Глава 2.
Погрузившись в мягкость кровати, Бехлюль отдался воспоминаниям, словно нырнул в омут прошлого. Как же он был счастлив в тот день, когда Бихтер сама подарила ему поцелуй! Казалось, сердце замерло в блаженном оцепенении от счастья. Глаза в глаза, любимая женщина, его мечта была так близка, что он чувствовал тепло ее дыхания, мог коснуться рукой ее обожаемого лица. Тот поцелуй стал искрой, воспламенившей его любовь, когда все тормоза отказали и пути назад уже не было. Он понимал, что нельзя, осознавал, что расплата неминуема, что это предательство по отношению к дяде, но остановить бушующую стихию чувств было выше его сил. Он не смог… Не существовало человека счастливее его во всем мире, когда Бихтер позвонила и призналась в любви. И даже навязанный выпускной, где он выступал в роли эскорта Нихаль, не омрачил его восторга. Как же тоскливо ему было там, но один-единственный звонок любимой, ее нежные слова, и он вновь воспарил на крыльях счастья. Их украденные поцелуи после его возвращения из Тегерана… Рискуя всем, она пробиралась в его комнату, и в эти мгновения они были по-настоящему счастливы. Матч Бюлента, откровенный разговор, который вновь напомнил им, что они не могут существовать друг без друга, что они – одно целое. Их первая близость… Сколько женщин было в его жизни, не счесть, но ни с одной из них он не испытывал такого единения душ и тел. Только с Бихтер ему не нужно было надевать маску, играть роль, она любила его таким, какой он есть, со всеми его недостатками и слабостями. "Счастье, мое счастье, где же ты? Что я натворил со своей жизнью, с жизнью любимой женщины?" Слезы безудержным потоком хлынули из глаз Бехлюля, он не стыдился их, оплакивая свою потерянную любовь, принесенную в жертву им же самим, его надуманным страхам и сомнениям. Домик в Риве… С какой нежностью он выбирал его, обустраивал для любимой женщины, мечтая о тихом пристанище, где им не нужно будет прятаться, лицемерить. Так, тоскуя по дорогим сердцу моментам их счастливой жизни, он уснул. И впервые ему приснилась Бихтер. Она шла ему навстречу, озаряя все вокруг своей лучезарной улыбкой. Но как только он протянул руку, чтобы коснуться ее, она начала таять, растворяться в воздухе. Он звал ее, молил о прощении, но ее образ, словно дымка, взмыл в черное небо и исчез, а мир вокруг погрузился во тьму. Бехлюль проснулся в холодном поту, сердце бешено колотилось от необъяснимой тревоги. Нестерпимо захотелось услышать ее голос, и он, повинуясь внезапному порыву, взял телефон и набрал ее номер впервые за время этого злосчастного круиза. Замер в ожидании, но в ответ услышал лишь бесстрастный голос автоответчика: "Абонент выключен или находится вне зоны доступа". Сердце сковал лед. Тяжелый осадок от сна не отпускал. Он решил, что если завтра Бихтер не ответит, то он свяжется с Бюлентом и осторожно расспросит его о Бихтер.
Допив кофе, Бехлюль решился набрать номер Бихтер. И снова, словно заезженная пластинка, в трубке звучало одно и то же: абонент выключен или вне зоны доступа. Измученный бесцельным скитанием по лайнеру, он опустился за столик и заказал еще чашку кофе, чувствуя себя разбитым и опустошенным. Взгляд невольно приковался к экрану телевизора, транслировавшего новость о крушении пассажирского самолета. В памяти тут же всплыл безумный перелет на вертолете в Азербайджане, посадка в Тегеране, и, наконец, долгожданное возвращение домой. Он увидел ее… Бихтер, идущую навстречу, такую нереальную в своей красоте. Она не шла, а словно летела, едва касаясь земли, походка легкая и грациозная, улыбка – особенная, глаза – лучистые от любви. В тот миг для него не существовало ничего и никого вокруг: ни головы Элиф на его плече, ни дяди на переднем сиденье. Он видел только ее, свою Бихтер. Из омута воспоминаний его вырвал бесстрастный голос диктора, объявившего об окончании поисковых работ. Среди пассажиров числилось пятеро пропавших без вести из тридцати находившихся на борту. Затем последовала просьба к родственникам обращаться за информацией по указанным телефонам, и побежали фамилии погибших и пропавших. Бехлюль машинально впился взглядом в экран, пытаясь осмыслить происходящее. И вдруг, как удар молнии, – знакомое до боли имя и фамилия: Бихтер Йореоглу. От неожиданности он опрокинул чашку с кофе, сердце словно заледенело и пропустило удар. "Дыши, Хазнедар, дыши, – твердил он себе, – это просто совпадение. Бихтер не могла быть на этом самолете. Не могла…" Мысли путались: Бихтер Йореоглу — это однофамилица, ведь его Бихтер — Зиягиль. Оффф… Бехлюль выдохнул с облегчением, но тут же тревога накрыла его с новой силой — дозвониться до неё он не мог, телефон был недоступен. Так, если бы что-то случилось, они бы уже знали: ведь Нихаль каждый день созванивается с дядей. Значит, всё в порядке, бояться нечего, — подумал Бехлюль, но сердце не отпускало, оно болело, ныло, саднило, словно открытая рана.