— Ты что, хочешь, чтобы мы зимой эту магазинную химию ели?!
Сережа держал мешок с семенной картошкой у крыльца так, будто это был мешок с золотом. Он смотрел на меня с искренним непониманием...
Я молча положила на грязный садовый стол большой бухгалтерский калькулятор.
Сережа замер с мешком на плече. В его взгляде читалось искреннее непонимание: жена, ты чего? Май на дворе, люди уже вовсю копают, соседи с шести утра на грядках.
А мы только приехали, и вместо того чтобы переодеваться и хватать ведра, я сдуваю пыль со старого пластикового стола.
Достаю эту громадину с крупными кнопками.
— Лен, ты чего уселась? — спросил он, чуть набычившись.
— Три мешка в багажнике. Семенная, элита! Прорастет, пока мы тут прохлаждаемся.
Я посмотрела на свои руки. Маникюр я вчера сделала короткий, без покрытия. Знала, куда еду. Но тут поясница напомнила о себе — просто от одного вида этих джутовых мешков.
— Поставь мешок, Сережа, — сказала я тихо.
Он не двигался.
— И сядь. Нам надо поговорить.
Цифры против лозунгов
Он недовольно крякнул, опустил нашу драгоценную «элиту» на крыльцо, но садиться не стал. Стоял надо мной, как памятник Труженику, и всем своим видом показывал: время уходит, земля сохнет.
— О чем говорить-то? Сажать надо! — в голосе зазвенели те самые нотки.
Нотки паникера, уверенного в одном: если мы не закопаем в землю тридцать килограмм клубней, то зимой неизбежно останемся без еды.
— Мы двадцать лет сажаем, — я нажала кнопку «ON», экранчик загорелся тусклым серым светом.
— И каждый год одно и то же. «Свое — это святое», «земля кормит». А я вот вспомнила ноябрь прошлого года. Ты помнишь ноябрь, Сереж?
Он отмахнулся:
— Ну прихватило спину, с кем не бывает. Возраст.
— Не «прихватило», — я говорила спокойно, хотя внутри все кипело.
— Я две недели встать не могла. Я до туалета по стенке ползала. А теперь давай посчитаем. Просто цифры. Без эмоций.
Мой палец завис над клавишами.
— Бензин. Мы ездим сюда каждые выходные, чтобы поливать, окучивать, жуков твоих любимых травить. Туда-обратно — 150 километров. За сезон набегает тысяч на пять, не меньше. Пишем: 5000.
Клац-клац. Цифры высветились на экране. Сергей фыркнул, достал пачку.
— Дальше. Навоз. Ты же у нас химию не признаешь, тебе натуральное подавай. Машина навоза в этом году сколько? Три тысячи? Плюс торф.
— Ну, Лен, это же вклад! — он сел, задымил нервно.
— Это же земля, она ухода требует. Ты чего мелочишься?
— Я не мелочусь, я считаю себестоимость, — отрезала я.
— Плюс три тысячи. Итого восемь.
Чек из тумбочки
— А теперь самое интересное. Мой курс уколов в ноябре. Невролог платный, потому что в поликлинику не пробиться. МРТ, сами препараты, мануальщик... Я чек нашла в тумбочке вчера. Десять тысяч четыреста рублей.
— При чем тут это?! — вспыхнул он.
— При том, Сережа! — я впервые повысила голос.
— Спина у меня «отстегнулась» именно на этой грядке, когда мы торопились докопать перед дождями. А, это прямые затраты на производство картофеля.
Он молчал.
— Плюс твои от давления, которые ты горстями пьешь, когда перегреешься в парнике. Еще две тысячи накинем. Скромно.
Я нажала кнопку «=».
Золотой урожай
— Итого: двадцать тысяч рублей с хвостиком. Это цена нашего урожая. Сколько мы собрали в прошлом году? Мешков пять? Килограмм двести?
Я быстро разделила сумму на двести.
— Сто рублей за килограмм, Сережа. Сто! И это я еще наш труд не считала. Если бы нам платили по часам, тут вообще золотые слитки вышли бы.
