Саша всегда казался человеком, оторванным от обыденной реальности. Так нередко повторял его отец, Николай Сергеевич. При этом он не просто любил сына без памяти — он им искренне гордился.
Когда была жива мать Саши, Настя, Николай часто поворачивался к ней с одним и тем же вопросом:
— Насть, скажи, в кого наш Сашка такой получился? Ни у меня, ни у тебя в роду вроде не было никого подобного — совсем не от мира сего.
Настя обычно смеялась в ответ:
— Коль, ну почему сразу не от мира сего? Саша вполне современный парень. Спортом занимается, общается с друзьями. Да, ему больше по душе стихи и рисование, чем машинки или пистолеты, но ведь не всем же быть воинами.
Николай тяжело вздыхал:
— Я так надеялся, что он станет мне настоящим помощником в делах…
— Угомонись, — мягко останавливала его жена. — Девяностые давно позади. Разве нельзя теперь вести бизнес спокойно, без всей этой грязи?
— Это ты, Насть, и многие другие, кто не варится в этой каше, так думаете, — отвечал Николай. — На деле ничего не изменилось. Просто теперь всё делается тише, без показухи.
Дома он почти никогда не говорил о работе. Не хотел грузить Настю подробностями. Она знала лишь основное: у мужа несколько автосалонов, где продают и новые машины, и подержанные. Этого ей хватало. Для Николая же самым важным оставалось одно — чтобы любимая женщина и сын ни в чём не нуждались.
В день, когда Саше исполнилось пятнадцать, Настя вдруг почувствовала себя плохо. Первым это заметил сам именинник. Он подошёл к матери, внимательно вглядываясь в её лицо.
— Мам, ты какая-то бледная. С тобой всё в порядке?
— Всё хорошо, сынок, просто устала немного.
— Мам, ну зачем было устраивать весь этот праздник? Я бы лучше посидел с вами вдвоём, с тортом — и всё.
— Саш, ты и так почти не отмечаешь дни рождения, а пятнадцать — это всё-таки серьёзная дата. К тому же друзей у тебя, как оказалось, немало. Иди, всё нормально.
Саша послушно вернулся к гостям, но перед этим подошёл к отцу.
— Пап, присмотри за мамой, пожалуйста.
Николай удивлённо поднял брови.
— В каком смысле?
— В самом обычном. Она бледная какая-то, прямо бросается в глаза. Мне говорит, что всё замечательно, а по-моему…
Отец беспокойно перевёл взгляд на жену.
— Слушай, а ты прав. Сейчас отправлю её отдыхать, а мы тут сами справимся.
Больше всего Сашу напугало даже не плохое самочувствие матери, а то, что она без возражений согласилась уйти в спальню. Это было совсем на неё не похоже.
Вечером, когда гости разошлись, Насте стало совсем плохо. Николай вызвал скорую. Редкая болезнь с длинным и сложным названием забрала её всего за три месяца.
Для Саши мир словно обрушился. Он видел, как отец — человек, которого, казалось, ничто не могло сломить, — просто сник. А когда по вечерам Николай начал одиноко сидеть в кабинете с бутылкой, сын не выдержал и решил поговорить.
— Пап…
— Да, сынок, слушаю, — отец не поднимал глаз, будто ему было стыдно.
— Тебе очень тяжело, я понимаю.
Николай горько усмехнулся, указав на бокал.
— Ты про это? Мне так легче. Хоть немного забываюсь.
Саша глубоко вздохнул.
— Тогда налей и мне.
Отец резко повернулся к нему.
— Ты совсем с ума сошёл?
— А что мне делать? Ты нашёл себе хоть какое-то утешение, а мне даже поговорить с тобой не с кем.
Николай долго смотрел в бокал. Потом молча выплеснул содержимое в горшок с фикусом.
Саша замер, а затем тихо произнёс:
— Мама убила бы тебя за это…
И впервые за всё время слёзы прорвались наружу. Отец крепко обнял сына.
— Поплачь, легче станет.
— Я уже знаю…
Им всегда было хорошо вместе. А после смерти Насти они стали по-настоящему единым целым — не две половинки, а одно неразделимое.
Саша поступил на филологический факультет, параллельно продолжая брать уроки в художественной школе, которую давно окончил. Николай иногда ворчал:
— Сын, неужели тебе не хочется стать человеком, которого уважают, побаиваются, у которого свои деньги? Поверь, осознание, что ты сам всё это заработал, очень греет душу.
— Пап, а зачем человеку столько денег? — Саша на минуту оторвался от картины, над которой работал уже месяц.
— Как зачем? На деньги можно купить почти всё.
— Почти, — спокойно кивнул сын. — А самое главное купить нельзя.
Николай растерялся под этим тихим, но твёрдым взглядом.
— Я понимаю, к чему ты клонишь… Да, есть вещи, которые за деньги не приобретешь. Но большинство всё-таки можно.
— А если самое главное нельзя, то зачем ради остального убиваться?
Отец вскочил и заходил по комнате.
— Не понимаю, почему ты так говоришь. Ты просто не можешь так думать.
— Потому что ты сам привык к роскоши, пап. Но согласись: если бы у нас ничего этого не было, зато была бы мама, мы всё равно были бы счастливы.
— Это другое, Саш. Ты не прав. А если я вдруг умру и ничего тебе не оставлю? Как тогда жить будешь?
— Ну, ты рано собрался умирать, — улыбнулся сын. — А если серьёзно — буду жить как все. Найду работу, чтобы оставалось время на любимое дело, и всё.
Саша чувствовал, какая пропасть пролегла между ними в этом разговоре. Но своё мнение он высказал. Да и отец и без того всё прекрасно знал.
Прошёл примерно год. Дела у Николая шли настолько успешно, что это уже начинало пугать. И, как выяснилось, не напрасно.
— Николай Сергеевич, вы домой собираетесь? — спросила секретарша Рита, работавшая с ним уже пять лет.
Он вздрогнул.
— По идее да.
Рита не ушла. Решительно прошла в кабинет и села напротив.
— Коль, скажи, что происходит?
Он устало улыбнулся.
— Ничего особенного, Рит. Кому-то очень приглянулась моя фирма.
— Но сейчас же другое время…
— Хотелось бы верить, — Николай грустно посмотрел на неё. — Рит, я хочу, чтобы ты на время уехала. В твоём сейфе лежит конверт — там премия и путёвка.
Она покачала головой.
— Я никуда не поеду.
— Поедешь. Твоё присутствие сейчас связывает мне руки. Ты умная женщина, сама всё понимаешь.
Рита молчала долго. Потом кивнула.
— Хорошо, Коль. Когда?
— Вообще вчера. Но билет на завтра.
Она поднялась.
— Я всё поняла.
— Рит… Когда всё закончится, мы обязательно поговорим.
Она тихо вышла, прикрыв дверь.
Саша ждал отца до двух ночи. В последнее время тот почти не бывал дома, стал нервным, дёрганым. Утром сын заметил пистолет в кармане отцовского пиджака. Значит, всё гораздо хуже, чем он думал.
Саша хотел сказать отцу одно: пусть он и не воин, но если придётся — встанет рядом, защитит, не отойдёт ни на шаг.
Включив телевизор, чтобы отвлечься, он замер. Новости.
«Известный бизнесмен погиб в результате взрыва в собственном автомобиле…»
На экране вспыхнула знакомая машина. Саша медленно осел на пол.
Рита приехала на следующий день.
— Саша… Как же так…
— Я не знаю. В последнее время что-то происходило, но отец никогда ничего не рассказывал. На него сильно давили.
По щеке женщины покатилась слеза. Саша вдруг понял, что она страдает не меньше его.
Странности начались почти сразу после похорон. Выяснилось, что отец продал фирму за три дня до смерти. Никто об этом не знал. Заместитель и друг семьи несколько раз допытывался у Саши, куда делись деньги.
— Да не знаю я… Я и о продаже впервые слышу.
Через месяц стало известно, что Николай вывел все средства со счетов. Друг семьи снова пришёл — теперь осторожно выспрашивал, не завелась ли у отца молодая любовница.
На оглашении завещания тот же человек сидел и сверлил Сашу взглядом. Нотариус объявил: сыну достаётся лишь старый дом в глухой деревне, о котором Саша даже не подозревал. Больше ничего.
Друг семьи выругался и ушёл. Саша лишь грустно вздохнул. Ну что ж, и в деревне можно найти работу.
Новые владельцы городского дома проявили неожиданную деликатность: не торопили, позволили забрать всё необходимое. На следующий день Саша сел в поезд.
Он шёл по деревенской улице, и хотя на душе скребли кошки, внутри разливалось странное спокойствие. Когда нашёл нужный адрес, уже смеркалось.
Чемодан устало опустился на землю. Саша сверился с фотографией и адресом — сомнений нет. Но почему в окнах горит свет? Неужели кто-то чужой поселился?
Осторожно перелез через забор. Во дворе стояла приличная машина — точно не бомжовская. Заглянул в окно — и мир потемнел.
Очнулся от того, что его трясли. Потом в лицо плеснули воды.
— Саша… Сашка…
Он открыл глаза и чуть снова не потерял сознание. Перед ним стоял отец.
— Саш, не пугайся. Я не привидение. Я настоящий.
— Ты погиб… Я сам тебя хоронил…
Николай помог сыну подняться.
— Ты хоронил останки. Не меня. Пойдём в дом, я всё объясню.
Саша покачнулся.
— Подожди… Ты… ты не можешь быть моим отцом.
— Почему?
Сын странно посмотрел на него.
— Не знаю… Как мама называла тебя, когда злилась?
Николай улыбнулся.
— Карлсон.
— Папа… Это ты…
Саша упал ему на грудь и заплакал — уже без всякого стыда, хотя ему недавно исполнилось двадцать три.
Они сидели во дворе, пили чай.
— Тогда я и решил не ждать, пока меня убьют, — рассказывал Николай. — Сам себя «убил». Продал всё, перевёл деньги другому человеку. То есть себе.
— Пап, а если бы вскрылось?
— Не вскроется. Кто будет искать меня в такой глуши? Кстати, я специально разыскивал именно такой домик. После нашего с тобой разговора… Здесь я тоже могу заниматься делом — поднимать хозяйство. Зато нас никто не найдёт и не достанет.
Саша довольно улыбнулся. Всё сбылось, как в детских мечтах. Только мамы не хватало. Может, отцу стоит жениться? Не старый ведь.
— Здравствуйте, Николай…
Они резко обернулись. У ворот стояла бледная Рита.
— Простите… Я поехала за Сашей. Боялась, что ему здесь совсем плохо станет. Хотела предложить пожить у меня… А тут… Извините.
Она развернулась и пошла к воротам.
Саша посмотрел на отца.
— Ну и чего сидишь? Уедет же сейчас.
Николай сорвался с места. Они разговаривали так долго, что Саша успел задремать.
— Сашка…
Он вздрогнул. Отец выглядел взволнованным, Рита рядом пыхтела от сдерживаемого гнева.
— Саш, мы решили пожениться.
Рита фыркнула.
— Не мы, а ты.
Саша широко улыбнулся.
— Давно пора.
Они удивлённо уставились на него.
— Ты что, не против?
— Вы с ума сошли? Я только за. У меня сегодня очень счастливый день.
А ещё говорят, будто нельзя вернуть тех, кого забрали небеса. Можно. Хоть и не всех.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: