Она сделала это. Её анонимное письмо сработало как бомба. Воры задержаны, банк в шоке. Но теперь в тихом здании «Столичного Форта» началась новая охота — на саму Еву. Начальник службы безопасности лично ведёт расследование: кто такой «фантом»? И его пронзительный взгляд всё чаще останавливается на молчаливой уборщице с опущенными глазами. Одна ошибка — и её вычислят. Но самая большая ошибка уже совершена... тем, кто решил, что она глухая
Суббота и воскресенье пролетели в лихорадочном, нервном ожидании. Ева не выходила из квартиры, прислушиваясь к каждому шороху в подъезде. Ей казалось, что за ней вот-вот придут. Что кто-то отследил IP-адрес того интернет-клуба, нашёл запись с камер, увидел, как она выходила… Её воображение рисовало самые страшные картины.
Но понедельник настал, и идти на работу было надо. Отказ или невыход сразу привлекли бы внимание. Она надела свой серый халат, как доспехи, и отправилась в банк, чувствуя себя солдатом, идущим на минное поле.
Атмосфера в «Столичном Форт» была гробовой. И дело было не только в утренней сонливости. Шёпот, обрывающийся при её появлении. Озабоченные, серьёзные лица. Отсутствие Люды за её привычным местом администратора — пустой стол был красноречивее любых слов. Сергея тоже не было на посту, вместо него дежурил новый, суровый охранник, который не здоровался и не шутил.
Самый главный признак — кабинет Максима Викторовича был опечатан. На двери красовалась полоска бумаги с печатью и подписью службы безопасности. Зрелище было настолько сюрреалистичным, что Ева на секунду замерла, вёдра в руках. Всё, что было незыблемым и могущественным, рухнуло за одну ночь. По её наводке.
В подсобке её ждал сюрприз. На двери висело новое, отпечатанное расписание. График её уборки был изменён. С 10:00 до 11:00 вместо туалетов было написано: «Уборка помещений СБ и прилегающих кабинетов. По согласованию с сотрудниками».
Ледяная волна прокатилась по спине. Это была не случайность. Это была ловушка. Или… проверка.
В 10:05, едва пересилив дрожь в коленях, она постучала в знакомую дверь комнаты СБ. Из-за неё раздался голос:
— Войдите.
В комнате был только Игорь. Он сидел за компьютером, но не работал, а как будто ждал. Увидев её, он кивнул.
— Да, Ева, проходи. Сегодня нужно убраться здесь и в соседнем кабинете Артёма Геннадьевича. Он пока на совещании, ты можешь начать отсюда.
Он встал, чтобы дать ей доступ к мусорной корзине и столу. Но не вышел. Он сел на подоконник, закурил электронную сигарету и… стал наблюдать. Неприкрыто, спокойно. Его взгляд был тяжёлым, аналитическим.
Ева чувствовала этот взгляд на своей спине, как физическое прикосновение. Она мыла пол, протирала пыль, стараясь двигаться максимально естественно, как всегда. Но внутри всё сжалось.
- Он знает. Он проверяет. Смотрит, как я отреагирую на опечатанный кабинет. Следит за моими руками — не дрожат ли?
— Жуткая история, да? — вдруг произнёс Игорь, выпуская облачко пара. — Прямо под нашим носом. И как такой схемой никто не замечал? Будто призрак водил нас за нос.
Ева сделала вид, что не расслышала, продолжая вытирать стол. Но её пальцы слегка дрогнули, задевая рамку с фотографией. Она поправила её.
— Странно, — продолжал Игорь, как бы размышляя вслух. — Кто бы это мог быть? Кто видел то, чего не видели мы? Кто имел доступ и… остался незамеченным?
Он помолчал, давая словам повиснуть в воздухе. Потом добавил:
— Артём Геннадьевич в ярости. И в восхищении одновременно. Говорит, что «фантом» — гений. Работал чисто. Но теперь хочет его найти. Не для наказания, понимаешь? А для… сотрудничества.