Я подняла на него глаза. Он смотрел на калькулятор с ненавистью, будто это был личный враг.
— В супермаркете за углом картошка мытая, ровная, лежит по сорок рублей. Мытая! Бери и вари. А мы с тобой все лето на грядках, чтобы получить продукт в два с половиной раза дороже. Да еще и грязный, кривой и наполовину изъеденный проволочником.
Я сделала паузу.
— Мы что, богачи такие, чтобы так переплачивать?
И тут его прорвало.
— Ты... ты что сравниваешь?! — он вскочил, чуть не опрокинув стул.
— В магазине — это пластмасса! Там одна химия! Пестициды, нитраты, ее же есть невозможно, она мылом пахнет! А тут свое, родное, без яда!
Он набрал воздуха:
— Ты здоровьем детей рискнуть хочешь? Ради чего? Ради того, чтобы на диване полежать?
Диван невозврата
Это был запрещенный прием. «Лень» и «здоровье детей» — два его любимых козыря.
Раньше я бы начала оправдываться. Суетиться. Мне бы стало стыдно — и правда, мать ленится, семья отраву ест.
Но сегодня я смотрела на него и видела не заботливого отца семейства. Я видела упрямого мальчика, который боится, что у него отберут любимую игрушку — его «страдания во имя семьи».
— Здоровьем, говоришь? — я медленно встала.
Поясница снова дернула, но я выпрямилась во весь рост.
— Мое здоровье, в расчет не берем? Моя спина — это так, издержки производства?
— Не утрируй! — махнул он рукой.
— Потихоньку будем, не надрываясь...
— Нет, Сережа. «Потихоньку» не получится. Ты сам знаешь: начнешь — не остановишься. Трава попрет, жуки полетят, засуха ударит. Мы заложники этой плантации. Хватит.
Я взяла со стола калькулятор и подошла к перилам веранды.
Внизу, за сеткой рабицей, на своем участке копошился сосед Николай. Фермер. У него трактор, у него наемные рабочие, у него все по уму.
— Я не буду сажать, — сказала я.
Сергей поперхнулся дымом:
— В смысле? А семенная куда? Выкинуть?! Пять тысяч коту под хвост?
— Не выкинуть, — я обернулась и посмотрела ему прямо в глаза.
В этот момент решалось всё. Или мы снова впрягаемся в это ярмо. Или я смогу приезжать на дачу с книжкой, а не с корсетом для поясницы.
— Мы ее отдадим. Прямо сейчас.
Сделка на миллион (нервных клеток)
Муж смотрел на меня так, будто я предложила продать родню.
— Кому отдадим? Зачем? — он даже пачку выронил.
— Коле, — я кивнула на соседский участок.
— У него трактор простаивает, он вчера говорил, что сорт обновить хотел, а цены кусаются. А у нас «элита».
Я не стала ждать новой порции криков про «хозяйственность». Просто спустилась с крыльца и подошла к забору.
— Николай! — крикнула я.
Сосед разогнулся, вытер лоб кепкой. Сергей семенил следом. Бормотал что-то про то, что «баба с возу», но я видела — ему интересно.
В нем боролись два чувства: привычка страдать и простое любопытство.
— Коль, дело есть, — я перешла сразу к сути.
— У нас три мешка «Синеглазки». Сортовая, крупная. Сами сажать не будем — здоровья нет. Заберешь?
Николай щурился. Посмотрел на Сергея, который топтался рядом с виноватым видом, потом на меня.
— Продаете? Или так?
— Бартер, — улыбнулась я.
— Мы тебе сейчас семенную, три мешка. А ты нам осенью — три мешка едовой. Крупной, отборной. С твоего поля. Ты же все равно трактором сажаешь, тебе эти три мешка лишними не станут. А нам спины ломать не надо.
Повисла тишина.
Я слышала, как где-то далеко жужжит бензокоса. Как шумит ветер в старых яблонях. Сергей открыл рот, чтобы возразить — мол, невыгодно, три мешка на три мешка! Мы же ухаживали бы, выросло бы больше!
Но я наступила ему на ногу. Легонько, но чувствительно.
