Дочь плакала уже несколько минут, и Алина никак не могла её успокоить. Девочка капризничала с самого утра, отказывалась от каши, не хотела играть, а теперь разревелась по-настоящему, громко и безутешно, как умеют только маленькие дети, когда усталость и обида накапливаются и выплёскиваются разом.
Алина покачивала её на руках, гладила по спине, шептала что-то ласковое, но Юля только сильнее прижималась мокрым от слёз лицом к её плечу.
Муж сидел за кухонным столом и отрешённо смотрел в окно.
- Возьми её, пожалуйста. На твоих руках она всегда быстрее успокаивается, ты же знаешь.
Она протянула дочку к мужу, как делала это сотни раз за три года. Юля уже потянулась ручками к отцу, ожидая, что он подхватит её и прижмёт к себе.
Дмитрий скрестил руки на груди и не двинулся с места.
- Чужих детей не успокаиваю!
Алина не сразу поняла, что он сказал. Она переспросила бы, если бы могла говорить, но горло перехватило, и она только смотрела на мужа, пытаясь найти в его лице хоть какой-то намёк на шутку, на розыгрыш, на что угодно, кроме того, что она услышала.
Дмитрий смотрел в окно и молчал. Алину начало трясти, мелкой противной дрожью, которую она не могла контролировать, и Юля почувствовала это, потому что дети всегда чувствуют, когда матери плохо.
Дочка заплакала ещё громче, уже не капризно, а испуганно, и вцепилась в кофту Алины обеими руками.
Алина прижала дочку к себе крепче и не сводила глаз с мужа. Он сидел неподвижно, уставившись куда-то за окно, на крыши соседних домов, на серое небо, на что угодно, только не на жену и не на его ребёнка.
Алина не стала ничего выяснять при дочке. Она развернулась и понесла Юлю в комнату, где жила её мама.
Дверь была приоткрыта, и мама сидела в кресле у окна с книгой на коленях, но не читала, а смотрела на падающий снег. Она подняла голову, когда Алина вошла, и сразу увидела, что что-то не так, потому что матери всегда это видят, но ничего не спросила.
Мама переехала к ним год назад, после того как папы не стало. Она перестала выходить из дома, нормально есть, разговаривать по телефону с подругами, с которыми дружила по тридцать лет.
Алина приезжала к ней каждые выходные и каждый раз находила её в одном и том же халате, перед телевизором, с пустым взглядом. В конце концов Алина поняла, что мама не справится одна, и забрала её к себе, в просторную четырёхкомнатную квартиру на Васильевском острове.
Дмитрий не возражал, места хватало всем. И мама постепенно ожила, потому что Юля не давала ей замкнуться в горе.
Внучка требовала внимания, просила почитать книжку, звала играть в куклы, и мама откликалась, сначала через силу, а потом всё охотнее. Теперь они вместе лепили из пластилина, листали книжки с картинками, гуляли в парке у Смоленского кладбища.
- Мам, выйди с ней погулять, пожалуйста. Может, на свежем воздухе успокоится.
Она с утра капризничает, устала, наверное.
Мама посмотрела на неё внимательно, задержала взгляд на её лице, но ничего не спросила. Она встала с кресла, взяла внучку из рук Алины и прижала к себе.
Погладила по голове, по светлым мягким волосам, и Юля сразу перестала плакать. Она ещё всхлипывала и шмыгала носом, но уже не кричала, а только уткнулась бабушке в шею и засопела.
- Мы недолго, - сказала мама. - Оденемся потеплее и пойдём снежки лепить, да, Юленька?
Алина кивнула и вышла из комнаты. Она стояла в коридоре и наблюдала, как мама одевает Юлю, натягивает ей тёплые штаны и куртку, застёгивает сапожки.
Потом они вышли. Алина подождала ещё минуту и только после этого вернулась на кухню.
Дмитрий сидел на том же месте и в той же позе, словно не шевелился всё это время.
- Это что сейчас было? - спросила Алина и оперлась руками о край стола. - Что ты сказал?
- Ты сама знаешь. - Дмитрий не повернул головы. - Нечего строить из себя невинность.
- Нет, ты уж объясни. Что это такое я должна знать?
Он наконец повернулся и посмотрел на неё. Встал из-за стола и выпрямился.
Ростом он был почти метр девяносто, на голову выше жены, и сейчас он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде не было ничего, кроме холодной уверенности.
