Глава 3.
Быстро встав на ноги, Хазнедар почти бегом вернулся в каюту и без церемоний разбудил Нихаль. Она недовольно простонала: «Отстань, Бехлюль, я хочу спать», — но он рывком поднял её с кровати и почти прокричал в лицо: «Скажи мне, Нихаль, дома всё в порядке? С дядей, с Бихтер? Ты мне ничего рассказать не хочешь?»
Вдруг Нихаль дрогнула, глаза забегали по сторонам, она прикусила губу — и сердце Бехлюля ухнуло в пропасть. Он понял: с Бихтер случилась беда. Тряхнув её, он прошептал: «Расскажи всё, немедленно!» Нихаль испугалась — такого Бехлюля она не знала. Его взгляд стал жёстким, и она не рискнула врать или изворачиваться: он пугал её до дрожи. Не смело, заикаясь, она рассказала, что сразу после их свадьбы Аднан и Бихтер развелись. Она отказалась от всех компенсаций, от акций, от драгоценностей и даже машину оставила. Забрала только то, с чем пришла в их особняк, и уехала на своей красной машинке, которая до сих пор стояла в гараже — продавать её она не хотела. Эту машину ей подарил отец на окончание университета, это была память о нём.
Фамилию Зиягиль при разводе Аднан у неё забрал, и она вновь стала Йореоглу. «Так ей и надо, выскочке», — сказала с ненавистью Нихаль. «Она никогда не любила папу, вышла за него замуж, чтобы решить свои проблемы. Так ей и надо! Если она погибла, то плакать о ней я не собираюсь. Она отняла у меня всех: Бюлента, папу и даже тебя! Думаешь, я не видела, как ты на неё смотришь? На меня ты никогда так не смотрел!»
Бехлюль без сил опустился на пол, руками схватился за волосы, и Нихаль увидела, как у него текут слёзы, как его лицо искажает боль. Он прошептал одними губами: «Она погибла? Бихтер была в этом самолёте? Как так? Почему мне ничего не сказали?» И голос его перешёл в крик: «Почему я спрашиваю — мне ничего не сказали?!» Нихаль посмотрела на него торжествующе: «А почему тебе должны были что-то говорить? Она тебе кто? Я, слышишь, я! Твоя жена, а с ней даже мой папа уже развёлся. Пускай она кормит рыб в море».
Бехлюль посмотрел на неё так, словно видел в первый раз. Замолчи, Нихаль! Не смей так о ней говорить! — А то что? — в голосе Нихаль сквозило вызывающее презрение. — Что ты мне сделаешь? Ничего ты уже не сделаешь! Ты мой! Мой! Пойми это наконец и смирись! Я тебя никому не отдам! А она… Она сгинула, исчезла из нашей жизни. Наконец-то! — Нихаль злобно усмехнулась. — Ну что ты так на меня смотришь? Что? Думаешь, я не знала о вас? Знала! Всё знала, всё видела! Ты никогда не смотрел на меня так, как смотрел на неё… Как же я её ненавижу! Она отняла у меня всё! Папу, Бюлента… Тебя! И скажу тебе больше, папа тоже всё знал о вас. И вы не оказались на улице лишь благодаря мне, Нихаль Зиягиль! Это я уговорила его молчать и позволить нашей свадьбе состояться. — В голосе Нихаль звучала ядовитая ирония. — Кто ты сам по себе, Бехлюль? Без фамилии Зиягиль ты — ничто. Просто пустое место. А её после развода папа даже фамилии лишил, и она снова стала всего лишь командой Мелиха.
Бехлюль смотрел на Нихаль, и в его глазах отражался неподдельный ужас. А Нихаль уже не могла остановиться, словно сорвалась с цепи. Она говорила, говорила, извергая из себя потоки яда. Злобно взглянув на Бехлюля, она вскинула подбородок и произнесла: — А ту ночь на яхте, в полнолуние, помнишь? Так вот, ничего между нами не было. Ты был так пьян и всё повторял: «Бихтер, моя любовь, не покидай меня…» — Нихаль передразнила его дрожащим голосом. — А простынь? То пятно крови? И Нихаль разразилась громким, истерическим смехом. — Наивный! Я просто капнула красное вино на простыню. Видел бы ты себя утром! Этот виноватый взгляд… Обреченность… Как же меня это тогда повеселило! И как ты думаешь, почему я избегаю близости с тобой в наш медовый месяц? Правильно! Потому что я до сих пор невинна. Но теперь, когда эта тварь сдохла, могу признаться в том, что я заманила тебя в ловушку, и ты попался на своём благородстве. Ты ведь обещал папе сделать меня счастливой? Вот и выполняй свой долг, иначе я пожалуюсь папе, и он уничтожит тебя!
