Офисная кухня в обеденный перерыв напоминала вокзал: шум, звон микроволновок, запахи разогретых котлет и растворимого кофе. Но когда Ирина доставала свой контейнер, суета на мгновение стихала.
Ирина не просто ела. Она священнодействовала. Для неё обед был единственным островком стабильности в хаосе дедлайнов и маркетинговых стратегий. Она презирала столовскую бурду и бизнес-ланчи, приготовленные из вчерашних остатков. Ирина готовила сама, и делала это так, словно метила в шеф-повара мишленовского ресторана.
Сегодня в её стеклянном боксе лежала лазанья болоньезе. Не размазня из полуфабрикатов, а настоящий шедевр: тончайшие листы теста, соус бешамель с мускатным орехом, много пармезана и фарш из мраморной говядины. Аромат базилика и томатов мгновенно перебил запах соседского «Доширака».
Ирина сняла крышку, предвкушая первый кусочек.
— О-о-о! Ну ты даешь, Ирка! — раздалось над ухом.
Ирина мысленно досчитала до трех. Света. Главная «чайка» отдела продаж и её персональное проклятие.
Света плюхнулась на соседний стул. Своего обеда у неё, как всегда, не было. Света копила на ипотеку, на ремонт, на новую жизнь — версия менялась каждую неделю. Неизменным оставалось одно: она экономила на еде за счет коллег.
— Чем это так божественно несет? — Света вытянула шею, заглядывая в чужую тарелку. Её глаза хищно блеснули. — Лазанья? Сама делала? Ну ты героиня. Я бы ни за что у плиты столько не стояла.
Света держала в руке вилку. Грязную. Она только что ковырялась ей в салате секретарши Лены, а теперь нацелилась на добычу покрупнее.
— Приятного аппетита, Свет, — сухо сказала Ирина, пытаясь отгородиться контейнером. — Ты что-то хотела?
— Да вот, думаю, попробовать бы, — простодушно заявила коллега. — Выглядит просто отпад. Дай кусочек, а? Тебе же много. Смотри, какая порция огромная, растолстеешь еще. А я так, чисто вкус оценить.
Ирина сжала вилку так, что побелели костяшки пальцев. Это происходило каждый божий день. «Дай попробовать», «ой, какая рыбка», «ну что тебе, жалко?».
— Свет, это мой обед. Я рассчитывала съесть его целиком.
— Ну ты чего начинаешь? — Света обиженно надула губы, став похожей на капризного ребенка-переростка. — Мы же команда. Женский коллектив, должны поддерживать друг друга. Я вот не успела приготовить, у меня вечером йога была. А ты жадничаешь. Еды для подруги жалко?
Не дожидаясь разрешения, Света протянула руку и своей вилкой, на которой еще висел листик чужого салата, отхватила добрую треть лазаньи.
— М-м-м, вкусно! — прочавкала она, роняя крошки на стол. — Соли, правда, маловато. И мясо жестковатое. Но сойдет.
Ирина смотрела на изуродованное блюдо. Аппетит пропал. Внутри клокотала ярость. Света не просто воровала еду. Она обесценивала чужой труд, чужое время и чужие границы, прикрываясь лицемерным «мы же подруги».
К пятнице Ирина подготовилась.
Она пришла на работу с небольшим термоконтейнером. Внутри лежал он. Рибай. Стейк из премиальной говядины, купленный за сумму, равную половине аванса Светы. Прожарка Medium Rare — розовая, сочная середина, запечатанная румяной корочкой. Рядом, в отдельном маленьком соуснике, покоился густой, темно-красный соус.
Как только Ирина открыла контейнер на кухне, Света материализовалась из воздуха, словно джинн, только вместо исполнения желаний она их потребляла.
— Мать честная! — выдохнула халявщица, глядя на мясо. — Это что, стейк? Настоящий? Ир, ну ты буржуйка! У нас кризис, а ты мясо килограммами ешь.
Света уже сидела рядом. Она ерзала на стуле, не в силах оторвать взгляд от сочного куска.
— Слушай, ну это грех — одной такое есть. Поделись, а? Я сто лет нормального мяса не видела. С меня шоколадка. Потом.
Ирина посмотрела на коллегу. На её сальные волосы, на жадный рот, на бегающие глазки.
— Ты правда хочешь? — спросила Ирина. Голос её звучал мягко, почти ласково. — Это особый рецепт. Мясо очень... специфическое.
— Ой, да ладно тебе цену набивать! — отмахнулась Света, уже занося вилку. — Мясо оно и есть мясо. Давай, не жмись! Мы же свои люди!