Он промолчал. А в голове у него, я уверена, щелкал тот самый калькулятор.
Три мешка осенью — это нам на всю зиму хватит, да еще детям останется. И все это — даром. Без бензина, без навоза, без моих уколов.
— «Синеглазка», говоришь? — Николай почесал подбородок.
— Хороший сорт. А чего сами-то?
— Спина, Коля. Не казенная, — честно сказала я.
— Ну так что? По рукам?
Сосед усмехнулся, глянул на свои бескрайние (рядом с нашими шестью сотками) угодья.
— Тащите. Мешки-то хоть крепкие?
Газон вместо каторги
Передача груза состоялась через пять минут. Мы с Сергеем переправили через забор нашу драгоценную «элиту». Николай, кряхтя, уволок их в сарай.
Когда мы вернулись на веранду, Сергей сел. Он долго смотрел на пустой багажник. Потом на непаханое поле, где уже весело зеленел пырей.
— И что теперь? — спросил он растерянно.
— Просто... сидеть?
В его голосе была такая пустота, будто я отняла у него смысл жизни. И мне на секунду стало его жалко. Он ведь не со зла. Нас так воспитали: если не упахался — то и не, не отдохнул. Если спина не ноет — день прожит зря.
— Зачем сидеть? — я достала из сумки пакет.
Я купила его еще зимой, втайне от него. На пакете была нарисована сочная, изумрудная трава. «Газон спортивный, неприхотливый».
— Посеем газон, Сереж. Прямо поверх всего. И купим шезлонг.
Я увидела, как у него дернулся глаз при слове «газон», и поспешила добавить:
— А тебе выделим вот тот пятачок у бани. Два на два метра. Посадишь там укроп, петрушку, лучок. И пару кустов помидоров, так и быть. «Для души», чтобы с грядки сорвать и сразу в салат. Согласен?
Он покрутил пакет в руках. Хмыкнул.
— Газон... Косить же надо будет.
— Косить - не копать, — парировала я.
— Купим триммер легкий, будешь гулять с ним раз в две недели. Красота же!
Сальдо в нашу пользу
Прошло три месяца. Август.
Я лежала в том самом шезлонге, который мы купили на сэкономленные «картофельные» деньги. Спина не болела — вообще. Я читала детектив и пила холодный домашний лимонад.
Сергей копошился у бани. Свои «два на два» он возделывал с ювелирной точностью. Укроп стоял стеной, помидоры краснели на ветках, как игрушки на елке.
Он был занят, он был при деле, он «добывал еду». Но вечером он не лежал с давлением, а жарил шашлык и насвистывал под нос.
За забором затарахтел трактор. Николай начал копку ранних сортов.
Сережа поднял голову, прислушался.
— Работает Колька, — сказал он с ноткой превосходства.
— Пыль, шум... А мы тут как белые люди.
Я скрыла улыбку за книгой.
— Кстати, Лен, — он подошел ко мне, вытирая руки о фартук.
— Я тут посчитал... Если мы на следующий год газон продлим до той яблони, то можно будет еще и качели поставить. Как думаешь?
Я посмотрела на него поверх очков.
В глазах мужа не было ни паники, ни страха голодной зимы. Только спокойный расчет человека, который вдруг понял: картошку можно купить. А вот время, когда ты просто смотришь на облака и ничего не должен земле — его не купишь ни за какие деньги.
— Думаю, отличная идея, Сереж, — сказала я.
— Только давай сначала дождемся наших трех мешков от Коли. Чтобы уж точно убедиться, что моя бухгалтерия сошлась.
Но я знала: она уже сошлась. Впервые за двадцать лет сальдо было в нашу пользу.
Я смотрела на ровную зеленую лужайку перед домом и понимала одно. Иногда лучший урожай — это не центнеры еды в подвале, а сохраненная поясница. И муж, который научился отдыхать.
А вы считаете свою «дачную бухгалтерию»? Или для вас свой урожай бесценен, сколько бы сил он ни стоил?
P.S. А если ваш муж НЕ поверит цифрам?
Подписывайтесь, если тоже выбираете отдых.