Ева наклонилась, чтобы протереть ножки стола, скрывая лицо. Её сердце колотилось так, что она боялась, будто Игорь услышит его стук.
— Ладно, не буду тебе мозги пудрить, — вдруг сменил тон Игорь, вставая. — Иди в кабинет шефа. Только аккуратнее там, ничего не трогай на столе.
Она кивнула, не глядя на него, и вышла, чувствуя, как её халат прилип к влажной от пота спине.
Кабинет начальника СБ был другим. Не помпезным, как у Максима Викторовича, а функциональным. Большой стол, заваленный папками, три монитора, стеллажи с делами. На стене — карта Москвы с цветными отметками. И тишина. Глубокая, напряжённая.
Ева приступила к уборке. Она вытирала пыль, стараясь не смотреть на бумаги. Но не смотреть было невозможно. На краю стола лежала открытая папка. На верхнем листе красовалась знакомая схема — та самая, из смятого черновика. Рядом — распечатка её письма. И сверху, красной ручкой, пометка: Источник — внутри. Низовое звено? Обслуживающий персонал? Ищем.
У неё перехватило дыхание. Они сузили круг. Они уже рядом.
В этот момент дверь открылась, и вошёл сам Артём Геннадьевич. Он был ещё более внушительным вблизи: высокий, широкоплечий, с короткой седой щетиной и пронзительными серыми глазами, которые казались, видят всё насквозь. Он не удивился, увидев её.
— Продолжай, — коротко бросил он, проходя к своему креслу. Он сел, взял в руки её распечатанное письмо и начал читать, время от времени поглядывая на неё поверх листа.
Ева чувствовала себя под микроскопом. Каждое её движение, каждый вздох находились под наблюдением самого опасного человека в этом здании. Она мыла пол под его столом, стараясь дышать тише. Запах его — кожи, кофе и чего-то металлического, холодного — заполнял пространство.
— Любопытно, — вдруг произнёс он, не отрывая глаз от листа. Его голос был низким, бархатным, но в нём чувствовалась сталь. — «Источник информации не важен. Важна правда». Сильная фраза. Человек, который это написал, не ищет выгоды. Он ищет справедливости. Или… мести.
Он отложил лист и посмотрел прямо на неё. Ева, находясь под столом, почувствовала этот взгляд, будто рентгеновский луч.
— Как думаешь, кто это мог быть? — спросил он, и вопрос повис в воздухе, обращённый, казалось, к ней лично.
Она замерла. Что делать? Сделать вид, что не слышит? Но он знает, что она не глухая. Поднять на него глаза? Но тогда он увидит в них панику. Она продолжила тереть одно и то же место на полу, делая вид, что увлечена работой.
Артём Геннадьевич не настаивал. Он вздохнул.
— Ладно. Спасибо. Можешь идти.
Она выползла из-под стола, собрала свои вещи и почти выбежала из кабинета. В коридоре она прислонилась к стене, закрыв глаза. Это была пытка. Они играли с ней. И они были гораздо, гораздо ближе, чем она думала.
В течение дня такие «случайные» встречи повторялись. Николай «заблудился» и спросил у неё, как пройти в архив, внимательно изучая её реакцию.
Игорь снова застал её у ксерокса и пошутил:
- Не печатаешь ли ты тут нам новых улик?
Шутка была слишком острой, чтобы быть просто шуткой.
Но самый страшный удар ждал её в конце дня. Когда она уже собиралась уходить, к ней в подсобку зашла Анна Петровна из кадров. Лицо её было непроницаемым.
— Ева, завтра к девяти утра тебя вызывает Артём Геннадьевич. В свой кабинет. Формально. По вопросу… твоего дальнейшего трудоустройства.
— ? — Ева вытащила блокнот, её руки дрожали.
— Не знаю подробностей, — холодно сказала Анна Петровна. — Но будь готова. И… — она запнулась, — выгляди прилично.
Это был приговор. Или приглашение на эшафот. Они вычислили её. И завтра всё кончится.