- Юля слишком уж на твоего Олега похожа. - Он наклонил голову и указал рукой на свои тёмные, почти чёрные волосы. - Видишь, какие у меня? А у неё светлые, соломенные.
Откуда? И глаза. - Он показал на свои глаза, карие, тёмные. - У меня карие, а у неё серые.
Точно как у него.
Олег был старым другом Алины, они познакомились ещё в университете и дружили много лет. Он приходил к ним в гости, когда Юля родилась, приносил подарки, играл с малышкой.
Дмитрий никогда не ревновал, или Алина думала, что не ревновал.
- Ты сошёл с ума, - сказала Алина. - Ты вообще понимаешь, какую чушь несёшь? Ты же помнишь мою бабушку, я показывала фотографии.
У неё были светлые волосы и серые глаза. Это генетика, такое бывает, гены проявляются через поколение.
- Удобное объяснение.
- Это правда. Ты можешь посмотреть любой учебник по биологии, там всё написано про рецессивные признаки.
Дмитрий ничего не ответил, подошёл к раковине, взял стакан с сушилки, налил воды и выпил залпом. Поставил стакан обратно, но не обернулся.
- Собирай вещи, - сказал он, глядя в стену перед собой. - Свои, дочкины и матери. Сегодня чтобы вас здесь не было.
Иждивенцев в своём доме я не потерплю.
Он вышел из кухни, и Алина услышала, как он надевает куртку в прихожей. Потом наступила тишина.
***
Алина опустилась на стул и положила руки на стол. Только сегодня утром, ещё до того как Юля проснулась, она хотела рассказать мужу, что ждёт от него ребёнка.
Вечером, приготовить праздничный ужин, зажечь свечи, как они делали, когда ждали Юлю. А теперь он выгоняет её из дома, её вместе с дочерью и матерью, из-за каких-то безумных подозрений, которые не имели под собой никаких оснований.
Алина достала телефон и нашла номер свекрови. Татьяна Сергеевна всегда производила впечатление разумной женщины, она любила Юлю, покупала ей подарки, приезжала на дни рождения.
Может быть, она знала, что происходит с её сыном, откуда у него взялись эти мысли.
- Татьяна Сергеевна, мне нужно с вами поговорить.
- Слушаю.
Алина рассказала всё: как Дмитрий отказался взять дочку на руки, что он сказал, как потребовал, чтобы они съехали. Свекровь слушала молча, не перебивала, не задавала вопросов.
- Что ж, - сказала она, когда Алина закончила. - Дмитрий правильно рассудил. Я тоже давно замечаю, что девочка на него совсем не похожа.
Мы свою породу знаем, все чернявые, смуглые, с тёмными глазами. А она в кого такая светленькая получилась?
Не обессудь, Алина, но я на стороне сына.
Алина замолчала, не зная, что ответить. Она ожидала чего угодно - удивления, возмущения, обещания поговорить с сыном и образумить его - но не этого спокойного согласия.
- Вы же понимаете, что это бред? Вы же видели фотографии моих родственников, вы знаете...
- Я знаю то, что вижу своими глазами, - перебила свекровь. - И глаза мои видят, что внучка на моего сына не похожа.
Алина нажала кнопку сброса, потому что продолжать этот разговор не было никакого смысла. Она положила телефон на стол и начала выстукивать пальцами по столешнице, сама того не замечая.
И вдруг она вспомнила.
Месяц назад свекровь приходила к ним в гости. Они сидели на этой самой кухне и пили чай, и свекровь жаловалась на младшую дочь Лену, сестру Дмитрия.
Лена собралась переезжать из Мурманска в Петербург, потому что муж её, Виктор, потерял очередную работу и сидел без дела уже третий месяц. Алина знала, что Виктор пил, причём пил запойно, и что Лена с двумя сыновьями-погодками жила в постоянных скандалах и безденежье.
- А жить им негде, - говорила тогда Татьяна Сергеевна и качала головой. - У нас с Павлом однокомнатная квартира в Купчино, мы и сами там еле помещаемся. А Лене что делать?
Снимать дорого, она же не работает, сидит с детьми, а Виктор когда пьёт - какие там заработки.
Алина тогда посочувствовала и забыла, потому что у неё хватало своих забот, но сейчас этот разговор предстал перед ней в совсем другом свете.
