— Ты думаешь, раз сама всё построила, то теперь хозяйка? Ошибаешься! В нашем доме твои деньги давно расписаны! — Светлана Петровна сказала это так, будто читала приказ по части, и даже не потрудилась снять сапоги на коврике.
Анна молча посмотрела на мокрые следы на паркете и только потом подняла глаза.
— Сапоги снимите, — спокойно сказала она. — У меня пол не резиновый.
— Ой, началось… — Алексей фыркнул и развалился на пуфике в прихожей, как у себя в комнате. — Тётя Аня у нас сегодня строгая.
— Я не “тётя”, — Анна не повысила голос. — Я Анна. И это моя квартира.
— “Моя квартира”, — передразнила Светлана Петровна и шагнула в гостиную, не спрашивая разрешения. — Ну давай, собирайся, поговорим.
Игорь стоял позади матери, плечи опущены, глаза бегают. Анна отметила это автоматически — как бухгалтер отмечает дырку в отчёте: вроде мелочь, а потом из неё вырастает катастрофа.
— Поговорим, — кивнула Анна. — Только быстро. У меня завтра рабочий день, и я не хочу слушать спектакль до ночи.
— Спектакль? — Светлана Петровна уселась на диван и закинула сумку на подлокотник, как флаг. — Спектакль — это то, что ты устроила неделю назад у меня за столом.
— Я устроила разговор, — Анна пожала плечами. — А вы устроили привычку жить за мой счёт.
Алексей хмыкнул:
— Слышь, Игорь, ну ты видел, да? Как она разговаривает.
— Я вижу, — Анна повернулась к нему. — И я вижу ещё кое-что: ты снова пришёл не с “привет”, а с руками, которые уже тянутся в чужой карман.
— Да ты вообще… — Алексей хотел вскочить, но Светлана Петровна подняла ладонь, как дирижёр.
— Анна, — сказала она сладко, но глаза были жёсткие. — Давай без твоих этих словечек. Мы пришли по делу.
— Отлично. Какое дело?
— Ремонт. — Светлана Петровна произнесла слово с такой важностью, будто речь о спасении страны. — Трубы. Проводка. В ванной течёт.
— И? — Анна чуть наклонила голову.
— И ты оплачиваешь, — спокойно продолжила свекровь. — Потому что ты у нас “деловая”. Потому что у тебя фирма. Потому что ты в семье самая обеспеченная.
Игорь кашлянул, будто хотел вставить что-то мягкое, но не рискнул.
— Стоп, — Анна сказала тихо. — Давайте сразу называть вещи своими именами. Вы не “обсуждать” пришли. Вы пришли поставить меня перед фактом.
— Перед фактом тебя поставила жизнь, — резко ответила Светлана Петровна. — Мы не молодеем. А Игорь — мой сын.
— И?
— И сын обязан помогать матери.
— Сын — да, — Анна посмотрела на Игоря. — А я тут где?
— Ты его жена, — свекровь улыбнулась. — Значит, и ты тоже.
Анна усмехнулась.
— Хорошо. Тогда по вашей логике: Алексей тоже обязан помогать матери.
Алексей мгновенно оживился:
— Не сравнивай. Я сейчас в поиске.
— В поиске чего? — Анна не отставала. — Новых людей, которые будут оплачивать твою жизнь?
— Да что ты пристала? — Алексей вспыхнул. — У меня работа нестабильная.
— А у меня, думаешь, стабильная? — Анна кивнула на папку документов на столе. — Я сама её сделала стабильной. Не мама мне её подарила, не брат мне клиентов принёс.
Игорь наконец поднял глаза.
— Ань, ну правда… у мамы там… тяжело.
— Игорь, — Анна сказала ровно. — Ты сейчас не “ну правда”. Ты сейчас или говоришь чётко, что это твоя ответственность как сына, или признаёшь, что ты прячешься за меня.
— Я не прячусь.
— Тогда скажи матери: “Мам, я помогу, но это будет из моей зарплаты”. Скажи.
Игорь молчал.
Светлана Петровна улыбнулась шире — будто поймала.
— Вот видишь, — сказала она Анне. — Он мужчина. Он понимает, что семья — общее.
— Он понимает, что вы на него давите, — спокойно сказала Анна. — А он не умеет сказать “нет”.
