрала скорая. Я позвонил твоим родителям. Они...
— Что они?!
— Они сказали, что похоронами заниматься им некогда.
Андрей не помнил, как вышел из кабинета. Не помнил, как дошёл до спальни. Помнил только боль — такую острую, что казалось, грудную клетку разрывает изнутри. Лиза. Его маленькая Лизочка, которая рисовала им дом. Которая верила, что он всегда будет рядом.
«Я обещал. Я обещал быть рядом».
На похороны родители не приехали . Андрей стоял у свежей могилы — детский дом оплатил скромные похороны, когда стало ясно, что родители не торопятся.
— Это всё детский дом виноват, — говорил отец по телефону, стоя в стороне, когда они приехали узнать где похоронили Лизу— Там антисанитария. Нужно было следить лучше за детьми.
Мать курила, глядя куда-то в сторону. Она не подошла к могиле. Не пролила ни слезинки.
Андрей стоял и смотрел на них. Смотрел и чувствовал, как внутри всё выгорает дотла, оставляя только чёрную, липкую ненависть.
— Зачем вы пришли? — спросил он тихо.
— Что? — мать обернулась.
— Зачем вы пришли?! Вам плевать было на неё! На нас обоих!
— Не начинай...
— Вы убили её! — Андрей шагнул вперёд. — Если бы она жила дома, с нормальными родителями, её бы проверяли врачи! Её бы любили!
— Да как ты смеешь?! — отец отключил телефон, положил в карман. — Мы дали вам жизнь!
— Дали жизнь?! И что с ней сделали? Выбросили нас, как мусор! А теперь она мёртва! МЕРТВА! И это ваша вина!
— Хватит! Виктор, уходим. Я не буду этого ... слушать.
— Уходите. Уходите и больше никогда не появляйтесь. Но знайте — я вырасту. И я найду способ сделать так, чтобы вы заплатили за то, что сделали с нами.
— Ты угрожаешь нам? — отец шагнул к нему, но Андрей не отступил.
— Это не угроза. Это обещание. Вы загубили две жизни. Мою и Лизы. И я сделаю так, чтобы вы об этом пожалели.
Родители ушли. Андрей остался стоять у могилы до самого вечера, пока воспитательница не пришла за ним.
— Андрюша, пойдём. Холодно уже.
— Вера Николаевна... Как люди могут быть такими? Как можно родить детей и просто... выбросить их?
— Не знаю, милый. Не знаю.
— Я отомщу им. Обязательно отомщу.
— Андрюшенька, месть не вернёт Лизу.
— Знаю. Но, может быть, вернёт мне хоть что-то. Хоть какое-то ощущение, что справедливость существует.
Он ещё долго стоял там, в темноте, глядя на холмик свежей земли. В кармане у него лежал последний рисунок Лизы — дом с красной крышей, где два человечка держались за руки. Подпись внизу гласила: «Я и Андрюша. Наш дом».
Этого дома никогда не будет. Но обещание, данное у могилы, Андрей собирался сдержать. Что бы это ни стоило.
Ему было шестнадцать лет. Впереди была целая жизнь — жизнь, наполненная болью, гневом и жаждой справедливости, которую он называл местью.