Ночь была самой долгой в её жизни. Она не спала. Сидела на полу, обняв колени, и смотрела в темноту. Она представляла, как завтра её будут допрашивать. Как Артём Геннадьевич положит перед ней её же письмо и спросит: «Это вы?» Что она напишет в ответ? Признается? Или будет отрицать? Но доказательства… они наверняка что-то нашли. Запись с камеры в интернет-клубе. Свидетеля, который видел, как она что-то сканировала.
А потом — увольнение. Арест? Как соучастницу? Ведь у неё были украденные документы! Её вышвырнут на улицу. Отнимут квартиру. Вернут в систему.
Паника душила её, сжимая горло ледяными пальцами. Она ходила по комнате, как раненый зверь в клетке. Она хотела бежать. Собрать вещи и исчезнуть. Но куда? У неё не было денег, связей, опыта.
К утру она была опустошена, но странно спокойна. Решение пришло само, из самой глубины отчаяния. Она не будет бежать. Она пойдёт. И она скажет… правду. Всю. Что терять? Её и так ничего не держит в этом мире. Но если уж гореть, то сгореть, глядя им в глаза.
Она надела самое лучшее, что у неё было — простые чёрные брюки и серый свитер. Аккуратно заплела волосы. Взяла свой чёрный блокнот и две ручки. Это было её оружие. Её голос.
Ровно в 9:00 она стояла у двери кабинета Артема Геннадьевича. Она постучала.
— Войдите.
Она вошла. В кабинете было трое: Артём Геннадьевич за своим столом, Николай и Игорь — в креслах напротив. Стол был почти пуст. Только одна папка. И её блокнот. Её старый, чёрный блокнот в клеёнчатой обложке лежал посреди стола, как вещественное доказательство.
Кровь отхлынула от её лица. Они нашли его. Где? В её шкафчике? Нет, он был дома… Значит, были у неё дома. Пока она спала… Или не спала.
— Садись, Ева, — сказал Артём Геннадьевич. Его голос был нейтральным.
Она села на краешек стула, положенного специально для неё. Руки сложила на коленях, чтобы не дрожали.
— Мы провели расследование, — начал Артём Геннадьевич, не отрывая от неё взгляда. — Очень успешное, благодаря анонимному источнику. Но остался один невыясненный вопрос. Кто этот источник?
Он взял её блокнот, открыл его на той странице, где она когда-то вывела: «ВСЁ УСЛЫШУ. ВСЁ УВИЖУ. СДЕЛАЮ ЧИСТО».
— Почерк интересный, — заметил он. — Уверенный. Как у человека, который привык доверять мысли бумаге. Потому что не может доверить её голосу.
Ева смотрела на свой блокнот, как загипнотизированная. Она не могла оторвать взгляд.
— Мы просмотрели записи камер, — вступил Николай. Его тон был деловым. — Ничего. Ни у серверных, ни у кабинетов. «Фантом» действительно был призраком. Но мы нашли кое-что другое. Запись с уличной камеры напротив интернет-клуба «Копи-центр» на улице Горького. В четверг вечером, за два часа до отправки письма, туда зашла девушка. В сером пуховике, с тёмно-синей шапкой. Как у тебя, Ева.
Он положил на стол распечатанный, нечёткий кадр. Да, это была она. Видны только силуэт, шапка, но для тех, кто видел её каждый день, этого было достаточно.
— Мы также поговорили с администратором клуба, — продолжил Игорь. — Он описал девушку. Молчаливую. Платила наличными. Сидела в кабинке в углу. Сканировала какие-то бумаги на флешку. И печатала письмо.
Тишина в кабинете стала абсолютной. Давление этой тишины было невыносимым.
— И последнее, — Артём Геннадьевич положил руку на блокнот. — Этот блокнот мы нашли не в твоём шкафчике. Мы его не искали. Пока. Это ты принесла его с собой сегодня. Но я обратил внимание на него ещё в день задержания. Когда ты убиралась здесь. Ты его тогда случайно выронила из кармана. И я увидел кое-что.
Он открыл блокнот не на первой странице, а где-то в середине. И протянул его ей.