— Это ты давишь, — вдруг рявкнул Алексей. — Ты его строишь!
— Алексей, — Анна повернулась к нему. — Если бы я его “строила”, вы бы тут сейчас не сидели.
Свекровь хлопнула ладонью по колену:
— Хватит! Анна, ты слышишь меня? В нашем доме деньги — общие. И не надо тут выделываться. Ты живёшь с моим сыном, значит, всё, что у тебя есть, — это тоже семейное.
— Уточню, — Анна кивнула. — “Семейное” — это моя работа, мои бессонные ночи и мои кредиты, которые я закрывала сама?
— Ну не начинай про свои кредиты… — Светлана Петровна раздражённо махнула рукой.
— Почему “не начинай”? — Анна улыбнулась уже без тепла. — Это как раз важно. Я помню, как отец лежал в больнице, и я считала мелочь на лекарства. Игорь тогда где был?
Игорь дернулся:
— Ань, не надо…
— Надо. — Анна подняла брови. — Где ты был?
— Я… я работал.
— Работал — и молчал. Как сейчас.
Светлана Петровна подалась вперёд:
— Ты сейчас хочешь сказать, что мой сын плохой?
— Я хочу сказать, что ваш сын удобный. Для вас. И опасный для меня.
Алексей прыснул:
— Опасный? Ты прям кино насмотрелась.
— Опасный тем, что он может согласиться на всё, — Анна не отвела взгляд от Игоря. — А потом сделать вид, что “так вышло”.
Игорь сжал кулаки.
— Я не делаю вид!
— Тогда скажи, — Анна выдержала паузу, — почему за последние три месяца со счёта уходили переводы на карту Алексея?
Алексей на секунду замер.
— Какие переводы? — быстро спросил он.
Анна достала телефон, открыла банковское приложение.
— Вот. Даты. Суммы. “Лёша”.
Игорь побледнел.
— Ань… — пробормотал он.
— Ты хотел, чтобы я не заметила? — спросила Анна тихо. — Или ты думал, что бухгалтер не умеет смотреть выписку?
— Это я… я потом хотел сказать.
— Когда? — Анна не подняла голос, но в комнате стало тише. — Когда у вас снова “трубы” и “проводка” и “срочно”?
Светлана Петровна резко встала.
— Это ты сейчас меня обвиняешь?
— Я сейчас называю факты, — Анна положила телефон на стол. — Вы сказали: “в нашем доме деньги расписаны”. Так вот, вы их уже расписали без меня.
— Это семья! — свекровь почти закричала.
— Семья не ворует, — Анна сказала прямо. — Семья не устраивает тайные переводы.
— Какие “ворует”, ты с ума сошла? — Алексей вскочил. — Игорь сам переводил!
Анна повернулась к нему:
— Сам — потому что вы его продавили. А он, вместо того чтобы сказать “нет”, выбрал обман.
Игорь шагнул ближе:
— Ань, я не хотел тебя злить. Там просто… Лёше надо было…
— Лёше всегда “надо”, — Анна кивнула. — То подарок, то “зарплату задержали”, то “сложно”.
— Да что ты привязалась?! — Алексей рванулся к столу. — Ты думаешь, ты тут королева?
— Я думаю, — Анна встала, — что я взрослый человек и не обязана содержать чужую взрослую семью, которая привыкла брать и обижаться, когда им не дают.
Светлана Петровна резко развернулась к Игорю:
— Скажи ей! Скажи, что она оборзела!
Игорь смотрел в пол.
— Игорь, — Анна сказала спокойно, но внутри у неё всё звенело. — Ты сейчас выбираешь. Не меня против мамы. А правду против привычки.
— Ань…
— Ты переводил?
— Переводил.
— Почему?
— Потому что… — он сглотнул. — Потому что мама сказала: “ты мужик, решай”. И я… решал.
Анна кивнула, как будто услышала приговор.
— Хорошо. Тогда слушайте все. — Она посмотрела на них по очереди. — Ремонт я не оплачиваю. Переводов больше не будет. И в мой дом вы приходите только по приглашению.
— Ага, сейчас! — Алексей усмехнулся. — Ты думаешь, ты одна тут решаешь?
— Да, — Анна сказала просто. — Потому что это моя квартира.
