В отдельный кабинет ресторана «Пушкин» вошла молодая женщина в платье с цветочками. Светленькая, симпатичная. И с заметно округлившимся животом.
— Познакомьтесь, это Леночка, — торжественно объявил Геннадий. — Она у нас на пятом месяце.
Вера посмотрела на мужа. Потом на девушку. Потом на свекровь, которая сияла как начищенный самовар.
Это был её день рождения. Сорок два года. И это был подарок, который муж готовил целую неделю.
Геннадий уже семь дней суетился и что-то планировал.
— Верочка, в этом году у тебя будет особенный праздник, — загадочно говорил он. — Я приготовил тебе такой подарок, от которого ты просто упадёшь.
— Упаду куда? — уточняла Вера. — Надеюсь, не в обморок.
— Ты будешь счастлива, как никогда. Мама тоже приедет, она в курсе всего.
При упоминании свекрови настроение у Веры слегка портилось, но она старалась не показывать виду. Валентина Степановна была дамой специфической, и за одиннадцать лет брака они с невесткой так и не стали близкими людьми. Хотя нет, это мягко сказано. Они друг друга терпеть не могли, но соблюдали правила приличия.
Вера познакомилась с Геннадием тринадцать лет назад на бизнес-конференции. Она тогда уже была владелицей сети салонов красоты, а он работал менеджером в компании по продаже косметического оборудования. Красивый, обходительный, с приятным баритоном и умением делать комплименты.
— Вы самая яркая женщина в этом зале, — сказал он тогда. — И я не про макияж.
Вера оценила и остроумие, и внешность. Через два года они поженились, несмотря на то что подруги крутили пальцем у виска.
— Верка, он же содержанец классический, — говорила лучшая подруга Надежда. — Ты богатая, он красивый. Математика простая.
— А может, он меня любит?
— Может, и любит. Твои салоны и квартиру на Кутузовском.
Вера тогда обиделась и перестала общаться с Надеждой на целых полгода. Потом помирились, конечно, но тему Геннадия больше не поднимали.
После свадьбы Геннадий работу бросил почти сразу.
— Зачем мне это рабство, если ты прекрасно зарабатываешь? — резонно спрашивал он. — Я лучше буду домом заниматься и тебя поддерживать.
Домом он, правда, не занимался. Была домработница Люся, которая приходила три раза в неделю. Геннадий в основном ходил в спортзал, играл в теннис с такими же обеспеченными мужьями и иногда встречался с друзьями.
— Ты же понимаешь, мне нужно поддерживать связи, — объяснял он. — Это для твоего же бизнеса полезно.
Какая именно польза от его связей была для бизнеса Веры, она так и не поняла за все эти годы. Но не спорила. Любила.
Проблемы начались лет через пять после свадьбы. Вера тогда решила, что пора бы уже и о детях подумать. Ей было тридцать шесть, Геннадию — сорок. Не молодёжь, конечно, но и не старики.
— Давай попробуем, — предложила она однажды вечером. — Я к врачу схожу, провериться.
— Конечно, дорогая, — согласился Геннадий. — Это же прекрасно. Наследник.
Слово «наследник» он произнёс как-то особенно. Вера тогда не придала этому значения.
Она прошла все обследования. Врачи сказали, что у неё небольшие проблемы, но не критичные. Нужно было полечиться, и шансы были хорошие.
— А супругу вашему тоже неплохо бы провериться, — посоветовала врач. — Это же парный танец, так сказать.
Геннадий от обследования отказался наотрез.
— Я здоров как бык, — заявил он. — Это у тебя там что-то не работает, вот и лечись.
Валентина Степановна, узнав о ситуации, тут же примчалась из своего Подмосковья.
— Я так и знала, что ты бракованная, — заявила она невестке прямо с порога. — Генечка мог любую взять, а выбрал тебя. И что теперь?
— Мама, — попытался урезонить её Геннадий.
— Что — мама? Я уже седьмой десяток разменяла, а внуков так и не дождусь. Потому что некоторые работой занимаются вместо того, чтобы семью строить.
Вера тогда промолчала. Она вообще научилась молчать в присутствии свекрови. Так было проще.
Шли годы. Вера лечилась, но результата не было. Геннадий становился всё более раздражительным, а свекровь при каждой встрече не упускала случая напомнить невестке о её «неполноценности».
