Я бежала. Бежала, не чувствуя ног, в распахнутой куртке, задыхаясь от бьющего в лицо ледяного ветра.
Стемнело. Мимо неслись машины, глаза слепило от ярких вспышек фар. Никто не останавливался, а я и не думала начать сигналить.
Меня разрывало от приступа паники. При мне только что у" л и человека. Человека, которого я знала, пусть и не близкого друга, но хорошего приятеля. Ещё совсем недавно мы отмечали его день рождения. Я танцевала с ним под несколько песен. Весь вечер мило общалась с его супругой, в основном, о детях. Господи, три девочки...Старшей всего двенадцать. Младшей, кажется, не было и шести. Сегодня каждая из них потеряла главного мужчину в жизни. А мои дети могли остаться без матери.
Я до сих пор ни понимаю, почему он отпустил меня.
Я прощалась с детьми. Глаза раздирало от слёз, а я суддорожно цеплялась за расплывающиеся мордашки моих малышей. Ванечке всего семь, Кирюша на год младше, а Софа...она ведь даже не будет меня помнить.
Не знаю, кто из них исполнял какие роли, но, по-видимому, слова подельника не имели для него внушительной силы.
Я запомню эти глаза НАВСЕГДА. Слишком чёрные, слишком дикие, слишком гипнотические и пугающие.
Мы смотрели друг другу в глаза.
Его я разглядела очень хорошо. Коротко остриженные русые волосы, тёмно-зелёные глаза, хмурое, осунувшееся лицо, над верхней губой небольшой, затянувшийся шрам. На вид сорок, может, сорок пять лет. Теперь я не сомневалась, что уже точно видела его раньше. Если он работал с Савицким, то вполне возможно они вместе заходили в ресторан. Как знать, вероятно, когда-то я перекинулась с ним парой фраз. Он просто хотел поскорей избавиться от случайного свидетеля и закончить дело.
- Её не будем. Пусть идёт. - неожиданно сказал он.
Я не верила своим ушам. Отпускает...Он действительно меня отпускает?
-Что мы скажем Греку и всем остальным? Ты хорошо подумал?
- Что всё прошло чисто, как обещали. Нас не засекли. А ОНА будет молчать. Ведь так, милая? Ты разве что-то видела?
Я отрицательно мотала головой, продолжая зажимать рот ладонью и давиться от слёз. Я была готова ползать на коленях, умолять и клятвенно обещать, что не пророню ни слова, но меня трясло с такой силой, что просто сдвинуться с места стало невыполнимой задачей.
Они пререкались ещё достаточно долго. Каждый стоял на своём, и в итоге, "водитель" сдался.
- Под твою ответственность. Если что, сам будешь её потом вылавливать.
- А я и не отпускаю. Просто разрешаю вернуться домой. На время. Мы ещё встретимся. Никуда не ходи. Никому ничего не рассказывай. Я сам тебя найду.
Полночи я бежала почти раздетая, со сбитыми, едва сгибающимися ногами вдоль лесополосы, и до сих пор не верила, что жива. Он отпустил. Я старалась не думать о последних словах. Что он имел ввиду?
Я жива. Я могу вернуться в семью, к детям, к мужу...
Только мысли о них заставляли меня молча глотать слёзы, не думать о пробирающем холоде и бежать, бежать, бежать...
Сумку я оставила в машине. В ней были все деньги и телефон. Я не могла вызвать такси и ничто в этом мире сейчас не было способно заставить меня ловить попутку. По итогу, в город я добралась, когда уже начало светать. Даже, если бы хотела скрыть сегодняшнее происшествие от родных, при таких обстоятельствах это не представлялось возможным.
Я ввалилась в дом родителей мокрая, грязная, растрёпанная и зарёванная.
Просто влетела в коридор, сползла по двери на пол. Во всех комнатах, кроме детской, горел свет. Конечно, никто не спал.
Родители и Костя подлетели через каких-то пару секунд. Не знаю, был ли в доме кто-то ещё, но муж сразу подхватил меня на руки и занёс в кухню, усадив на диван. Мама накинула на плечи одеяло, отец бросился в ванну и через пару секунд выбежал с тазиком, наполненным горячей водой. Стоило моим ногам очутиться в нём, как я поняла, что такое истинное наслаждение.