Четырёхкомнатная квартира на Васильевском острове. Просторная, светлая, в хорошем районе, рядом с метро.
Если бы здесь жил один Дмитрий, места хватило бы и для Лены с её семейством. Вот только в квартире жила ещё жена с дочерью и тёщей, и никто из них съезжать не собирался.
Алина сидела на кухне и думала о том, что знала свекровь много лет, с тех пор как начала встречаться с Дмитрием. Татьяна Сергеевна всегда была ласковой, приветливой, называла её доченькой и приглашала на семейные праздники.
Неужели эта женщина, ради непутёвой дочери и её неблагополучной семьи, решила настроить сына против жены? Неужели она наговорила ему что-то такое, что заставило его поверить в невозможное?
Алина не знала ответа на эти вопросы, но она знала одно: она не позволит выгнать себя из собственного дома, как бездомную кошку.
***
Через час входная дверь открылась, и Алина услышала топот и смех. Юля вбежала на кухню вся в снегу, с раскрасневшимися щеками и блестящими глазами.
Алина улыбнулась и подхватила дочку на руки, стряхивая снег с её куртки. Мама вошла следом, сняла пальто и повесила на крючок в прихожей.
- Нагулялись, - сказала она. - Холодно уже, пора согреться.
Алина поставила чайник на плиту и достала из шкафа чашки. Она не стала ничего рассказывать матери, потому что не хотела её пугать и не знала ещё, чем всё закончится.
Она улыбалась, разливала горячий чай по чашкам, ставила на стол печенье и смотрела, как Юля пьёт чай из своей любимой чашки с зайцами, держа её обеими руками.
После чаепития мама увела Юлю к себе в комнату почитать книжку перед сном, и Алина осталась на кухне одна. Она убрала со стола, помыла чашки и поставила их на сушилку.
Потом села на стул у окна и стала смотреть на вечерний город, на зажигающиеся огни в окнах соседних домов, на снег, который всё ещё падал крупными медленными хлопьями.
Около десяти вечера щёлкнул замок входной двери. Алина встала и вышла в коридор.
Дмитрий вошёл в квартиру, увидел её и остановился на пороге, нахмурившись.
- Почему ты ещё здесь? Я же сказал, чтобы вас не было.
Алина стояла, прислонившись спиной к стене, и скрестила руки на груди. Она долго думала о том, как поступить, и приняла решение.
- Я разговаривала с твоей матерью, - сказала она, глядя ему прямо в глаза. - И я всё знаю.
Дмитрий замер на полушаге. Она видела, как он напрягся и свёл брови.
- Что ты знаешь?
- Она мне всё рассказала. Призналась, что наврала тебе про ребёнка.
Что она это придумала, чтобы ты выгнал нас, а потом поселил сюда Лену с её семьёй. Ей же негде жить, правда?
А тут такая квартира пропадает.
Алина соврала, но решила, что если её обвиняют на пустом месте, она имеет полное право ответить враньём на враньё. Пусть он думает, что мать сама во всём созналась.
Пусть поймёт, кто на самом деле его обманывал.
Дмитрий стоял в прихожей и смотрел на жену. Он сморщил лоб и потёр переносицу, как делал всегда, когда не знал, что сказать.
- Алина, - начал он и сделал шаг к ней. - Прости меня. Я не знаю, как я мог в это поверить.
Я повёлся на её слова, я...
Он протянул к ней руки, чтобы обнять, но Алина отступила на шаг.
- Подожди, - сказала она и ушла в гостиную.
Через несколько секунд она вернулась с большим чёрным чемоданом и поставила его у ног мужа.
- Что это? - спросил Дмитрий и посмотрел на чемодан, а потом на неё.
- После всего, что ты сказал, я не намерена жить с таким человеком!
- Алина, пожалуйста. - Дмитрий сделал ещё один шаг к ней, но она подняла руку, останавливая его. - Я погорячился. Я был неправ.
Дай мне шанс всё исправить.
- Сейчас ты уйдёшь!
Дмитрий смотрел на неё несколько секунд, словно надеялся, что она передумает. Алина не отвела взгляда.
Тогда он молча взял чемодан, открыл дверь и вышел на лестничную клетку.
Алина закрыла дверь за ним и повернула замок.
***
Следующие две недели Алина жила так, словно ничего не произошло. Она работала из дома, переводила документы для юридической компании, с которой сотрудничала уже несколько лет.