— В наше время таких в монастырь отправляли, — говорила Валентина Степановна. — Или мужей им разрешали других жён брать.
— Это где же такое было? — не выдерживала иногда Вера.
— В приличном обществе, — отрезала свекровь.
Геннадий на все эти выпады смотрел спокойно и мать не одёргивал. Вера долго пыталась понять почему, а потом перестала.
За год до своего сорокадвухлетия Вера решила пройти полное обследование в хорошей клинике. Не в той, куда ходила раньше, а в дорогой частной, где врачи не торопились и разговаривали с пациентами по-человечески.
— Вера Андреевна, — сказала ей репродуктолог Анна Игоревна после всех анализов. — У вас всё в порядке. Есть небольшие нюансы, но они не критичны и легко корректируются. Если проблема с зачатием существует, то её причина не в вас.
— Как это не во мне?
— А вот так. Вам нужно обследовать мужа.
Вера задумалась. Геннадий категорически отказывался сдавать анализы все эти годы. Может, он чего-то боялся?
— А можно как-то это проверить без его участия? — спросила она.
Анна Игоревна посмотрела на неё с пониманием.
— Есть способы. Неофициальные, конечно. Но если очень нужно знать правду, могу подсказать, как это сделать.
Вера сделала то, на что, как ей казалось, никогда бы не решилась. Дождалась, когда муж утром примет душ, и аккуратно собрала образец с полотенца. Отвезла в частную лабораторию — анонимно, за наличные. Через неделю получила результат.
У Геннадия была абсолютная стерильность. Последствия перенесённого в детстве паротита, как объяснил врач. В народе эту болезнь называли свинкой, и такое осложнение встречалось не так уж редко.
— Он не мог об этом не знать, — сказала Анна Игоревна, когда Вера принесла ей заключение. — Такие вещи обычно выясняются ещё в юности. Либо он никогда не проверялся, либо знал и скрывал.
Вера сидела в кабинете врача и пыталась осмыслить услышанное. Одиннадцать лет. Одиннадцать лет её обвиняли в бесплодии. Свекровь называла бракованной. Муж смотрел с укоризной. А проблема была не в ней.
— И что мне теперь делать? — спросила она.
— Это уже не медицинский вопрос, — ответила Анна Игоревна. — Это вопрос к вашей семье.
Вера не стала ничего говорить мужу. Она вообще решила пока помолчать и подумать. Жизнь научила её не принимать решений на эмоциях.
Заключение она спрятала в сейф в своём офисе. Туда Геннадий точно не полезет — он даже не знал, где этот сейф находится.
Прошло несколько месяцев. Вера работала, Геннадий продолжал жить своей привычной жизнью. Свекровь приезжала раз в месяц и продолжала капать на мозги. Всё шло как обычно.
А потом наступил тот самый день рождения.
— Я заказал столик в «Пушкине», — объявил Геннадий утром. — На семь вечера. Нас будет четверо.
— Четверо? — удивилась Вера. — Кто четвёртый?
— Увидишь. Это сюрприз.
Валентина Степановна приехала к обеду. Выглядела она необычно: причёска, новое платье, даже маникюр свежий. Как будто на праздник собиралась, а не к невестке на день рождения.
— Верочка, я тебе тут конфеты привезла, — протянула она коробку. — С праздником.
Конфеты от свекрови? Это было настолько нетипично, что Вера даже забеспокоилась. Что-то явно было не так.
В ресторан они приехали втроём. Столик был зарезервирован в отдельном кабинете, что тоже показалось странным. Обычно Геннадий любил сидеть на виду.
— Ждём гостью, — объявил он, глядя на часы. — Она должна с минуты на минуту подъехать.
— Какую гостью?
— Сейчас увидишь.
Валентина Степановна сидела с таким видом, будто знала государственную тайну. Она улыбалась и поглаживала скатерть, что выглядело совсем уж странно.
Через десять минут дверь кабинета открылась.
— И с чем мне знакомиться? — спокойно спросила Вера, глядя на беременную девушку.
— Верочка, ты только не нервничай, — заговорила Валентина Степановна. — Мы с Геной всё обдумали. Раз уж у тебя с детками не получается, то Леночка нам поможет.
— Поможет с чем?
— Родит наследника, — просто сказал Геннадий. — А мы его усыновим. То есть ты усыновишь. Формально.
Леночка стояла у двери и переминалась с ноги на ногу. Ей явно было неловко.
