2 марта 1917 года в Пскове император подписал бумагу, которая прервала триста лет правления Романовых. Николай передал престол младшему брату Михаилу. Не предупредив. Не спросив.
А на следующий день Михаил тоже отрёкся.
Но начиналось всё совсем не так драматично.
22 февраля царь выехал из Петрограда в Могилёв — в Ставку Верховного главнокомандующего. Рутинная поездка. Дела, совещания, отчёты с фронта. Война шла третий год, и император всё чаще предпочитал расстояние от столичной суеты.
На следующий день, 23 февраля, в Петрограде начались забастовки.
Сначала текстильщицы. Потом к ним присоединились рабочие Путиловского завода. К 24 февраля бастующих было уже двести тысяч. Улицы заполнились демонстрантами с лозунгами «Хлеба!» и «Долой войну!».
Николая известили телеграммой.
Он не вернулся. Вместо этого 25 февраля отправил приказ генералу Хабалову: остановить беспорядки силой. Военной силой.
Хабалов попытался. Войска открыли огонь по демонстрантам на Знаменской площади и Невском проспекте. Десятки погибших. Сотни раненых.
Но это не остановило восстание. Наоборот.
27 февраля взбунтовались солдаты Волынского полка. Отказались стрелять в рабочих. Убили командира. Примкнули к демонстрантам. За ними — Преображенский, Литовский, Московский полки.
К 1 марта на стороне восставших было 170 тысяч солдат Петроградского гарнизона.
Они захватили Арсенал. Раздали рабочим винтовки и револьверы. Выпустили всех заключённых из тюрем «Кресты» и Петропавловской крепости. Столица погрузилась в хаос управляемый только одной силой — Временным комитетом Государственной думы, который возник 27 февраля как попытка удержать хоть какой-то порядок.
А император в это время всё ещё был в Могилёве.
Председатель Думы Родзянко отправил Николаю срочную телеграмму: столица на грани анархии, необходимы немедленные меры. Царь прочитал депешу и назвал её «вздором». Даже не ответил.
Вместо этого приказал распустить Думу.
«Последний оплот порядка», как говорил сам Родзянко. Николай его ликвидировал одним указом.
Только к вечеру 28 февраля до императора стало доходить, что происходит нечто серьёзное. Он решил вернуться в Царское Село, где находилась семья. Сел в поезд.
Но станции впереди уже контролировали восставшие.
Царский поезд не мог проехать привычным маршрутом. Пришлось менять направление. 1 марта Николай прибыл в Псков — штаб Северного фронта под командованием генерала Рузского.
И здесь началась финальная партия.
Рузский уже вёл переговоры с Родзянко. Переписка показывала: генерал выбрал сторону победившей революции. Он поддержал Временный комитет, а не императора. И теперь давил на Николая.
Под этим давлением царь согласился на ответственное министерство — правительство, подотчётное Думе, а не императору.
Но было поздно.
В ночь на 2 марта Родзянко самолично учредил Временное правительство. Затем направил царю ультиматум: отречься от престола в пользу сына Алексея. Регентом при мальчике сделать великого князя Михаила Александровича.
К этому требованию присоединились командующие всех фронтов. Генерал Алексеев с Западного фронта. Генерал Брусилов с Юго-Западного. Генерал Эверт, адмирал Непенин. Все. Без исключения.
Николай оказался один.
Когда 2 марта в Псков прибыли депутаты Думы — Гучков и Шульгин — император заявил неожиданное. Он не станет отрекаться в пользу сына. Алексей слишком болен гемофилией. Мальчик не переживёт разлуки с отцом.
Вместо этого Николай передаёт престол Михаилу.
Депутаты растерялись, но согласились. В 23:40 царь подписал манифест об отречении. Триста четыре года династии Романовых закончились росчерком пера в штабном вагоне.
Михаил узнал об этом постфактум.
Он никогда не хотел царствовать. Не готовился. И главное — не мог принять корону, отнятую у брата силой. 3 марта великий князь тоже подписал отречение. Он согласился принять власть только если её предложит Учредительное собрание.
Монархия пала окончательно.
Что толкнуло Николая на этот шаг? Причин несколько, и они сплелись в тугой узел.
Первое — он физически потерял контроль над столицей. Не постепенно, а стремительно. За пять дней. Когда восстали не просто рабочие, а обученные солдаты с оружием, ситуация стала необратимой. 170 тысяч вооружённых людей против правительственных сил, которые просто растворились.
Второе — император остался без союзников. Не поддержали военные. Министры молчали. Дума требовала отречения. Даже великие князья сочли революцию свершившимся фактом.
А народ? Народ перестал верить царю задолго до февраля 1917-го.
Началось это почти с коронации в 1896 году — давка на Ходынском поле, где погибли полторы тысячи человек, стала мрачным знаком. Потом Русско-японская война 1904-1905 годов с унизительным поражением. Кровавое воскресенье 9 января 1905-го, когда войска расстреляли мирное шествие к Зимнему дворцу.
Распутин при дворе. Слухи о влиянии императрицы Александры Фёдоровны, которую даже обвиняли в шпионаже в пользу Германии — её исторической родины. Затем три года войны с чудовищными потерями, отступлениями, нехваткой боеприпасов.
К февралю 1917-го доверие было полностью исчерпано.
Третье — Николай пытался сохранить монархию хоть в каком-то виде. Он отрёкся не в пользу республики, а в пользу брата. Рассчитывал, что Михаил удержит трон, успокоит страну, избежит гражданской войны.
Но не учёл характер Михаила.
Великий князь был мягким человеком. Не амбициозным. Он прожил жизнь в тени старшего брата и никогда не стремился к власти. Когда ему подсунули корону без предупреждения, в обстановке хаоса и давления — он отшатнулся. Отказался принимать то, что было отнято силой.
Четвёртое — личность самого Николая. Современники описывали его как нерешительного, инертного правителя. Он не обладал волей Петра I или жёсткостью Екатерины II.
В критические дни конца февраля царь просто не отреагировал вовремя.
Когда нужно было вернуться в столицу 23-го числа — он остался в Ставке. Когда требовалось идти на уступки 26-го — он распустил Думу. Когда следовало действовать решительно — он назвал депеши «вздором».
А потом, когда ситуация стала необратимой, пошёл по пути наименьшего сопротивления. Переложил ответственность на Михаила под давлением генералов и думцев.
Пятое — отсутствие выбора к 2 марта. К моменту подписания отречения альтернатив не осталось. Сопротивление означало угрозу жизни семьи. Столица контролировалась восставшими. Армия отвернулась. Ближайшее окружение требовало отречения.
Николай выбрал потерять корону, но сохранить семью.
Как показали события 1918 года — не получилось ни то, ни другое.
Император подписал манифест, рассчитывая на милость революции. Он думал, что отречение спасёт Россию от распада и кровопролития. Что брат справится лучше. Что династия уцелеет хоть в урезанном виде.
Вместо этого через год не стало ни монархии, ни самого Николая с семьёй.
А всё решилось в одном вагоне. В Пскове. За несколько часов. Когда мягкий по характеру человек столкнулся с ситуацией, требующей железной воли.
И не выдержал.