Там, среди записей о расходах, она однажды, в момент отчаяния, нарисовала схему. Не ту, воровскую. Свою. Треугольник с именами Максима Викторовича, Люды и Сергея. И стрелку к двум фигуркам с подписью «СБ. Бессильны». И в центре — знак вопроса. А в углу страницы, мелко-мелко, как бред, было написано: Я. Призрак. Я всё вижу. Почему они не видят МЕНЯ?
Она забыла об этой странице. Вырвать? Она думала об этом, но потом решила, что это просто каракули, никто не поймёт. Она ошиблась. Он понял. Всё.
— Так что, Ева, — Артём Геннадьевич откинулся в кресле. — Давай прекратим эту игру. Это ты отправила письмо. Это ты собрала доказательства. Это ты была нашим «фантомом».
Это был не вопрос. Это было утверждение. Окончательное и бесповоротное.
Ева сидела, чувствуя, как пол уходит у неё из-под ног. Всё кончено. Она подняла на него глаза. Впервые за всё время она не опустила взгляд перед сильным. В её глазах не было больше страха. Была усталость. И пустота. Она медленно кивнула. Один раз. Чётко.
— Да, — её губы беззвучно сложились в это слово. Но все в комнате прочли его.
Николай и Игорь переглянулись. На лице Игоря мелькнуло что-то вроде уважения.
— Почему? — спросил Артём Геннадьевич. Его голос смягчился на полтона. — Зачем ты рисковала? Они могли тебя уничтожить.
Ева взяла свой блокнот, вырвала чистый лист. Рука её теперь не дрожала. Она писала медленно, крупно, чтобы все видели.
ПОТОМУ ЧТО ОНИ ДУМАЛИ, ЧТО Я НИЧТО. МЕБЕЛЬ. ФОН. И ИЗДЕВАЛИСЬ. А Я ВСЁ СЛЫШАЛА. И УВИДЕЛА, ЧТО ОНИ ВОРУЮТ. ВЫ НЕ МОГЛИ ПОЙМАТЬ. А Я — МОГЛА. ПОТОМУ ЧТО ОНИ НЕ ВИДЕЛИ МЕНЯ. ЭТО БЫЛА ИХ ОШИБКА.
Она положила лист на стол и отодвинула его к Артёму Геннадьевичу.
Он прочёл. Молча. Потом перечитал ещё раз. Поднял на неё взгляд. И в его глазах, в этих стальных, пронзительных глазах, появилась искра. Не гнева. Не подозрения. Искра жгучего, живого интереса.
— «Мебель. Фон», — повторил он её слова. — И они, действительно, не видели. А ты видела всё. Ты запоминала всё. Ты анализировала. И ты смогла сделать то, с чем не справилась целая служба безопасности с её технологиями и полномочиями.
Он замолчал, обдумывая что-то. Николай и Игорь сидели тихо, наблюдая за своим начальником.
— У меня к тебе предложение, Ева, — наконец сказал Артём Геннадьевич. — Не обычное. Ты доказала, что обладаешь уникальными способностями. Наблюдательность, память, аналитический склад ума, хладнокровие. И главное — ты невидимка. Ты проходишь там, где любое официальное лицо вызвало бы подозрение.
Он встал, прошелся за столом.
— Я предлагаю тебе работу. Не уборщицей. Консультантом в моём отделе. Аналитиком по внутренним рискам. Твоя задача — быть глазами и ушами там, где не пройдут мои сотрудники. Замечать то, что не замечают другие. Искать слабые места в процедурах, подозрительные паттерны в поведении сотрудников. Официально — ты будешь проходить как помощник, с минимальным доступом. Неофициально — ты будешь моим самым ценным агентом. Зарплата… в пять раз выше твоей текущей. Со всеми соцгарантиями. Обучение за счёт банка.
Ева смотрела на него, не веря своим ушам. Её мозг отказывался обрабатывать информацию. Это не увольнение. Это… предложение. Невероятное.
