Небосвод в инее облаков, протёртый на месте солнца, что закатывалось за поросший мхом сосняка горизонт, выглядел непросохшей вполне, не слишком умелой, в рыжеватых разводах, побелкой. Самый воздух из-за того сделался расстроен и бледен. Стрекозы без раздумий, сомнений и страха чертили понятные звездочётам значки на белом листе воздуха, а выбившись из сил, падали в воду, где, покуда не подберут птицы, крылья их чудились тающими льдинками, каковые бывают с краю луж по весне. Скрип сосен был скорее похож на мяуканье. Плюш ряски поверхности пруда пенился, как сладковатый навар на муке и солоде, что стряпают хозяйки перед Рождеством, затевая пряничное тесто. Тут же и поползень, что бъёт поклоны с берега отражению неба, подбиря из воды пчёл, не совладавших с прохладой ветров. Тех, которые без чувств, птица откладывает, позволяя обсохнуть и взлететь, уснувших - рядком, в сторонке, «на потом». Мало ли, а ну как пообдует их сквознячком, согреет солнышком, и воспрянут, расправят крылышки. Ко