Глава 7.
Бой в подвале Софии был лишь началом ада. Али вырвал победу у смерти, но судьба нанесла подлый удар в спину. Пока Хазаль ждала его у больничной койки, течение уносило тело того, кто подарил ей зрение...
Ночь впитала в себя остатки надежды, оставив на языке лишь металлический привкус неизбежности. Али стоял под мостом, где тени были гуще всего. Человек, возникший из темноты, не задавал вопросов. Он просто протянул конверт.
Внутри лежал паспорт. Бордовая корочка, тиснение, чужое фото, чужая жизнь.
— Доган Йылмаз.
Имя скатилось с губ, как сухой осенний лист. Неплохое имя для мертвеца.
Али спрятал документ во внутренний карман куртки, ближе к сердцу, которое теперь билось не для него самого, а для той, что осталась за закрытыми дверями операционной.
Он развернулся и шагнул в неизвестность, чувствуя, как старая жизнь осыпается с плеч штукатуркой с разрушенного дома.
***
Поезд разрезал пространство, унося его всё дальше от Стамбула, запаха Босфора и ванили. Колёса отстукивали ритм, похожий на похоронный марш: ту-дух, ту-дух. За окном проносились чёрные силуэты деревьев, похожие на скелеты великанов.
Али замер, уткнувшись лбом в оконную наледь. В отражении на него смотрел невлюблённый мужчина, строивший планы о цветочной лавке. На него смотрел зверь, загнанный в угол.
***
Болгария встретила промозглым ветром и серым небом, низко нависшим над крышами. София казалась городом, лишённым красок, нарисованным простым карандашом на грязной бумаге.
На вокзале его ждали. Чёрный «Мерседес» моргнул фарами. Хищник, приветствующий жертву. Али сел на заднее сиденье. Водитель молчал, и это молчание было красноречивее любых угроз.
Машина петляла по лабиринту улиц, удаляясь от центра, туда, где город скалился разбитыми окнами заброшенных заводов.
Место проведения боя напоминало преисподнюю. Подвальное помещение, пропитанное запахом сырости, дешёвого табака и застарелой крови. Здесь не было лоска официальных рингов. Здесь пахло смертью.
Али шёл по коридору, и каждый шаг отдавался гулким эхом под сводами. Мимо пронесли носилки. На них лежало то, что ещё час назад было человеком. Лицо превратилось в кровавую маску, тело сводили судороги. Санитары спешили, но в их движениях не было жалости только работа мусорщиков, убирающих отходы.
В центре зала, в VIP-ложе, возвышался Керем. Он выглядел здесь чужеродным элементом в своём дорогом костюме, но глаза его горели лихорадочным блеском игрока, поставившего на зеро всё.
— Ты выглядишь нервным, — бросил он, заметив подошедшего Али. — Что случилось?
В этот момент внизу раздался хруст, звук ломающейся кости, от которого желудок сжался в комок. Толпа взревела. Керем наклонился ближе, и от него пахнуло дорогим коньяком и страхом.
— Не бойся своего соперника, Али. Даже не думай о том, как его победить.
Он схватил бойца за лацкан куртки, притягивая к себе.
— Думай о том, как выжить. Здесь нет правил. Ты дерёшься, пока тебя не вырубят или не убьют. Если хочешь вернуться домой будь начеку.
Али посмотрел вниз. Того, упавшего, уже утаскивали с ринга, оставляя на бетоне багровый след.
— Я сделал на тебя ставку, — прошипел Керем. — Проведи хороший бой. Не опозорься.
Гул толпы нарастал, превращаясь в единый, вибрирующий организм, жаждущий зрелищ. Пришло его время.
Али вышел на арену. Свет прожекторов ударил в глаза, ослепляя, выхватывая из темноты искажённые азартом лица. Сотни глаз впились в него. Кто-то желал ему смерти, кто-то молился на его победу ради наживы, но никому не было дела до человека внутри этого тела.
На противоположной стороне возникло движение. Толпа расступилась, пропуская соперника. Он был огромен. Гора мышц, перевитых венами, высотой под два метра. Лысый череп блестел от пота, тело покрывала вязь тюремных татуировок. Взгляд этого гиганта был пуст и страшен — взгляд палача, для которого убийство давно стало рутиной. Люди свистели, приветствуя своего фаворита. Видимо, этот молот перемолол здесь не одну судьбу.
Али поднял голову к VIP-ложе. Керем что-то жарко обсуждал с холеным европейцем в жёлтом галстуке. Европеец, похожий на сытого удава, лениво кивнул, и на губах Керема заиграла змеиная улыбка. Сделка состоялась. Али понял это мгновенно: его продали. Он здесь не для того, чтобы драться. Он здесь, чтобы умереть красиво.
Звуки смолкли. Осталось только тяжёлое дыхание и стук крови в висках.
Соперник шагнул вперёд, возвышаясь над Али, как скала. Он склонил голову набок, рассматривая свою жертву с насмешкой, как букашку, которую вот-вот раздавит каблуком. Протянул огромный кулак, якобы для приветствия.
Али, повинуясь инстинкту спортсмена, потянулся в ответ.
Удар был подлым и молниеносным. Мир перевернулся. Бетонный пол ударил в спину, вышибая воздух из лёгких. Али даже не успел понять, что произошло. В глазах потемнело. Начался бой.
Гигант расхаживал по рингу, раскинув руки, впитывая обожание толпы. Он был уверен, что дело сделано. Но Али не мог позволить себе лежать. Встать. Нужно встать. Ради неё. Он перекатился, пружинисто вскочил на ноги. Боль прострелила челюсть, но ясность вернулась. Это не спортзал. Здесь не будет чести.
Али нырнул под размашистый удар громилы. Серия быстрых, жёстких ударов по корпусу. Бам-бам-бам. Как по каменной стене. Гигант лишь пошатнулся, удивлённо хмыкнув. Удар в солнечное сплетение заставил монстра согнуться.
Надежда вспыхнула слабой искрой. Али замахнулся для удара ногой, чтобы добить, но соперник оказался быстрее, чем выглядел.
Чудовищная сила врезалась в грудь Али. Его отшвырнуло к канатам, которые впились в спину, но не удержали. Он снова рухнул на пол. Шум толпы превратился в рёв прибоя. Они требовали крови. Гигант посмотрел наверх. Керем едва заметно кивнул. Европеец затянулся сигарой, выпуская кольцо дыма. Сценарий был утверждён.
Великан бросился на лежащего Али. Огромные кулаки, похожие на кувалды, обрушились вниз. Али успел перекатиться, уходя с линии ударов. Вскочил. Удар. Ещё удар. Он пытался пробить защиту, нащупать слабое место, но разница в весе была катастрофической.
Тяжёлый ботинок соперника врезался в лицо. Свет погас. Потом вспыхнул снова красным, пульсирующим. Али лежал, чувствуя вкус собственной крови. Горячей, солёной, густой. Она заливала глаза, мешая видеть.
Он попытался подняться, опираясь на локти. Руки дрожали и разъезжались в липкой жиже. Удар. Он снова на полу. Рёбра отозвались хрустом. Дышать стало больно, каждый вдох как глоток битого стекла. Европеец наверху довольно улыбался. Всё шло по плану.
Гигант не спешил. Он наслаждался процессом. Он знал, что жертва никуда не денется. Очередной удар — точный, в висок. Сознание Али начало распадаться на фрагменты. Звуки исчезли. Рёв толпы, хруст ударов, собственное хриплое дыхание, всё утонуло в ватной тишине.
Вместо серого потолка подвала он вдруг увидел небо. Бескрайнее, лазурное небо над морем. Он почувствовал не запах крови, а аромат соли и йода.
Ноги Хазаль чертили дуги над водой. Брызги летели во все стороны, сверкая на солнце, как бриллианты. Она смеялась. Этот смех был чистым, как горный ручей. Он заполнял собой всё пространство, вытесняя боль и страх.
— Али!
Её голос звучал так ясно, будто она стояла рядом. Вот он подхватывает её на руки. Она лёгкая, почти невесомая. Он идёт с ней в воду, чувствуя прохладу волн. Подбрасывает её. Ловит. Они падают вместе, погружаясь в синеву, обнимаясь, становясь единым целым.
— Я хочу видеть твоё лицо, Али. Ты красивый?
Эти слова прозвучали набатом в угасающем сознании. Если он умрёт здесь, она никогда его не увидит, её тьма станет вечной. Он не имеет права умирать. Не сегодня. Не сейчас.
Ярость, холодная и расчётливая, поднялась из глубины души, затапливая боль. Это была не злость боксёра. Это была ярость зверя, защищающего своё потомство. Али открыл глаза. Картинка была мутной, но он видел главное — самодовольную ухмылку гиганта, занёсшего кулак для финального удара.
В тот момент, когда рука монстра пошла вниз, Али сделал невозможное.
Он не просто уклонился. Он взорвался движением. Рука великана рассекла воздух в миллиметре от его головы. Али вскочил. Его тело вспомнило всё, чему его учил Туран, всё, что он вбивал в мышцы годами тренировок.
Серия ударов. Левый, правый, апперкот. Быстро, жёстко, точно в цель.
Громила пошатнулся, в его глазах впервые мелькнуло удивление, сменившееся страхом. Он не ожидал, что мертвец может кусаться.
Али не дал ему опомниться. Прыжок. Удар коленом в подбородок. Звук был страшным, словно лопнул переспелый арбуз. Гигант рухнул на колени, хватаясь за горло.
Али оказался сзади. Захват.
Руки сомкнулись на толстой шее соперника, как стальной капкан. Мёртвая хватка. В неё он вложил всю свою боль, всю ненависть к Керему, к себе, к той роковой ночи пять лет назад. Он душил не человека. Он душил свою судьбу, заставляя её подчиниться.
Гигант хрипел, царапал руки Али, пытаясь разжать захват, но силы покидали его. Огромное тело начало обмякать.
В VIP-ложе Керем побелел. В его глазах ужас вытеснил алчность. Партнер вскочил, опрокинув столик с напитками, и заорал что-то на своём языке, брызгая слюной.
Всё было кончено. Руки соперника безвольно упали. Али держал тяжёлую тушу ещё несколько секунд, чтобы убедиться. Потом разжал пальцы. Тело мешком повалилось на ринг.
Тишина. На секунду повисла абсолютная, звенящая тишина. Никто не мог поверить в случившееся. Давид победил Голиафа. Жертва сожрала хищника. А потом зал взорвался.
Крик был животным, диким. Деньги меняли владельцев, кто-то рвал на себе волосы, кто-то ликовал.
Но Али уже не слышал их. Он стоял, тяжело дыша, сплёвывая кровь на бетон.
Он посмотрел наверх.
Лысый в галстуке был в бешенстве. Он указывал пальцем на Керема, и его лицо перекосило от ярости. Керем пятился, выставив перед собой ладони, пытаясь оправдаться, но было поздно.
Два амбала выволокли Керема в проход, словно мешок с мусором. Тот цеплялся за дверные косяки, его рот был открыт в крике, который тонул в животном реве толпы. Одно мгновение — и фигура человека, который считал себя хозяином чужих судеб, исчезла в людском водовороте. Тьма зала просто поглотила его без остатка.
Али не видел, что случилось дальше, да и не хотел видеть. Затоптали его или пустили в ход ножи. Это больше не имело значения. Счета были оплачены.
Он отвернулся. Ему не было жаль. Внутри выгорело всё, осталась только цель.
Али с трудом перешагнул через канаты. Тело болело так, словно его пропустили через мясорубку, но он был жив. Он выиграл. Долг уплачен. Теперь он свободен.
Ночная прохлада Софии коснулась разгорячённой кожи, словно благословение. Али с трудом переставлял ноги, держась за шершавую стену переулка, но с каждым шагом, отдающим болью в сломанных рёбрах, его спина выпрямлялась.
Улица была пуста и темна, лишь одинокий фонарь на углу мигал, как пульс умирающего, да телефонная будка светилась тусклым жёлтым пятном — единственный маяк в этом океане мрака.
Али пошатываясь, добрался до неё. Дрожащие пальцы, сбитые в кровь о чужую кость, с трудом набрали знакомый до боли стамбульский номер. Гудки... Тягучие, бесконечные гудки, отмеряющие секунды его новой жизни.
— Алло? — женский голос дежурной медсестры прозвучал сухо, по-деловому.
Попытка сглотнуть, но в горле пересохло, словно в пустыне.
— Алло? Говорите.
— Хазаль... — собственный голос был чужим, хриплым скрежетом. — Как прошла операция Хазаль Йылдырым?
Ответ потонул в визге тормозов.
Тишину спящего квартала вспорол звук шин. Чёрный седан, вынырнувший из темноты, как глубоководный хищник, перерезал путь к отступлению. Свет фар ослепил, пригвоздив к месту. Али обернулся, но реакция, спасшая его на ринге, здесь опоздала на долю секунды.
Хлопок дверей. Тени. Их было четверо. Удар был подлым. Не кулаком, а холодной сталью под ребро.
Острая вспышка боли оборвала крик. Ноги подкосились. Кто-то подхватил обмякшее тело, не давая упасть на асфальт, и поволок к открытому багажнику. Мир сузился до запаха бензина, пыли и собственной крови. Крышка захлопнулась с лязгом, похожим на звук забиваемого гвоздя в крышку гроба.
Машина рванула с места. В темноте багажника не существовало времени. Была только тряска, разрывающая рану, и липкое ощущение уходящей жизни. Али не сопротивлялся. Сил не осталось. Перед глазами, в этой душной черноте, стояло лишь одно лицо. Лицо той, ради которой он прошёл через ад.
Остановка. Скрежет замка. Резкий рывок наружу. Холодный ветер ударил в лицо запахом сырости и тины. Шум воды. Где-то внизу, под мостом, равнодушно текла чёрная река.
— Прощай, чемпион, — насмешливый голос, лишённый всякой жалости.
Сильный толчок в спину. Секунда невесомости. Полёт в никуда.
Удар о воду был жёстким, как пощёчина вечности. Ледяной холод мгновенно сковал мышцы, выбивая из лёгких остатки воздуха. Течение подхватило беспомощное тело, закрутило в водовороте, утягивая на илистое дно.
Потоки заливали рот и нос, унося с собой кровь, пот и грехи прошлого. Тьма смыкалась над головой плотным саваном.
Сознание меркло. Но в этой последней вспышке угасающего разума Али увидел не смерть. Он увидел свет. Яркий, ослепительный свет больничной лампы.
В это же самое мгновение, за сотни километров от холодного Дуная, в палате стамбульской клиники дрогнули ресницы.
Телефонная трубка в далёкой будке на набережной Софии так и осталась висеть на проводе, раскачиваясь на ветру. Из неё, в пустоту ночной улицы, доносился взволнованный голос медсестры:
— Алло? Господин? Вы слышите? Операция прошла успешно! Она будет видеть! Алло!..
Но ответом ей была лишь тишина и плеск чёрной воды.
🤓 Благодарю за ваши ценные комментарии и поддержку. Они вдохновляют продолжать писать и развиваться.