— Игорь тут живёт! — Светлана Петровна повысила голос. — Значит, он имеет право!
— Он имеет право жить. Не имеет права раздавать мои деньги и впускать в мой дом тех, кто меня за человека не считает.
Игорь резко поднял голову:
— Ты мне сейчас условия ставишь?
— Я ставлю условия жизни без обмана, — ответила Анна. — Хочешь без условий — иди туда, где тебя будут устраивать. К маме.
Свекровь схватила сумку.
— Пошли, — бросила она Алексею. — Тут разговора нет.
Алексей встал, но перед выходом наклонился к Анне:
— Ты ещё пожалеешь.
Анна улыбнулась устало:
— Я жалею только о том, что раньше вас не раскусила.
Они вышли. Игорь остался на секунду в прихожей, будто хотел что-то сказать, но не смог. Дверь хлопнула так, что дрогнула люстра.
Анна стояла в тишине и слушала, как в подъезде затихают шаги. И думала не о свекрови даже. А о том, что самое страшное — не их наглость. Самое страшное — Игорь и его “потом хотел сказать”.
Через неделю было слишком тихо. Никто не звонил. Никто не просил. Анна даже поймала себя на том, что ждёт: вот-вот, сейчас грянет. Январь тянулся серым мокрым шнуром, батареи шипели, квитанции приходили одна за другой.
И грянуло в субботу вечером.
В дверь ударили так, будто кто-то перепутал её квартиру с офисом управляющей компании.
— Открывай! — голос Светланы Петровны был уже не сладкий. — Мы пришли решать вопрос по-нормальному!
Анна не торопилась. Она медленно поставила чайник, выключила ноутбук, убрала со стола документы. И только потом открыла — на цепочку.
На площадке стояли Светлана Петровна, Алексей и Игорь. У Игоря лицо было напряжённое, как у человека, который идёт не домой, а на разборку.
— Ну что, — Светлана Петровна прищурилась. — Мы тут посоветовались. И решили, что ты слишком много на себя берёшь.
Анна открыла дверь шире, но цепочку не сняла.
— Говорите.
— Ты думаешь, раз сама всё построила, то теперь хозяйка? — свекровь повторила свою фразу, но теперь уже с удовольствием. — Ошибаешься. В нашем доме твои деньги давно расписаны.
— Прекрасно, — Анна кивнула. — Тогда назовите сумму. Интересно послушать ваш прайс.
Алексей усмехнулся:
— О, пошло-поехало.
— Сумма, — повторила Анна.
Светлана Петровна сказала сухо:
— Двести тысяч. На ремонт. И не тяни.
Анна даже не сразу поверила.
— Двести?
— Да. Игорь уже согласен.
Анна медленно повернулась к мужу:
— Ты согласен?
Игорь сделал шаг вперёд:
— Аня, это не так…
— Ты согласен? — повторила она, не моргая.
Игорь выдохнул:
— Маме правда надо. И Лёше… тоже. Там…
— Там что? — Анна прищурилась. — Лёше опять “там”?
Алексей вспыхнул:
— Не твоё дело!
— Моё, — Анна сказала спокойно. — Потому что вы пришли в мой дом за моими деньгами.
Светлана Петровна качнула головой, как будто объясняла несмышлёному ребёнку:
— Анна, ты пойми. Игорь — муж. Значит, у него право голоса.
— Он может голосовать в своей жизни, — ответила Анна. — В моей — нет.
Игорь резко поднял голос:
— Хватит! Ты не можешь так разговаривать с моей матерью!
Анна усмехнулась:
— А ты можешь так жить со мной? Тайные переводы, требования, “мама сказала”?
— Мы семья! — выкрикнул Игорь. — Должны помогать!
Анна смотрела на него спокойно и вдруг почувствовала, что внутри всё стало очень холодно и очень ясно.
— Тогда ответь, — сказала она тихо. — Ты меня любишь или мои деньги?
Игорь замер. Светлана Петровна шевельнулась, будто хотела подсказать, но Анна подняла ладонь.
— Не подсказывайте. Пусть сам.
Игорь молчал. И этим молчанием сказал больше любого крика.
Анна сняла цепочку и распахнула дверь.
— Проходите, — сказала она. — Только разговор будет другой. Сейчас вы мне покажете телефоны.