— Садитесь уже, — махнула рукой свекровь. — Чего стоять-то.
Девушка села на свободный стул и положила руки на живот.
Вера молчала. Она смотрела на эту картину и пыталась понять, правильно ли она всё расслышала.
— Подожди, — наконец сказала она. — Я хочу убедиться, что правильно поняла. Ты привёл свою беременную любовницу на мой день рождения?
— Она не любовница, — возразил Геннадий. — Это деловое соглашение.
— Деловое соглашение?
— Ну да. Леночка понимает, что ребёнок будет расти в нашей семье. Она получит компенсацию и не будет претендовать на родительские права. Все довольны.
Валентина Степановна кивала с таким видом, будто сын говорил что-то очень разумное.
— А я тут при чём? — уточнила Вера.
— Как при чём? Ты же хотела ребёнка. Вот тебе ребёнок.
— И вы хотите, чтобы я Леночку содержала, пока она беременная?
— Ну разумеется, — вступила свекровь. — Не на улице же ей жить. Мы квартиру ей сняли пока, но это временно. Лучше бы она у вас пожила, под присмотром.
Вера посмотрела на Леночку. Та старательно изучала меню.
— А вы сами-то как к этому относитесь? — спросила Вера девушку.
— Я? — Леночка подняла глаза. — Ну, мне Геннадий Петрович всё объяснил. Что у вас проблемы со здоровьем и вы очень хотите малыша. Я согласилась помочь.
— За деньги?
— Мне обещали квартиру, — честно ответила девушка. — И содержание на время беременности.
Вера откинулась на спинку стула. Она чувствовала себя героиней какого-то абсурдного спектакля.
— То есть план такой: я плачу за всё, усыновляю чужого ребёнка, и все счастливы?
— Почему чужого? — обиделся Геннадий. — Это мой ребёнок.
— Твой?
— Ну да. Кровный. Я же отец.
Валентина Степановна закивала ещё энергичнее.
— Внучок или внучка, — мечтательно проговорила она. — Наконец-то.
Вера посмотрела на мужа очень внимательно.
— Значит, ты отец?
— Конечно я. А кто же ещё?
— И ты абсолютно уверен?
— Вера, не начинай, — поморщился Геннадий. — Я знаю, что это неожиданно. Но пойми, это лучший выход. У тебя будет ребёнок. У нас будет наследник. Все получат то, что хотят.
Вера достала из сумочки телефон и начала что-то искать.
— Ты что делаешь? — напрягся Геннадий.
— Ищу одну бумажку. Я её сфотографировала на всякий случай.
— Какую бумажку?
— Сейчас увидишь. Раз уж у нас тут вечер сюрпризов, то и у меня есть для тебя подарок.
Она нашла нужный файл и протянула телефон мужу.
— Что это? — не понял он.
— Результаты твоего анализа. Ты же никак не хотел сам провериться, вот я и помогла.
Геннадий взял телефон и начал читать. По мере чтения лицо его менялось. Сначала недоумение, потом непонимание, потом что-то похожее на страх.
— Это какая-то ошибка, — сказал он наконец.
— Какая ошибка? — заинтересовалась свекровь. — Дай посмотреть.
Она выхватила телефон и уставилась на экран.
— Что значит «стерильность»? Чья стерильность?
— Гены, — спокойно ответила Вера. — У твоего сына стерильность. Сто процентов. С детства. Последствия свинки, которой он в семь лет переболел.
В кабинете стало очень тихо. Леночка перестала изучать меню и теперь смотрела на Геннадия с растерянным выражением.
— Это неправда, — сказал он. — Ты всё подстроила.
— Гена, ты знал про свинку? — спросила Валентина Степановна.
— Мама, это бред. Она врёт.
— Генка, — голос свекрови стал жёстче. — Я тебя спрашиваю: ты знал?
— Врачи что-то говорили, но это было давно. Я не придал значения.
— Не придал значения?
Валентина Степановна медленно повернулась к Леночке.
— А ты, голубушка, от кого тогда беременная?
Девушка покраснела и снова уставилась в меню.
— Леночка, — очень ласково сказала Вера. — Я понимаю, что вы оказались в неловкой ситуации. Но, может, расскажете нам, кто на самом деле отец вашего ребёнка?
Леночка молчала примерно минуту. Потом подняла голову и посмотрела на Геннадия.
