29 мая 1953 года два человека стояли на крыше мира. Один держал камеру. Другой не умел ею пользоваться.
Высота 8848 метров — не лучшее место для уроков фотографии. Поэтому на вершине Эвереста есть снимок только одного из покорителей. Тенцинг Норгей попал в кадр. Эдмунд Хиллари — нет.
Но это случилось позже. А началось всё с улыбки.
В 1935 году британский альпинист Эрик Шиптон отбирал носильщиков для экспедиции на Эверест. Перед ним стояли три кандидата из народа шерпов — жителей восточного Непала, привычных к высокогорью. Двое не прошли медкомиссию.
Остался юноша по имени Намгьял Вангди. Двадцать один год, никакого опыта восхождений, низкий социальный статус даже среди своих. Работал слугой в чужом доме в деревне Кумджунг.
Шиптон выбрал его. Позже говорили — из-за улыбки. Красивой, открытой, какой-то солнечной.
Так парень, который не знал точной даты своего рождения, впервые ступил на склоны величайшей горы планеты. Он ещё не был Тенцингом Норгеем. Это имя он возьмёт позже, когда слава найдёт его.
Первая экспедиция оказалась разведывательной. Исследовали маршруты, изучали склоны, составляли карты. Намгьял таскал грузы вместе с другими портерами.
Но ноги запомнили камень. Лёгкие привыкли к разреженному воздуху. Тело научилось работать там, где другие задыхались.
Его стали приглашать снова. И снова. К началу 1950-х годов никто в мире не поднимался на Эверест чаще этого шерпа.
В 1952 году случился перелом. Швейцарцы получили разрешение на восхождение — впервые за тридцать лет непальское правительство допустило на гору не только британцев.
Экспедицию возглавлял Эдуард Висс-Дюнан. А Тенцинг объединился в связку со швейцарским альпинистом Раймоном Ламбером. Они дошли до отметки 8595 метров.
Всего 253 метра до вершины.
Ночь провели в палатке на высоте, где воздуха вдвое меньше, чем на уровне моря. Без спального мешка, в лютую стужу. Ужинали куском сыра. Воду добывали, растапливая снег над пламенем свечи.
Наутро обнаружили — кислород в баллонах замёрз. В «зоне смерти», выше восьми тысяч метров, человек без кислорода долго не протянет. Мозг начинает отмирать, координация нарушается, каждый шаг даётся через боль.
Они всё равно пошли вверх. Иногда ползли на четвереньках.
Непогода остановила их. Спустились живыми — уже победа.
Но что-то изменилось. Тенцинг перестал быть просто носильщиком. Он стал альпинистом. Полноправным участником экспедиции, которому доверяют жизнь.
Британцы это заметили. Когда в 1953 году начали готовить новую попытку штурма, Тенцинга пригласили первым. К тому моменту он знал Эверест лучше любого европейца на планете.
Только вот руководителем назначили не привычного Эрика Шиптона, а полковника Джона Ханта. Военного, жёсткого командира, умеющего управлять большими группами.
А группа действительно оказалась огромной: пятнадцать альпинистов, триста шестьдесят два портера, двадцать шерпов. Четыре с половиной тонны багажа.
Тенцинг получил двойную нагрузку — старшина портеров и полноправный член команды восходителей. Он стал мостом между двумя мирами: европейских джентльменов в твидовых пиджаках и горцев, которые всю жизнь таскали чужие грузы.
В Катманду, перед началом экспедиции, ему выделили койку. Остальные шерпы спали на полу в гараже консульства.
Тенцинг сглаживал конфликты, переводил, объяснял. Он был неграмотным, но свободно говорил на нескольких языках. Дипломатия давалась ему легче, чем чтение.
Выход из Катманду. Разделение на две группы — первая прокладывала путь через ледопад Кхумбу, вторую вели по готовому маршруту. Базовый лагерь на высоте 5455 метров. Затем промежуточные штурмовые лагеря, каждый выше предыдущего.
17 мая преодолели отметку 8500 метров. Дошли до 8750 — всего сто метров до вершины.
Кислород кончился. Вернулись.
Вторую попытку назначили на 27 мая. Но на этот раз наверх пошли только двое.
Эдмунд Хиллари, тридцатитрёхлетний пчеловод из Новой Зеландии, высокий, жилистый, упрямый. И Тенцинг Норгей, тридцатидевятилетний шерп, который видел эту гору в первый раз ещё мальчишкой.
Они двигались через Южное Седло. Спали в палатке на высоте, где каждый вдох — отдельное усилие. Утром 29 мая вышли к вершине.
В 11:30 утра нога человека ступила на высочайшую точку планеты.
Хиллари достал камеру. Тенцинг встал, держа в руках ледоруб с флагами четырёх стран — Великобритании, Непала, Индии, ООН.
Щелчок затвора.
«А теперь вы меня», — попросил Хиллари.
Тенцинг покачал головой. Он никогда не держал фотоаппарат. Не умел. Учить его здесь, на восьмикилометровой высоте, в шестидесятиградусный мороз, при кислородном голодании мозга — безумие.
Поэтому фотографии Эдмунда Хиллари на вершине Эвереста не существует.
Зато существует другое. Тенцинг позже напишет об этом моменте:
«Первым делом мы сделали то, что делают все альпинисты, взойдя на вершину горы: пожали друг другу руки. Но разве можно было ограничиться этим на Эвересте! Я принялся размахивать руками, потом обхватил Хиллари, и мы стали колотить друг друга по спине…»
Они установили на вершине небольшой крест. Тенцинг закопал в снег конфеты — подношение богам гор.
Пробыли наверху пятнадцать минут. Спустились живыми.
Радиограмма из базового лагеря в Катманду. Оттуда — в Лондон. Весть пришла как раз к коронации Елизаветы II. Британская империя ликовала — её подданные покорили крышу мира.
Только вот Тенцинг не был подданным империи.
Он стал национальным героем Непала и Индии. Обе страны осыпали его наградами. Пресса превратила безвестного носильщика в легенду.
В Британии признание пришло медленнее. Но деньги появились быстро.
Через год, в 1954-м, Тенцинг основал Гималайский институт альпинизма в Дарджилинге. Стал его директором. Учил молодых покорителей гор тому, что узнал сам — как дышать в разреженном воздухе, как ставить ногу на лёд, как читать погоду по облакам.
Затем открыл собственную трекинговую компанию. Составлял маршруты для тех, кто хотел увидеть Гималаи, но не собирался умирать.
29 мая он выбрал официальной датой своего рождения. День, когда родился заново — на вершине мира.
В мае 1986 года Тенцинг Норгей умер от кровоизлияния в мозг. Ему было семьдесят два года — или около того, точно никто не знал.
Он завещал кремировать тело в Гималайском институте альпинизма. Там, где учил других подниматься.
Компанию возглавил его сын.
А на вершине Эвереста до сих пор нет фотографии Эдмунда Хиллари. Есть только снимок человека с красивой улыбкой, который когда-то таскал чужие грузы.
И научился летать выше всех.