Готовила обеды для мамы и дочки, гуляла с ними в парке, читала Юле сказки на ночь. Юля спрашивала, где папа, и Алина отвечала, что папа уехал в командировку на работу, и скоро вернётся.
Мама не задавала вопросов, хотя наверняка понимала, что что-то случилось, потому что матери всегда это понимают.
Дмитрий звонил каждый день. Сначала Алина не брала трубку, потом стала отвечать, но разговоры были короткими.
Он спрашивал, как Юля, как дела, можно ли приехать. Алина говорила, что пока нет, она ещё не готова, и вешала трубку.
На пятнадцатый день она позвонила ему сама и сказала, что он может прийти вечером.
Когда раздался звонок в дверь, Алина открыла и увидела мужа. Он выглядел плохо: лицо заросло щетиной, одежда была мятой.
Алина подумала, что он, скорее всего, жил всё это время в каком-нибудь дешёвом хостеле, потому что к родителям ехать не хотел, а друзей, у которых можно было остановиться надолго, у него не было.
В руках Дмитрий держал букет белых роз с розовой каймой на лепестках.
Он переступил порог и опустился на колени прямо в прихожей, взял руку Алины и прижался к ней лбом.
- Прости меня.
Алина стояла и смотрела на него сверху вниз, потом погладила его по голове. Волосы были жёсткие, немытые.
- Встань, - сказала она.
Дмитрий поднялся и посмотрел на неё с надеждой.
- Ты меня прощаешь?
- Я подумаю об этом, - ответила Алина. - Но сначала я должна тебе кое-что сказать. У тебя будет второй ребёнок.
Дмитрий смотрел на неё несколько секунд, и на его лице не было никакого выражения. Потом он осознал, какую новость она сообщила, и улыбнулся, широко и открыто, как мальчишка.
Он обнял её осторожно, словно боялся, что она оттолкнёт, потом подхватил за талию и закружил по прихожей. Алина засмеялась, впервые за эти две недели.
- Подожди, - сказала она. - Юля там, иди к ней.
Дмитрий отпустил жену и побежал в детскую. Алина слышала, как он открыл дверь, как дочка закричала «Папа!», как он подхватил её и расцеловал.
Она стояла в прихожей, прислонившись к стене, и слушала смех дочери и голос мужа. Она положила руку на живот, туда, где рос новый ребёнок, и думала о том, что всё могло закончиться совсем иначе.
***
После того случая Дмитрий почти перестал общаться с матерью. Он позвонил ей на следующий день после возвращения и сказал что-то такое, после чего она не звонила им несколько месяцев.
Алина не знала, что именно он ей сказал, и не спрашивала.
Через полгода Алина узнала, что Лена всё-таки переехала из Мурманска в Петербург, вместе с мужем и двумя сыновьями. Они поселились у родителей Дмитрия, в той самой однокомнатной квартире в Купчино.
Шестеро взрослых и детей в одной комнате с маленькой кухней и совмещённым санузлом. Алина представляла себе, как Татьяна Сергеевна сидит в тесноте, слушает пьяные скандалы зятя, терпит шум и беспорядок, который неизбежно устраивают двое мальчишек-подростков.
Можно было пожалеть её. Можно было сказать, что она сама виновата и получила то, что заслужила.
Алина не говорила ни того, ни другого. Она просто жила своей жизнью, растила дочку и ждала второго ребёнка.
Иногда, по вечерам, когда Юля уже спала, а мама читала книгу в своей комнате, Алина сидела на кухне и смотрела в окно на огни вечернего города. Она думала о том, как легко можно разрушить семью несколькими словами, и как трудно потом собрать осколки.
Дмитрий старался. Он приходил с работы и сразу шёл к дочке, играл с ней, читал книжки, укладывал спать.
Он приносил Алине цветы каждую пятницу и спрашивал, как она себя чувствует, не нужно ли ей чего-нибудь. Он ни разу больше не заговорил о том, что случилось, но Алина знала, что он помнит, и что будет помнить всегда.
Она тоже помнила. Она простила его, потому что любила и потому что понимала, что люди совершают ошибки.
Но она не забыла. И где-то в глубине души она знала, что если что-то подобное повторится ещё раз, второго шанса не будет.
Эксклюзивный рассказ: "Месть невесты"