— Вы мне обещали квартиру, — сказала она. — И содержание. Мне всё равно было, кто отец формально. Вы сказали, что хотите ребёнка и готовы платить.
— Подожди, — перебил Геннадий. — Мы же с тобой были вместе. Ты сама говорила, что забеременела от меня.
— Ну да, говорила. Вы же так хотели это услышать.
— В смысле?
Леночка вздохнула.
— Геннадий Петрович, вы мне сразу сказали, что вам нужен ребёнок. Любой ценой. Я подумала, что это отличный шанс решить свои проблемы. Отец ребёнка — мой бывший парень, он исчез ещё до того, как я узнала о беременности. А тут вы с вашими предложениями.
— То есть ты меня обманула?
— А вы меня нет? — парировала девушка. — Вы мне рассказывали, какой вы успешный бизнесмен. А оказывается, вы живёте за счёт жены и сами ничего не зарабатываете. Это мне Валентина Степановна по секрету шепнула, когда вы в туалет выходили в прошлый раз.
Свекровь побагровела.
— Я такого не говорила!
— Говорили-говорили. И ещё сказали, что если рожу мальчика, то меня к наследству допустят. А если девочку — придётся второго рожать.
Вера слушала этот разговор с каким-то отстранённым интересом. Как будто смотрела сериал про чужую жизнь.
— Подведём итоги, — сказала она наконец. — Мой муж, который одиннадцать лет обвинял меня в бесплодии, оказывается, сам бесплоден. При этом он нашёл беременную девушку и решил выдать её ребёнка за своего. А девушка, в свою очередь, решила развести его на деньги. И всё это они организовали на мой день рождения в качестве подарка.
— Это не так, — слабо запротестовал Геннадий.
— А как? Расскажи, мне интересно.
— Я думал, что Леночка правда от меня беременна. Я не знал про эту стерильность.
— Не знал? — Вера подняла бровь. — А почему тогда все эти годы отказывался сдавать анализы? Почему позволял своей маме называть меня бракованной? Почему молчал?
Геннадий не ответил.
— Потому что так было удобно, — продолжила Вера. — Пока виновата была я, ты оставался хорошим. Жертва обстоятельств. Бедный муж с больной женой. А если бы выяснилось, что проблема в тебе — всё бы изменилось, верно?
Валентина Степановна сидела молча. Она переводила взгляд с сына на невестку и явно не знала, что сказать.
— Мама, это всё неправда, — снова начал Геннадий.
— Замолчи, — тихо сказала свекровь. — Просто замолчи.
— Но мама...
— Генка, ты мне ещё в детстве, после больницы, говорил, что врачи ничего серьёзного не нашли. Что всё в порядке. Я тебе верила. Я невестку поедом ела из-за этого. А ты всё знал?
— Я не знал точно. Мне сказали, что шансы маленькие, но они есть.
— Маленькие шансы? — переспросила Вера. — В заключении написано «стерильность сто процентов». Это как «немножко беременна», да?
Леночка тихонько встала.
— Я, пожалуй, пойду, — сказала она. — Мне тут явно делать нечего.
— Сядь, — велела Валентина Степановна. — Ты тоже хороша. Обвела моего дурака вокруг пальца.
— Я не обводила. Он сам всё придумал. Я только согласилась.
— На дармовую квартиру?
— А вы бы отказались?
Вера подозвала официанта.
— Принесите мне, пожалуйста, бокал минеральной воды и счёт.
— Может, желаете что-то заказать из меню?
— Нет, благодарю. Аппетит пропал.
Геннадий попытался взять её за руку.
— Вера, давай поговорим дома. Это всё недоразумение.
— Какое недоразумение? — спокойно спросила она. — Ты одиннадцать лет врал мне. Позволял унижать. Привёл любовницу на мой день рождения. И это недоразумение?
— Она не любовница!
— Да какая разница? Ты хотел, чтобы я взяла чужого ребёнка, записала на себя и растила как своего. При этом думая, что это твой ребёнок от другой женщины. Тебе не кажется, что это немного чересчур?
Официант принёс воду и счёт. Вера расплатилась и встала.
— Куда ты? — забеспокоился Геннадий.
— Домой.
— Я с тобой.
— Нет.
— Вера, мы должны поговорить.
— Мы поговорили. Мне хватит.
Она взяла сумку и пошла к выходу.