Она уставилась на него, затем вывела в блокноте: ПОЧЕМУ ВЫ МНЕ ВЕРИТЕ? Я ЖЕ НЕМАЯ. У МЕНЯ НЕТ ОБРАЗОВАНИЯ И Я ДЕТДОМОВСКАЯ
Артём Геннадьевич усмехнулся. Коротко, беззвучно.
— Немая — да. Глухая — нет. А ещё ты — самый молчаливый и самый опасный разоблачитель, которого я встречал за двадцать лет работы. Ты взяла банду опытных мошенников голыми руками, имея в арсенале только швабру и мозги. Образование я тебе дам. А твоя немота… Ева, в нашем деле иногда тишина — это преимущество. Ты не проболтаешься. Ты не выдашь эмоциями. Ты — идеальный наблюдатель.
Он посмотрел на Николая и Игоря.
— Коллеги не против?
— Я только за, — сказал Игорь, и в его голосе прозвучало неподдельное уважение. — Она нас всех переиграла. Научиться бы у неё.
— Согласен, — кивнул Николай. — У неё дар. И… совесть. Это редкое сочетание.
Артём Геннадьевич снова повернулся к ней.
— Ну что, Ева Соколова? Готова выйти из тени? Стать не призраком, а охотником?
Ева сидела, глядя на эти три пары глаз, устремлённых на неё. В них не было жалости, насмешки или пренебрежения. В них было уважение. Признание. Её сердце колотилось, но теперь не от страха, а от какого-то нового, незнакомого чувства. Гордости? Да, пожалуй. И надежды.
Она медленно, твёрдо кивнула. Потом взяла ручку и под уже написанным текстом вывела одно слово:
- ДА.
— Отлично, — Артём Геннадьевич хлопнул ладонью по столу. — Завтра в это же время — здесь. Начнём с азов. А сейчас… Игорь, проводи Еву в отдел кадров. Оформляем перевод. И выдать ей аванс. Приличный. Пусть купит себе нормальную одежду для офиса.
Ева встала. Ноги её были ватными, но держали. Она взяла свой блокнот, прижала его к груди. Игорь, улыбаясь, открыл перед ней дверь.
Она вышла из кабинета в другой мир. В мир, где её не будут презирать. Где её тишина будет считаться силой. Где она будет не фоном, а… кем? Аналитиком. Агентом. Человеком.
Но когда она шла по коридору, уже другим маршрутом — в отдел кадров, а не в подсобку, — она почувствовала на себе взгляды. Обычные сотрудники, клерки, секретари. Они смотрели на неё с изумлением, с любопытством, с перешёптываниями. Новость уже летела по банку со скоростью света: «Эту уборщицу, немую, начальник СБ лично взял к себе! После истории с Максимом Викторовичем! Она что, настучала?»
Она шла, высоко подняв голову, глядя прямо перед собой. Пусть смотрят. Пусть шепчутся. Они всё ещё не видели её по-настоящему. Они видели только оболочку. Завтра она начнёт учиться, чтобы они увидели и суть.
Но одна мысль сверлила её мозг, даже сквозь эйфорию: **Артём Геннадьевич нашёл её слишком быстро.** Он сказал, что заметил блокнот в день задержания. Значит, он знал или догадывался о ней уже несколько дней. И всё это время вёл свою игру, подводя её к этой встрече. Он не ждал, что она признается. Он её к этому подтолкнул. Значит, он ещё более опасен и хитер, чем она думала. И теперь она будет работать на него.
Она вышла из тени и шагнула прямо в самое логово. Но знает ли она, какие правила действуют в этом новом мире? И главное — поймет ли она вовремя, что охота, которая только что закончилась для неё триумфом, на самом деле только начинается? Потому что настоящие враги никогда не сдаются после первого поражения. А её новое положение делает её не только охотником, но и мишенью. И первый выстрел может прозвучать, когда она меньше всего будет этого ждать...
Поддержать канал по баннеру выше
Начало истории
Продолжение здесь:
Поддержите канал по ссылке выше, спасибо и с Крещением!