Вика ехала через весь город в пятничной пробке и думала – ну вот она и закроет эту страницу. Три месяца прошло с развода. Три месяца она собиралась забрать свои вещи из той квартиры, где когда-то пахло её духами и кофе по утрам. Олег не звонил, не напоминал. Вика тоже молчала. Зачем?
Они разошлись тихо, почти беззвучно – без скандалов, битой посуды и громких слов.
Сначала Вика ревела, потом злилась, потом привыкла. На работе завал, начальница Лариса Сергеевна стала особенно придирчива – то отчёт не так, то сроки поджимают. «Вика, вы вообще собираетесь работать или у вас личная жизнь важнее?» – холодно роняла она, глядя поверх очков.
А сегодня Вике вдруг стало легко. Просто взяла и написала Олегу: «Завтра заеду за вещами. Будешь?» Он ответил быстро: «Буду. Приезжай к шести».
Вот она и ехала. В джинсах и старой куртке. Без макияжа почти. Зачем? Перед кем красоваться?
Подъезд. Третий этаж. Знакомая дверь с облупившейся краской – Олег всё собирался покрасить, да так и не собрался. Вика нажала звонок.
Шаги. Щёлкнул замок.
Дверь открылась.
И Вика замерла.
На пороге стояла Лариса Сергеевна. В домашнем халате. С чашкой кофе в руке.
– А, Виктория, – произнесла начальница спокойно, как будто встретила её не у порога квартиры бывшего мужа, а у себя в кабинете. – Проходите. Олег сейчас выйдет.
Время как будто остановилось.
Вика стояла и смотрела. На халат. На чашку. На привычный жест – Лариса Сергеевна откинула волосы со лба, как делала это каждое утро на планёрках.
«Это что? Это как?!»
Мысли запутались, слова застряли где-то в горле. А Лариса Сергеевна уже отходила вглубь квартиры, небрежно бросив через плечо:
– Ваши вещи в прихожей. Мы собрали.
Мы собрали.
И тут Вика поняла. Поняла всё сразу – и почему Олег решил расстаться так внезапно, и почему Лариса Сергеевна последние полгода смотрела на неё с каким-то особенным выражением. Не жалость. Не презрение. Скорее, превосходство.
– Вик, привет, – Олег вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. Обыденно. Буднично. – Ну что, забирай. Всё в пакетах.
Он даже не смутился.
Вика взяла пакеты молча. Руки тряслись – от злости, от стыда, от того, что хотелось что-то сказать, но слова разбегались, как тараканы при свете.
Она вышла из квартиры. Спустилась по лестнице. Села в машину. И только тогда разрыдалась.
«Начальница. С моим мужем».
Нет, уже не мужем. Бывшим.
Но всё равно – как?! Когда?! И главное – как она теперь будет приходить на работу?!
В понедельник Вика шла в офис, как на казнь. Каждый шаг давался с трудом. В лифте сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони. «Спокойно. Просто работай. Делай вид, что ничего не знаешь».
Но она знала. И Лариса Сергеевна знала, что она знает.
На планёрке начальница была подчёркнуто вежлива. Профессиональна. Даже улыбнулась пару раз – натянуто, формально. А Вика сидела и чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой ком.
– Виктория, – обратилась к ней Лариса Сергеевна под конец совещания, – задержитесь на минутку.
Коллеги разошлись. Они остались вдвоём.
– Я понимаю, что ситуация неловкая, – начала начальница, складывая бумаги в аккуратную стопку. – Но давайте договоримся сразу: личное – отдельно, работа – отдельно. Вы профессионал. Я тоже. Не будем смешивать.
Вика кивнула. Что ещё оставалось?
– Хорошо, – выдавила она.
– Вот и замечательно, – Лариса Сергеевна улыбнулась. – Тогда к пятнице жду от вас отчёт по новому проекту. Полный анализ, рекомендации.
Вика моргнула:
– Но это же, это три дня всего. Обычно на такое неделю даёте.
– Обычно, – согласилась начальница, – но сейчас горит. Справитесь?
Это не был вопрос.
Следующие недели превратились в какой-то абсурдный спектакль. Лариса Сергеевна была корректна, холодна, безупречно вежлива – и именно это сводило с ума. Никаких открытых придирок. Никаких скандалов.
Просто давление.
То сроки сократят. То задачу добавят. То на совещании вскользь заметят: «Виктория, вы как-то бледно выглядите. Может, отдохнуть?» – с такой интонацией, будто намекают: не справляешься, да?