— Стой! — крикнул Геннадий и бросился за ней.
Валентина Степановна осталась сидеть за столом. Леночка вертела в руках телефон, явно прикидывая, как теперь выбираться из этой ситуации.
— И что мне теперь делать? — спросила она свекровь.
— Понятия не имею. Рожай своего ребёнка и сама его воспитывай.
— А квартира?
— Какая квартира? Ты видела, чья это квартира? Её. Невесткина. Генка там прописан как муж, и всё. Нечего ему тебе дарить.
Леночка тяжело вздохнула и тоже встала.
— Ладно, бывает, — философски сказала она. — Не в первый раз не везёт.
И вышла из кабинета, не попрощавшись.
Вера ехала домой на такси и думала о том, как странно складывается жизнь. Ещё утром она планировала тихий семейный ужин, а теперь сидит одна в машине и пытается понять, что делать дальше.
Телефон звонил без остановки. Геннадий, свекровь, снова Геннадий. Она сбрасывала все вызовы.
Когда она вошла в квартиру, там было тихо и пусто. Прошла в гостиную, села на диван и просидела так минут двадцать.
Потом достала телефон и позвонила Надежде.
— Надь, ты была права, — сказала она вместо приветствия.
— Насчёт чего? — не поняла подруга.
— Насчёт Геннадия. Тринадцать лет назад.
— И что случилось?
Вера рассказала. Надежда слушала молча, только иногда вставляла междометия.
— Ну ты даёшь, — сказала она наконец. — Это ж надо такое провернуть. А ты как?
— Не знаю пока. Странно себя чувствую.
— Приезжай ко мне.
— Сейчас?
— А когда? Нечего тебе там одной сидеть.
Вера приехала к Надежде через час. Подруга жила в Измайлово, в обычной двухкомнатной квартире, которую получила ещё от бабушки. Работала бухгалтером в небольшой фирме и никогда особо не шиковала, но всегда была рядом, когда нужно.
— Заходи, — Надежда открыла дверь. — Я тут как раз ужин готовила. Будешь?
— Не хочу.
— Поешь всё равно. Тебе силы нужны.
Они сели на кухне. Надежда поставила перед подругой тарелку с котлетами и пюре.
— Ешь и рассказывай подробно.
Вера начала рассказывать. Про анализы, про заключение врача, про сегодняшний вечер. Надежда слушала и качала головой.
— Знаешь, что самое противное? — сказала Вера. — Я ведь его любила. Реально. Все эти годы. Даже когда свекровь меня унижала, я думала, что он просто слабый и не может ей противостоять. Жалела его.
— А он тебя не жалел.
— Выходит, что так.
— И что теперь?
— Разведусь, наверное. Другого варианта не вижу.
— А квартира?
— Моя. До брака куплена. Салоны тоже мои. У него ничего нет.
— Тогда проще.
Геннадий появился на следующий день. Вера как раз собиралась на работу, когда в дверь позвонили.
— Открой, пожалуйста, — попросил он через домофон. — Я забыл ключи.
Вера открыла. Он выглядел помятым, как будто не спал всю ночь.
— Где ты был?
— У мамы.
— Понятно.
Он прошёл в квартиру и сел на диван.
— Вера, нам надо поговорить.
— Говори.
— Я всё обдумал за ночь. Да, я был неправ. Да, я должен был сказать правду. Но это не повод разрушать семью.
— Какую семью?
— Нашу. Мы одиннадцать лет вместе. Это же что-то значит.
— Это значит, что ты одиннадцать лет жил за мой счёт и врал мне в лицо.
— Я не врал. Я просто не говорил всей правды.
— Это одно и то же.
Геннадий встал и подошёл к ней.
— Вера, давай попробуем всё исправить. Я готов измениться. Пойду работать, если хочешь. Буду помогать по дому. Всё, что скажешь.
— А раньше ты почему не хотел?
— Я был глупцом. Признаю.
— И что изменилось?
— Я понял, что могу тебя потерять.
Вера посмотрела на него. Красивый мужчина, ничего не скажешь. Даже после бессонной ночи выглядит неплохо. Ухоженный, подтянутый, с сединой на висках, которая ему даже идёт.
— Гена, — сказала она. — Ты не меня боишься потерять. Ты боишься потерять эту квартиру. И салоны. И машину. И образ жизни, к которому привык.
