На войне редко бывает место неожиданной тишине. Ещё реже — человеческому жесту, который не укладывается в схему «свой — враг». Но именно такие эпизоды, лишённые громких слов и героических поз, потом и остаются в памяти тех, кто выжил.
Немецкий солдат Клаус-Александр Диршка вспоминал один из таких случаев — короткий, но определивший его отношение к войне навсегда.
Клаус родился летом 1924 года в Верхней Силезии. Война застала его школьником. В семнадцать лет он пошёл добровольцем — как и тысячи таких же, воспитанных пропагандой и иллюзиями о «защите родины». Очень быстро фронт расставил всё по местам.
Романтика исчезла, осталась грязь, холод и страх.
После офицерской школы в Кобленце его направили в егерскую дивизию. Осенью 1942 года он оказался под Демянском, в так называемом Демянский котёл. Узкий Рамушевский коридор, болота, бревенчатые укрепления, которые медленно уходили в трясину. Здесь война была не манёвром, а выживанием.
Немецкое оружие плохо переносило грязь. Карабин клинило от песка и воды. Командир посоветовал простое решение — взять автомат у убитых красноармейцев. Так Клаус стал одним из многих немцев, воевавших с советским ППШ. Он позже признавался, что это оружие было надёжнее всего, что у него было за всю войну.
Первый плен случился внезапно. Советские бойцы прорвались и окружили группу немцев. Всех увели, а его оставили. Допрашивала женщина в звании майора. Она говорила по-немецки спокойно и без нажима. Спросила имя, часть, звание. Дала поесть.
Поинтересовалась, как у них с продовольствием. Для Клауса это было страннее любого допроса — он ждал смерти, а получил обычный разговор.
Он провёл в плену несколько дней. А потом началась суматоха. Его не привязали — то ли забыли, то ли не сочли нужным. Он побежал. И пробежал мимо неё. Женщина-майор посмотрела на него, поняла всё и… отвернулась. Не крикнула, не подняла тревогу. Просто позволила уйти.
Это не был подвиг и не был жест милосердия напоказ. Это было тихое человеческое решение посреди войны, где такие решения обычно не поощрялись.
Вторая история, по словам Клауса, была ещё абсурднее. Ночью он проснулся от того, что кто-то тянул его за ногу. Перед ним стояли около тридцати советских солдат. Он понял, что всё кончено.
Двести метров шли по немецким позициям и никого не встретили. Клаус и ещё один солдат повели их в тыл. И тут немецкие пулемёты открыли огонь по своим же — от страха. Он кричал, пока стрельбу не прекратили.
Зимой 1943 года его дивизия выходила из котла последней. Артиллерийский обстрел, дом, накрытый снарядом, бревна, госпиталь. После ранения его больше не отправляли на передовую. До самого конца войны он преподавал в офицерской школе. В 1945-м снова оказался на фронте — уже против советских танков. Потом плен у американцев, побег, скитания, и в итоге — снова русские.
Советские солдаты приняли его за гражданского и отпустили. Один понял по шрамам, что он был солдатом. Мог застрелить. Не стал.
Клаус выжил. Германия проиграла войну, которую начала сама. Нацистский режим рухнул, а его солдаты разошлись по домам — кто с ранениями, кто с воспоминаниями, от которых уже нельзя было избавиться. Женщину-майора он больше никогда не видел и даже не знал её имени. Этот эпизод не попал ни в сводки, ни в наградные листы. Он остался только в памяти одного человека.
Прошли годы. Клаус говорил, что на войне ему чаще всего вспоминался не бой, не страх и не кровь, а тот момент, когда человек, имевший полное право его задержать или уничтожить, просто отвернулся.
СПАСИБО ЗА ПРОЧТЕНИЕ, ТОВАРИЩ!
Прошу оценить публикацию лайком и комментарием, поделиться прочитанным в соцсетях! Также Вы можете изучить другой материал канала.
Буду вам очень благодарен, если вы сможете поддержать канал и выход нового материала с помощью донатов 🔻