Бехлюль смотрел на свою кузину, которая по трагической ошибке стала его женой. Он слушал её злобную, запоздалую исповедь и пытался осознать: как же так вышло? Когда его милая сестренка превратилась в злобное чудовище? Что он упустил в их отношениях, что привело к такому финалу? И тут же в голове всплыли слова Бихтер, её горькое пророчество о том, что он никогда не будет счастлив с Нихаль. Вспомнилась их встреча на берегу Босфора, когда на все его обидные слова она ответила, что придёт время, и он ещё будет умолять дочь госпожи Фирдевс о любви, стоя на коленях. Сейчас он, как никогда, готов был молить всевышние силы о том, чтобы всё оказалось страшным сном, чтобы его любимая женщина была жива. Жива… Нет, она не могла погибнуть! Не могла вот так уйти навсегда. Отдалиться во времени и пространстве – это одно, но уйти безвозвратно, физически, навсегда… Погрузившись в свои мысли, Бехлюль перестал слышать злобные выкрики Нихаль.
— Так, Хазнедар! Хватит сопли распускать! Нужно действовать! Нужно срочно выяснить, откуда и куда летела Бихтер, и была ли она точно на борту этого самолёта. Бехлюль резко вскочил, словно подброшенный невидимой силой, и, преодолев расстояние до Нихаль, вцепился пальцами в её плечи, яростно встряхнув.
— Замолчи! Хватит! Я понял, ты мстила, ненавидела… Что ж, имеешь право,
— Он подтолкнул её к дивану, а сам, словно обессиленный, рухнул в кресло напротив.
— Раз уж мы заговорили начистоту, слушай внимательно. Ты так ничего и не поняла, глупая маленькая девочка. Я любил, люблю и всегда буду любить только одну женщину – Бихтер. Если ты думаешь, что комфорт, деньги, фамилия твоего отца хоть что-то значат для меня, ты глубоко ошибаешься. Хочешь знать, почему я позволил всему этому случиться, почему женился на тебе? Интриги госпожи Фирдевс – детский лепет по сравнению с тем, что произошло на самом деле.
Твой преданный Бешир… Однажды он увидел нас с Бихтер в теплице… мы занимались любовью, это была наша первая близость. Он выследил нас в том самом домике в Риве и снял на камеру наши объятия, наши поцелуи. Обо всем этом он поведал мне в Таллине, когда я прилетел, чтобы забрать его в Стамбул. Он с детства безумно влюблен в тебя, в свою маленькую госпожу, а ты одержима мной и грозишься умереть, если не получишь меня. Он решил шантажировать меня этим диском. Если я не женюсь на тебе, он уничтожит Бихтер, мою любимую женщину. Так мы с тобой стали женихом и невестой, а теперь, вуаля, мужем и женой. Я защищал, слышишь, защищал свою любимую женщину! Злая усмешка искривила его лицо, он встал и подойдя к Нихаль нависнув над ней словно коршун сказал – Яхта, та наша прогулка под лунным небом ты думала, что обманываешь меня ведя свою игру. Но как ты могла даже подумать о том, что я смогу заняться с тобой сексом? На этой самой яхте, совсем не давно я пережил самые счастливые моменты в своей жизни любя свою Бихтер, обнимая, целуя её. Ты для меня как женщина не существовала никогда! Слышишь? – Никогда!!! Я напился специально и видел всё, как ты рвала на себе рубашку словно это я в порыве страсти, как вино капала на простыню. Всё я знал. Но теперь все это потеряло смысл, как и наш брак. Завтра по прибытии в Нью-Йорк мы разойдемся в разные стороны, и я немедленно подам на развод.
Нихаль смотрела на него с ужасом в глазах. Бехлюль продолжал, словно не замечая её смятения, его голос звучал глухо и надломленно:
— Можешь жаловаться дяде Аднану сколько угодно. Мне уже нечего терять. Женившись на тебе, я уже потерял всё: любимую женщину, себя самого… отказался от нерожденного ребенка! Что вы ещё можете мне сделать? Правильно, ничего! Больнее уже не будет.
С этими словами он схватил со стола бутылку виски и, не проронив больше ни слова, вышел из каюты, оставив после себя лишь звенящую тишину и отражение собственного отчаяния в глазах Нихаль.
Продолжение следует...