Светлана Петровна отшатнулась:
— Ты что, совсем?
— Телефоны, — повторила Анна. — Я хочу увидеть переписку, где “двести тысяч”, где “расписали”, где “Игорь согласен”.
— Да кто ты такая, чтобы… — Алексей рванулся.
Анна глянула на него так, что он осёкся.
— Я человек, который платит. И который больше не будет платить слепо.
Игорь опустил глаза и вдруг тихо сказал:
— Ань, не надо…
— Надо, — Анна кивнула. — Потому что я подозреваю, что вы уже не только просите.
И в этот момент Анна увидела на тумбочке в прихожей тонкую папку с бумагами. Чужую. Не её.
— Что это? — спросила она, и голос у неё стал очень ровный.
Светлана Петровна сделала вид, что не слышит.
Анна подошла, раскрыла папку — и увидела распечатку договора на кредит. Своё имя. Её паспортные данные. Её подпись… которая выглядела слишком знакомо, слишком аккуратно.
Анна медленно подняла глаза на Игоря.
— Это что?
Игорь побледнел.
— Ань… я…
— Это кредит на меня? — Анна почти шепнула. — На моё имя?
— Ну… не совсем…
— Игорь, — Анна сказала тихо, но в этой тишине было хуже крика. — Ты сейчас скажешь правду. Иначе дальше будет не “семейный разговор”. Дальше будут заявления и экспертиза.
Игорь сглотнул и выдавил:
— Мама настояла. Сказала, что ты всё равно не дашь. А надо было срочно закрыть… там…
— Закрыть что? — Анна не моргала.
— Долги Лёши.
Алексей резко вскочил:
— Да не ори ты на него!
Анна повернулась к Алексею медленно:
— Ты… влез в долги — и теперь на мне кредит?
— Да это временно! — Алексей заорал. — Отдам!
— Как ты “отдаёшь” всегда? — Анна кивнула. — Словами.
Светлана Петровна подняла подбородок:
— Мы семья. Мы решаем вместе.
Анна посмотрела на неё и вдруг улыбнулась — сухо, без радости:
— Решаете вы. А платить должна я. Понятно.
И вот с этой секунды разговор в их “семье” перестал быть разговором. Он стал точкой, после которой назад уже нельзя. И Анна это понимала очень ясно, так же ясно, как цифру в итоговой строке баланса.
И она сказала:
— Всё. Садитесь. Сейчас мы будем решать, как вы отсюда выходите. И как вы возвращаете мне мою жизнь.
И они сели — напряжённо, зло — а Анна уже знала, что следующая часть будет последней: либо она сломается, либо сломает их привычку жить за чужой счёт…
— Значит так, — Анна положила папку на стол, рядом поставила телефон, включила диктофон и даже не стала это скрывать. — Я предупреждаю: разговор записывается.
Светлана Петровна возмутилась:
— Ты что себе позволяешь?!
— Я позволяю себе защищаться, — Анна кивнула. — Вы уже позволили себе оформить бумагу на моё имя.
Игорь сидел, будто ему под ноги бросили бетон.
— Анна, — он говорил тихо, — я не хотел.
— Ты не хотел, но сделал, — Анна смотрела прямо. — Теперь по пунктам. Кто нашёл кредит?
Светлана Петровна фыркнула:
— Да что ты как следователь!
— Кто? — Анна повторила.
Игорь выдавил:
— Мама.
— Кто подал мои данные?
— Я… — Игорь опустил голову. — Я дал.
— Кто подписал? — Анна наклонилась чуть вперёд. — Это ведь не моя подпись.
Светлана Петровна резко поднялась:
— Сядь, Игорь. Не говори лишнего!
Анна усмехнулась:
— Поздно. Лишнего уже сделали.
Игорь дрожал. Потом выдавил:
— Я подписал… как смог.
Анна кивнула, как будто отметила галочку.
— Отлично. Значит: подделка подписи, незаконное оформление кредита. Дальше два варианта. Первый: вы сами закрываете кредит в ближайшие дни и пишете расписку, что это было сделано без моего согласия. Второй: я иду в полицию, в банк, делаю экспертизу подписи, и дальше уже будет не “семейное”.
Алексей вскочил:
— Да ты совсем?! Ты нас посадить хочешь?!