— Это неправда!
— Правда. Я одиннадцать лет смотрела, как ты живёшь. Ты ни разу не предложил мне помощь, когда я уставала. Ни разу не поинтересовался, как у меня дела на работе. Ни разу не защитил от своей матери.
— Мама просто такая. Она не со зла.
— Она называла меня бракованной. При тебе. А ты молчал.
— Я не знал, что сказать.
— Можно было сказать правду. Что это ты бракованный, а не я.
Геннадий сел обратно на диван и закрыл лицо руками.
— Я не мог, — глухо сказал он. — Ты не понимаешь. Это же моя мать. Она всю жизнь мечтала о внуках. Если бы она узнала, что это из-за меня...
— Она бы что? Перестала тебя любить?
— Она бы меня возненавидела.
— А меня, значит, можно было ненавидеть?
— Это другое.
— Почему другое?
— Потому что ты сильная. Ты всё выдержишь. А я не смог бы.
Вера помолчала.
— Знаешь, что самое обидное? Ты даже сейчас думаешь только о себе. Не обо мне, не о наших отношениях, не о том, что сделал. Только о том, как это всё повлияло на тебя.
— Это не так.
— Это именно так. И поэтому нам не о чем разговаривать.
Вера ушла на работу, оставив Геннадия в квартире. Она понимала, что это, наверное, ошибка, но ей нужно было время подумать.
На работе она вела себя как обычно. Провела совещание, подписала документы, поговорила с управляющими салонов. Никто не заметил, что что-то не так.
После обеда позвонила свекровь.
— Вера, нам надо встретиться.
— Зачем?
— Поговорить. Я хочу кое-что тебе сказать.
— Говорите по телефону.
— Это не телефонный разговор. Давай в кафе где-нибудь. Или я к тебе в офис приеду.
Вера согласилась на кафе. Не хотела, чтобы свекровь приезжала на работу.
Они встретились в небольшой кофейне недалеко от Вериного офиса. Валентина Степановна выглядела непривычно тихой.
— Я хочу извиниться, — сказала она, как только они сели. — За все эти годы.
Вера чуть не поперхнулась кофе.
— Вы хотите извиниться?
— Да. Я была несправедлива к тебе. Обвиняла в том, в чём ты не виновата. Это было подло с моей стороны.
— И что заставило вас прийти к такому выводу?
Свекровь помолчала.
— Я всю ночь думала. И поняла, что Генка меня тоже обманывал. Все эти годы. Он знал про свою проблему, но молчал. А я на тебя набрасывалась.
— Он вам признался?
— Нет. Но я вспомнила кое-что. Когда он в детстве болел, врач говорил с нами о возможных последствиях. Я тогда не придала значения, подумала — пронесёт. А оказалось, не пронесло.
— То есть вы тоже знали?
Валентина Степановна опустила глаза.
— Знала. Но не хотела верить. Проще было думать, что проблема в тебе.
Вера смотрела на свекровь и пыталась понять, что чувствует. Злость? Обиду? Удовлетворение от её признания?
— Почему вы мне это говорите? — спросила она.
— Потому что это правильно. Я была к тебе несправедлива, и ты должна это знать.
— И что дальше?
— Не знаю. Это тебе решать. Если хочешь развестись с Генкой — я пойму. Даже поддержу.
— Поддержите?
— Он тебя не заслуживает. Я это теперь вижу. Ты работала, дом содержала, его кормила-поила, а он только и делал, что требовал и жаловался. Мне как матери стыдно признавать, но это правда.
Вера молчала.
— Ты хорошая женщина, Вера, — продолжила свекровь. — Я тебя недооценивала. Думала: раз богатая и успешная — значит, холодная и расчётливая. А ты просто трудолюбивая. И терпеливая. Слишком терпеливая, наверное.
Вера вернулась домой вечером. Геннадия не было. На кухонном столе лежала записка: «Уехал к маме. Позвони, когда будешь готова разговаривать».
Она не стала звонить.
Следующие несколько дней прошли в странном оцепенении. Вера ходила на работу, возвращалась домой, смотрела телевизор, ложилась спать. Геннадий не появлялся и не звонил. Видимо, мать ему что-то сказала.
На четвёртый день Вера позвонила адвокату.
— Хочу развестись, — сказала она. — Максимально быстро и без скандалов.
— Имущество будем делить?
— Нет. Всё моё, до брака приобретено. Он ничего не получит.
— Тогда это будет несложно. Если супруг согласен и нет несовершеннолетних детей — через месяц через загс. Если будет сопротивляться — через суд, но тоже быстро.
Развод оформили за полтора месяца. Геннадий пытался торговаться, просил денег «на первое время», намекал на какие-то разоблачения. Вера отказала по всем пунктам.
— Живи у мамы, — сказала она ему при последней встрече. — Она тебя прокормит.
— Ты жестокая, — ответил он.
— Нет. Я просто больше не хочу быть доброй за свой счёт.
Валентина Степановна, как ни странно, сдержала слово и не вмешивалась. Даже позвонила один раз, чтобы пожелать удачи.
— Спасибо, что не стала грязью поливать, — сказала она. — Могла бы.
— Не вижу смысла, — ответила Вера. — Он ваш сын. Вам с ним жить.
Через полгода после развода Вера встретилась с Надеждой в том же кафе, где они обычно виделись.
— Ну что, как жизнь? — спросила подруга.
— Нормально. Работаю, отдыхаю. Недавно на море ездила.
— Одна?
— С коллегами. Устроили корпоратив в Турции.
— Отлично. А личная жизнь?
— Никак. Не тороплюсь.
— И правильно, — согласилась Надежда. — После такого нужно в себя прийти.
— Я уже пришла. Просто не хочу пока ничего серьёзного.
— А несерьёзного?
Вера улыбнулась.
— Посмотрим.
Про Геннадия она слышала иногда. Он так и жил у матери, работу толком не нашёл, перебивался какими-то подработками. Валентина Степановна содержала его на свою пенсию и сбережения.
Леночка родила девочку и осталась матерью-одиночкой. Геннадий к ней не имел никакого отношения, хотя какое-то время пытался поддерживать связь. Потом она его отшила, и он отстал.
Вера открыла ещё два салона и начала думать о франшизе. Бизнес шёл хорошо, денег хватало, жизнь наладилась.
На следующий день рождения она устроила себе праздник в лучшем ресторане города. Пригласила Надежду, нескольких коллег и двух подруг по институту, с которыми возобновила общение после развода.
— За тебя! — подняла бокал Надежда. — За то, что ты наконец-то стала собой.
— Я и была собой, — возразила Вера.
— Нет. Ты была женой Геннадия. А теперь ты Вера Андреевна, владелица сети салонов красоты и просто прекрасная женщина.
Вера рассмеялась и чокнулась с подругой.
Через год после того памятного дня рождения Вере позвонила незнакомая женщина.
— Здравствуйте, меня зовут Елена, — сказала она. — Мы с вами встречались год назад в ресторане.
Вера не сразу поняла, о ком речь.
— Леночка? — догадалась она наконец.
— Да, та самая. Простите, что беспокою. Можно мы встретимся?
Они встретились в парке возле Вериного офиса. Леночка пришла с коляской, в которой спала маленькая девочка.
— Красивая, — сказала Вера, заглянув внутрь.
— Спасибо. Это Маша.
Они сели на скамейку.
— Я хотела извиниться, — начала Леночка. — За тот вечер. Это было некрасиво с моей стороны.
— Вы хотели квартиру. Понятное желание.
— Да, но способ был неправильный. Я потом много думала и поняла, что поступила подло.
— Почему вы мне это говорите?
— Не знаю. Наверное, хочу как-то закрыть эту историю. Она меня до сих пор преследует.
Вера посмотрела на девушку. Она выглядела усталой, но не несчастной. Обычная молодая мать с обычными проблемами.
— А отец Маши? — спросила она.
— Появился недавно. Узнал, что у него дочь, и решил участвовать. Мы не вместе, но он помогает.
— Это хорошо.
— Да. Лучше, чем ничего.
Они посидели ещё немного, поговорили о пустяках. Потом Леночка засобиралась домой.
— Спасибо, что согласились встретиться, — сказала она. — Мне стало легче.
— Мне тоже, — ответила Вера.
И это была правда. Она вдруг поняла, что больше не злится ни на Леночку, ни на Геннадия, ни на свекровь. Всё это осталось в прошлом, как странный сон.
Она встала, попрощалась с девушкой и пошла обратно в офис. Впереди было ещё полдня работы, а вечером они с Надеждой собирались на концерт.
Жизнь продолжалась.