Постепенно дрожь начала спадать. Я стала различать голоса и мелькавшие передо мной лица. Мама плакала, гладила меня по голове и что-то бессвязно шептала. Отец хмурился, смущённо стоял невдалеке и, видимо, не знал, с чего начать разговор.
Смотрел на мои разодранные джинсы (пока летела из машины и потом ещё ползла несколько метров, не находя в себе силы встать, порвала и без того стёртую ткань на коленках и бедрах), на зарёванное лицо, дрожащие руки и, кажется, сделал неверные выводы.
Костя просто молчал. Сжимал мои ладони, сидел передо мной на корточках, сосредоточенно вглядывался в моё лицо, но ничего не говорил.
Первым нарушил тишину отец.
- Надо звонить в полицию, ещё часов восемь назад мы должны были это сделать. Ну что, теперь ты видишь, что наша дочь совершенно не такая, которой внезапно пришло в голову бросить семью и укатить на всю ночь тусоваться в другой город?
Я не сразу поняла, что он обращается к Косте. И не сразу поняла смысл его Укатила тусоваться...Так он думал?
Я подняла потрясённый взгляд на мужа, который продолжал выжидающе молчать. Меня не было всю ночь. Телефон молчал. И никто не пошёл в полицию?
- Доченька...Жива, главное, что жива...
Мама обнимала меня за плечи, тихо всхлипывая где-то у шеи. Я понимала, что должна всё рассказать. Но в горле стоял ком. Слишком большое потрясение.
Он знал меня восемь лет. Мой первый мужчина. Моя единственная любовь. Он знал меня, наверное, лучше, чем родители, и я сама, но всё равно мог допустить такие мысли? Сам отговорил вызывать полицию?
Наверное, этот у д" р был самый болезненный из всех, что мне сегодня пришлось вынести. Я смотрела в его глаза и не узнавала человека, которого любила столько времени. Это не он. Это не мой Костя. Я не знаю, кто сейчас передо мной.
В голове зазвучали слова Савицкого. "Приглядитесь к мужу. Вы не знаете, с кем живёте".
- Мать, ты чего ревёшь? Неси телефон, будем звонить в полицию. И перестань рыдать, детей перебудишь.
Рыдать мама не перестала, но уже порывалась встать с места и, видимо, пойти за телефоном, как вдруг Костя, отпустив мои ладони, вытянулся во весь рост и, повернувшись к моему отцу, строго произнёс.
- Полиции не будет. Им сейчас не до этого. Савицкого больше нет. Полчаса назад по новостям передали, что нашли его. Все силы сейчас брошены туда. Кто будет с ней возиться?
- Что значит, кто будет возиться? - голос отца был таким же жёстким. - Это их работа.
- С тобой что-то ....
- Нет...нет, тут совсем другое. Костя, папа...Савицкий, он...
- М" р т в , - муж жёстко оборвал меня, развернувшись обратно к отцу. - Вот видите. Я знаю, что произошло. Не хотел вам говорить, всё-таки дочь...Она мне так решила отомстить. В последнее время у нас не всё было гладко. Я много работал, Ксюша закатывала истерики, что не уделяю ей должного времени. Вчера сказала, что собирается сама зарабатывать, мол, ей не хватает денег. Хотя я ни в чём никогда не отказывал. Евгения Николаевна подтвердит, что сегодня утром в неадекватном состоянии она прибежала к вам в дом, бросила детей и укатила в город. Мне...тяжело об этом говорить, но я знаю, какую работу она себе подыскала. Звонил друг, сказал, что видел ей в баре с одним мужчиной. Она выпила, а потом села к нему в машину, и они вместе куда-то уехали. Я не верил, мало ли, можно обознаться. В последнее время она угрожала, что если не буду уделять ей столько времени, сколько раньше, то найдёт внимание на стороне. Я не примал эти слова всерьёз, считая пустой истерикой. Поэтому ничего не говорил вам этой ночью и всё же не хотел звонить в полицию. Тому другу я то же доверяю. Он хорошо знает Ксюшу, конечно, ошибиться всякий может, но в данном случае, вероятность была мала...И всё же я, надеялся, что это неправда. Что она просто опоздала на электричку или какая-то форсмажорная ситуация в этом роде. Сейчас, когда она вернулась в таком виде и до сих пор молчит, не говоря, что произошло, я уверен, что всё правда. Она была в баре, флиртовала с одним мужчиной, села в его машину и укатила неизвестно куда. Я прав?
Рассказ "Идеальная семья" 9 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