— Я хочу, чтобы вы перестали жить так, будто я ваш кошелёк, — Анна не повысила голос. — И чтобы вы наконец поняли, что за дела бывают последствия.
Светлана Петровна подошла ближе, лицо у неё стало злым:
— Ты думаешь, ты сильная? Ты просто жадная. Игорь тебя терпел, потому что ты кормила.
Игорь вздрогнул:
— Мам…
— Молчи! — рявкнула она. — Я говорю правду. Она тебя унижает.
Анна спокойно спросила:
— Игорь, ты правда считаешь, что я тебя унижаю?
Игорь молчал.
Анна кивнула:
— Понятно.
Алексей вдруг сменил тон, стал “умный”:
— Слушай, Ань, ну давай нормально. Мы же можем всё решить без скандала. Ты закрываешь сейчас, а мы потом…
— “Потом” — это слово, которое у вас означает “никогда”, — Анна перебила. — Мне не надо “потом”. Мне надо сейчас: либо вы закрываете, либо я иду официально.
Светлана Петровна села обратно, как на совещание.
— Хорошо, — сказала она. — Давай торговаться.
— Мы не торгуемся, — Анна ответила. — Мы устраняем ущерб.
Игорь наконец поднял глаза:
— Аня, я правда думал, что так проще.
— Проще кому? — Анна спросила без злости, устало. — Тебе проще жить без конфликтов с мамой? Так ты выбрал конфликт со мной.
— Я не выбирал…
— Ты выбрал молчание. А молчание — это тоже выбор.
Светлана Петровна вдруг выдала спокойно, будто заранее приготовила:
— Ты не пойдёшь никуда.
Анна подняла брови:
— Это почему?
— Потому что ты боишься позора. У тебя фирма. Клиенты. Репутация. — Свекровь улыбнулась. — Мы тоже умеем говорить.
Анна послушала, кивнула, будто услышала прогноз погоды.
— Вот оно. Значит, вы не просто просите деньги. Вы угрожаете.
— Я предупреждаю, — Светлана Петровна сказала мягко.
— А я информирую, — Анна спокойно ответила. — Я уже отправила копии этой бумаги своему юристу. И если со мной что-то начнёт происходить на работе — это станет отдельной историей.
Алексей хмыкнул:
— О, юрист. Напугала.
Анна посмотрела на него:
— Лёша, ты в курсе, что кредит на моё имя — это не “хитрость”, а уголовка?
— Да кто тебя тронет…
— Банку всё равно, кто “тронет”. Банку нужны деньги. А полиция будет разбираться, кто решил подписывать за меня.
Игорь резко встал:
— Хватит! — крикнул он неожиданно, так что все вздрогнули. — Хватит давить!
Светлана Петровна повернулась к нему:
— Ты на кого голос поднял?
— На всех, — Игорь тяжело дышал. — На себя тоже. Мам, ты меня загнала. Я… я уже сам не понимаю, что делаю.
Анна тихо спросила:
— Ты готов это исправлять? Не словами. Делами.
Игорь кивнул, как человек, который наконец увидел стену.
— Готов.
Светлана Петровна зашипела:
— Игорь, ты что, против матери?
Игорь посмотрел на неё устало:
— Мам, я не против тебя. Я против того, что ты считаешь нормальным лезть в нашу жизнь и в Аннины деньги.
Светлана Петровна побледнела, потом резко сказала Анне:
— Вот чего ты добилась. Разрушила семью.
Анна спокойно ответила:
— Семью разрушил обман. Не мои слова.
Алексей шагнул к двери, бросил через плечо:
— Я ничего вам не должен.
Анна повернулась к нему:
— Ты должен банку. И должен мне — вернуть украденное спокойствие. Но если не хочешь по-человечески, будет по закону.
Алексей дёрнулся, но промолчал. И это молчание было уже не наглое — нервное.
Анна взяла телефон, набрала номер банка.
— Алло, здравствуйте. У меня вопрос по кредитному договору… — она говорила намеренно громко, чтобы слышали все. — Да, на моё имя. Нет, я договор не подписывала. Да, хочу оставить обращение и запросить копии документов…
Светлана Петровна вскочила:
— Ты что творишь?!
Анна не отрывала трубку от уха:
— Я возвращаю контроль.
