Иногда живешь – ничего особенного. Радости, горести вперемешку насыпаны. Где-то там, у людей, великое, остросюжетное, любовь, страсть, подвиг, страх или дом уютный, пироги, большая семья на ком-то держится или талант. А у тебя все обычно. Дом обычный. Улица. Фонарь. Ночь. День.
Выходишь днем на тысячу раз виденную улицу. А в город снег приходил. А теперь уходит. По южной традиции, чуть погостил и привет. Теперь все тает, течет, искрится.
Всматриваешься в это обычное, а там столько радости. Радость загогулинами застыла и на солнце переливается. Из трубы водосточной капает быстро-быстро, где-то над головой разбивается и мелкими крошечками сверкает. Прям как дивные ценности из-под Серебряного копытца.
И тут же с осени листья самые стойкие - желтые, по рифленому краешку белой кружавочкой подморожены, не шелестят, а позвякивают. Празднично. А внутри сосулек блики расплываются, рассыпаются, то бусинки, то пайетки. А то вдруг оживут бусинки, в светлячков превратятся и летают из одного ледяного домика в другой.
И ты включаешься, улыбаешься, и с ними из одного домика в другой весело. Беззаботно. И вдруг налетаешь на что-то, ахаешь, будто сразу непонятно, но на самом деле узналось мгновенно. В одной из сосулек ангел живет. Ну, живет не живет, может, просто отдохнуть остановился, солнечными бликами напитаться. Надо же ему чем-то питаться.
Может быть, что ангелы тоже устают? И хотят зарядиться, в полезности своей убедиться. Порадоваться хотят. Может быть, им тоже поддержка нужна. И улыбка наша ответная. И уверенность, что все не зря. Что люди хорошие…
Может быть, чтобы спасать, им надо и про спасенных знать. Вот потому посреди самого обычного дня и самой обычной улицы остановился ангел в солнечных бликах понежиться и посмотреть обычных людей.
Того мужчину в синей куртке из-под машины двадцать лет назад спас, а пожилого в пальто от болячки год назад. Вот от той дамы нехорошего ухажера отвадил, а мальчишкам воды на пол налил, шмякнулись, телефон разбили, лихие люди на том конце инета только выругались витиевато.
Спасение не всегда светлое и праздничное. И ангелу, может быть, очень-очень света хочется, чтобы не тускнеть.
Вдруг там, где только что были мальчишки, петарда бахнула. Пожилое пальто оступился, за даму схватился, дама заскользила и села, значит, в мокрый сугроб. А пальто сверху. Лег. И барахтаются. Синяя куртка подскочил, разнял, разъединил. Попенял, мол, что ж вы дедушка, страсти посреди улицы устроили. А сам даму отряхивает, то место, что в мокром сугробе пострадало. Дама эмоционально всхлипнула, спрашивает:
- Вы с каким намерением меня шлепаете?
Синяя куртка внимательней посмотрел, аж задумался, дама-то прехорошенькая, тут с намерениями могут быть варианты.
Пожилое пальто извиняется, извиняется, а потом довольно:
- Срочно жене нужно рассказать, со мной вон какие дамы в одном сугробе не прочь полежать.
Девушка интеллигентно ржет, дедушка жжет, синяя куртка ухмыляется, а ангел смотрит и улыбается.
Светлана Соколова