Говоря об учёбе и самостоятельной жизни, нельзя не вспомнить важнейшую её часть — готовку. Мало того, что продукты сами не появлялись в холодильнике, так ещё и помимо финансовой составляющей надо было думать, как их превратить в еду. Поскольку ты с детства привлекала меня к готовке дома, я воспринимал эту необходимость не как обузу, а как интересную и познавательную активность. До сих пор уверен, что готовка развивает мозг: одна только мысленная комбинация несочетаемых, на первый взгляд, продуктов создаёт новые нейронные связи. Может, это и не так, конечно. Но я себе это уже придумал и теперь так теоретизирую.
Каждый раз на каникулах я просил научить меня новому блюду. Первыми книгами, которые я привёз из дома в общежитие, были «Сто блюд из риса» и «Рецепты кавказских блюд». На каждый день рождения или вылазку в лес летом я пробовал новый маринад для шашлыка, а ты учила запекать мясо и экспериментировать с супами. Довольно быстро стало понятно, что основа у всех супов одинаковая: бульон, картошка и зажарка, а дальше можно добавлять всё, что есть в шкафу, крупы или макароны. Отдельно в суповой иерархии стояли борщ, лагман, гороховый, рассольник и солянка — но их я освоил гораздо позже.
Из вторых блюд мы пробовали готовить как простые, так и сложные. Учитывая, что в ежемесячных посылках вы с отцом присылали просто фантастическую домашнюю тушёнку, можно было сочетать её с разными крупами, пастой или картошкой, получая полноценный обед или ужин. Тушёнка эта шла в комплекте с большой банкой домашнего хрена — отец крутил его вперемешку с солёными помидорами. Это сочетание в нашей большой общажной компании пользовалось бешеным успехом. Кстати, гораздо позже, когда появились первые японские рестораны, васаби не произвёл на меня впечатления — он не шёл ни в какое сравнение с тем хреном, что готовил отец.
Когда вы приехали в первый раз в гости, я приготовил карасей в молоке. Отец до сих пор обожает рыбу, да и ты её очень любила. Потом ты долго вспоминала это блюдо, которое я сделал по рецепту из одной из тех книг.
Но больше всего запомнился один курьёзный случай готовки по удалёнке. Я вспомнил про суп с клёцками, который очень любил. Основа была стандартной, а вот как делать клёцки, я не понимал — тесто для меня в то время было загадкой. Это было уже на старших курсах, я позвонил вечером и спросил рецепт.
— Берёшь аккуратно пол-ложечки и опускаешь в кастрюлю за пять минут до готовности, — сказала ты, завершая рецепт.
На следующий день я начал готовить. Когда пришло время добавлять тесто, «пол-ложечки» показалось мне смехотворной дозой. Ну, это же будут мизерные клёцки! Я взял свою красивую столовую ложку из мельхиора и с упоением зачерпнул теста с горкой. Удивился, что его хватило всего на шесть или семь клёцок, но решил, что в целом нормально на такую кастрюлю. Я спокойно помыл тарелку, отнёс в комнату и через три минуты вернулся на кухню.
Сначала было непонятно: крышка кастрюли медленно ползла вверх. Потом из-под неё полезли эти монстры — не клёцки, а клёцкища! Бульон, не выдержав такого соседства, выливался на плиту. С одной стороны, это было смешно, с другой — теперь надо было отмывать плиту. В любом случае они оказались вкусными, хоть и слегка «крутоватыми» внутри. Студенты — не те, кто станет пренебрегать готовой едой. Одна такая клёцка на тарелке с оставшимся бульоном — отличный обед. Но с тех пор я старался придерживаться твоих рекомендаций. А мои дети потом очень полюбили этот суп.
Если возвращаться к тесту, то оно мне давалось очень непросто. Я пробовал делать пирожки, лепёшки и прочую выпечку, но получалось не очень. Правда, относительно недавно блины стали получаться с завидной регулярностью. Домашняя лапша уже была похожа на твою, а оладьи стали частью семейного завтрака. Но это всё пришло позже, а тогда, на старте взрослой жизни, получалось лишь жалкое подобие.
Спасибо за то, что привила любовь к готовке, мам. Это было воспитание самостоятельности на самой вкусной практике.