Игорь стоял рядом, не вмешивался. И этим впервые за долгое время сделал то, чего Анна от него ждала: не предал.
Когда звонок закончился, Анна посмотрела на всех и сказала:
— Завтра мы идём в банк. Вместе. Игорь идёт со мной. Вы, Светлана Петровна, если хотите — идёте тоже. И вы объясняете, как ваши “семейные решения” оказались в бумагах.
— Я никуда не пойду, — свекровь прошипела.
— Тогда пойдёт заявление, — Анна кивнула. — И дальше уже не видно будет, кто куда хотел или не хотел.
Игорь тихо сказал:
— Мам, лучше пойти.
Светлана Петровна посмотрела на него так, будто он ударил её.
— Я тебя растила…
— Ты меня растила, — Игорь кивнул. — Но ты меня не учила отвечать за последствия. Аня сейчас учит. Поздно, но учит.
Свекровь схватила сумку.
— Я не буду сидеть и слушать этот позор, — бросила она и пошла к выходу.
Анна остановила её ровным голосом:
— Ключи.
Светлана Петровна обернулась:
— Какие ключи?
— Ключи от моей квартиры. Если они у вас есть.
Свекровь на секунду замерла, потом достала связку и швырнула на тумбочку.
— Держи. Подавись.
Анна подняла ключи, убрала в карман.
— Спасибо.
Алексей потоптался, будто хотел что-то сказать, но ушёл вслед за матерью. Дверь хлопнула.
Остались Анна и Игорь.
Игорь сел, уронил голову в ладони.
— Аня… я… я не знаю, как до этого дошло.
Анна смотрела на него долго. Внутри было не облегчение даже — усталость, как после длинной болезни.
— Дошло так, Игорь, — сказала она тихо. — Ты всё время хотел, чтобы было “тихо”. И ради этой тишины соглашался на грязь.
— Я боялся конфликтов.
— А получил войну, — Анна кивнула. — И знаешь, что самое обидное? Я бы помогла. Но честно. С цифрами. С условиями. С пониманием, кто за что отвечает. А вы выбрали обман.
Игорь поднял глаза:
— Ты уйдёшь?
Анна не ответила сразу. Потом сказала очень спокойно:
— Я уйду, если ты ещё раз выберешь их “как-нибудь” вместо моего “по-честному”.
— Я не выберу, — быстро сказал Игорь.
— Это не обещание. Это проверка, — Анна встала. — Завтра банк. Потом — расписка. Потом — консультация с юристом. Потом — семейный разговор, но уже без твоей мамы. И, Игорь… ты отдельно решаешь вопрос со своим братом. Я не буду больше в этом участвовать.
Игорь кивнул. И в этот кивок было впервые похоже на взрослое согласие, а не на привычное “лишь бы никто не ругался”.
На следующий день они действительно пошли в банк. Светлана Петровна не пришла. Зато пришло официальное обращение, запросили документы, назначили проверку. Игорь подписал бумагу, что действовал без согласия Анны. Юрист Анны сказал коротко:
— Если банк подтвердит подделку подписи, у вас сильная позиция.
Вечером Игорь вернулся домой и сказал глухо:
— Мама звонила. Орала. Сказала, что я “не сын”.
Анна пожала плечами:
— А я кто была для неё? Кошелёк. И когда кошелёк закрывается — его сразу ненавидят.
Игорь сел рядом, тяжело вздохнул.
— Я хочу всё исправить. Но я… я реально боюсь, что ты меня не простишь.
Анна посмотрела на него и ответила честно:
— Я не знаю, прощу ли. Но я знаю другое: я больше не буду жить в доме, где мои деньги “расписаны” без меня.
Игорь кивнул. И впервые — не спорил.
Через месяц кредит закрыли: часть вернул Игорь из своей зарплаты, часть — банк признал спорной после экспертизы и проверки документов. Светлана Петровна перестала звонить Анне и переключилась на сына, но тот уже не брал трубку каждый раз. Алексей исчез, как исчезают люди, когда им больше нечего взять.
В январе Анна впервые за много лет легла спать раньше полуночи. И перед тем как выключить свет, сказала себе тихо, почти без пафоса:
— Всё. Теперь я не “удобная”. Теперь я — нормальная.
Конец.