А Вика работала. Больше всех. Дольше всех. Приходила первой, уходила последней. Делала всё идеально – чтобы не придрались, чтобы не было повода.
И понимала: её держат не потому, что ценят. Её держат, чтобы она видела. Каждый день видела, что проиграла.
Вечерами Вика приходила домой и садилась у окна с бокалом вина. Смотрела на город. Думала.
«Они вместе. Спят в той же постели, где я спала. А я что? Сижу здесь. Боюсь потерять работу».
Чего, собственно?
Подруга Настя говорила в телефон:
– Вик, да брось ты эту работу! Найдёшь другую!
– Куда я пойду? Мне тридцать два. Опыт есть, но рекомендацию она мне не даст. А без рекомендации...
– А с ней ты что, жить будешь? Вика, это же унижение!
Вика вспоминала тот вечер – халат, чашку кофе, спокойное «мы собрали». Вспоминала взгляд Ларисы Сергеевны – взгляд победительницы. Вспоминала Олега, который даже не смутился. Не извинился.
Как будто Вика была ничем и никем. Просто неудобным моментом, который надо пережить.
И вот в один из таких вечеров – был конец октября, дождь стучал по стеклу – Вика вдруг поняла.
Она боится не потерять работу.
Она боится признать, что её использовали. Что весь этот год – и последние месяцы брака, и первые месяцы после – она была пешкой. А главное – она боялась, что если уйдёт сейчас, то это будет выглядеть как бегство. Как поражение.
«Но ведь я уже проиграла, – подумала Вика. – Что я пытаюсь доказать? Кому?»
На следующий день было общее собрание. Все собрались в конференц-зале. Обсуждали квартальные результаты.
И вот Лариса Сергеевна вдруг остановилась на Викином отчёте:
– Виктория, поясните, пожалуйста, почему в таблице на седьмом слайде расхождение в цифрах?
Вика подняла глаза. Все смотрели на неё.
– Какое расхождение? – переспросила она тихо.
– Ну вот здесь, – Лариса Сергеевна ткнула указкой в экран. – Две тысячи триста и две тысячи триста пятьдесят. Что из этого верно?
Вика глянула. Да, была небольшая неточность – техническая, несущественная. Раньше такое просто поправили бы молча.
– Это опечатка, – сказала Вика. – Верная цифра – две тысячи триста. Сейчас исправлю.
– Опечатка, – повторила начальница. – Понятно. Коллеги, обратите свое внимание – даже в мелочах нужна точность. Виктория, будьте внимательнее.
И вот тут что-то щёлкнуло.
Вика посмотрела на Ларису Сергеевну. На её идеальную укладку. На строгий костюм. На холодную улыбку.
И подумала: «А мне уже. всё равно».
После собрания Вика вернулась на своё рабочее место. Села. Включила компьютер. Посмотрела на экран – почта, таблицы, отчёты, дедлайны.
Всё то же самое, что и вчера. И позавчера. И месяц назад.
Только вот смысла больше не было.
Она открыла новый документ. Написала: «Заявление об увольнении по собственному желанию».
Вика поставила подпись. Распечатала. Взяла лист в руки.
И вдруг стало так легко, что захотелось рассмеяться.
«Вот и всё. Вот так просто».
Она встала. Прошла по коридору – мимо коллег, мимо кулера, мимо доски с корпоративными достижениями. Остановилась у двери кабинета Ларисы Сергеевны.
Постучала.
– Войдите.
Вика вошла. Закрыла за собой дверь.
Лариса Сергеевна сидела за столом, просматривая какие-то бумаги. Подняла глаза – спокойно, без эмоций.
– Слушаю вас, Виктория.
Вика протянула заявление.
Начальница взяла лист. Пробежала глазами. Брови слегка приподнялись – удивление? Или раздражение?
– Увольнение? – переспросила она. – Вы серьёзно?
– Вполне.
– Виктория, – Лариса Сергеевна отложила заявление в сторону, – может поговорим как взрослые люди? Если вас что-то не устраивает в рабочем процессе, мы можем это обсудить. Если нагрузка слишком большая...
– Дело не в нагрузке, – перебила Вика.
– Тогда в чём?
Вика посмотрела ей в глаза. Прямо. Долго.
– Вы прекрасно понимаете, о чем я , – Вика усмехнулась. – Последние два месяца вы давили на меня.
– Я просто требую качества работы.
– Нет, – Вика покачала головой. – Вы требуете, чтобы я знала своё место. Вы с моим бывшим мужем. А я здесь, под вашим контролем.
Повисла тишина.
Лариса Сергеевна откинулась на спинку кресла. Сложила руки на столе.
– Виктория, вы драматизируете. Личное и профессиональное…
– ...нельзя смешивать, – закончила Вика. – Да, я помню. Вы мне это уже говорили. Только вот почему-то именно после того случая всё и изменилось. Странное совпадение, правда?
Лариса Сергеевна чуть прищурилась:
– И что же вы теперь собираетесь делать? Уйти в никуда? Без работы, без перспектив?
– Не в никуда, – Вика улыбнулась. – Просто отсюда.
– Наивно, – бросила начальница. – Рынок труда сейчас не прощает ошибок. Вы пожалеете.
– Может быть, – кивнула Вика. – Но жалеть я буду о своём решении. А не о том, что позволила кому-то играть со мной в эти игры.
Она развернулась к двери.
– Виктория!
Вика обернулась.
Лариса Сергеевна встала. Выпрямилась. В глазах – что-то новое. Не злость. Не презрение.
Уважение? Или просто осознание, что контроль ускользает?
– Вы понимаете, что без моей рекомендации вам будет сложно найти достойное место?
– Понимаю, – Вика пожала плечами. – Но знаете что? Я лучше буду искать работу, чем каждое утро просыпаться с мыслью, что иду туда, где за счет меня самоутверждаются.
Она открыла дверь.
– Отработаю две недели, как положено. Все текущие проекты передам. Потому что, отличаясь от некоторых, я умею разделять личное и рабочее.
И вышла.
Коридор встретил её обычным шумом – принтеры, разговоры, звонки телефонов. Вика шла к своему столу, и внутри разливалось странное ощущение.
Она села за компьютер. Открыла список задач. Начала разбирать – что нужно доделать, что передать, что закрыть.
Коллега Маша, сидевшая рядом, покосилась на неё:
– Вик, ты чего такая? Что случилось?
– Уволилась.
– Что?! – Маша едва не подпрыгнула. – Ты серьёзно?!
– Серьёзнее некуда.
– Но куда? У тебя что-то уже есть на примете?
– Пока нет, – Вика пожала плечами. – Но будет.
Маша смотрела на неё во все глаза – с восхищением, с ужасом, с непониманием.
– Вика, ты что, с ума сошла?! Сейчас же кризис, работу найти нереально!
– Найду, – спокойно сказала Вика. – Или не найду. Но здесь я больше не останусь.
Она снова посмотрела на экран – отчёты, графики, цифры. Всё то, во что она вкладывала силы последние годы.
И подумала: «А ведь я – хороший специалист. Просто забыла об этом. Думала, что без этой работы я никто. Что без мужа и начальницы я не справлюсь».
Но справится.
Как пить дать, справится.
Прошло четыре месяца.
Вика сидела в светлом офисе новой компании – молодая команда, никакой токсичной атмосферы. Зарплата чуть меньше, чем на старом месте, зато каждое утро она шла на работу без тяжести в груди.
Без этого унизительного ощущения, что ты – пешка в чужой игре.
Телефон завибрировал – сообщение от Маши:
«Вик, ты не поверишь! Лариса Сергеевна и твой бывший разошлись. Скандал на весь офис – она его выгнала. Говорят, он её обманывал. Представляешь?!»
Вика прочитала. Усмехнулась. Отложила телефон.
Странно, но ни злорадства, ни удовлетворения не было. Просто пустота. Как будто это касалось каких-то чужих людей из далёкой жизни.
А ведь когда-то она думала, что Олег – это навсегда. Что работа у Ларисы Сергеевны – это стабильность, которую нельзя терять.
Оказалось – можно.
И ничего не рухнет.
Когда она уходила из того офиса, коллеги говорили: «Ты с ума сошла. Пожалеешь».
Не пожалела.
Когда она писала заявление, Лариса Сергеевна смотрела на неё с холодным превосходством – мол, куда ты денешься, всё равно вернёшься.
Не вернулась.
А Олег вообще не понял, что произошло. Для него Вика так и осталась той тихой, удобной женой, которая проглотит всё что угодно.
Но она больше не проглатывала.
Вика достала телефон. Открыла сообщение от Маши. Набрала ответ:
«Жаль их обоих. Но это уже не моя история».
Отправила.
Встала. Вышла на улицу.
Дождь закончился.
Вика улыбнулась – себе, городу, этому странному, непредсказуемому миру.
Всё будет хорошо.
Друзья, не забудьте подписаться, чтобы не пропустить новые публикации!
Рекомендую почитать: