Телефон в кармане завибрировал. Код региона — Сургут. Лидия Петровна закрыла глаза и выключила звук. Руки тряслись. Ещё утром она была хозяйкой трёшки в центре, дачи, машины и гаража. А сейчас сидела на банкетке в коридоре нотариальной конторы и понимала: охота закончилась. Началось выживание.
А ведь всё так хорошо начиналось.
Неделю назад Лидия Петровна стояла посреди большой комнаты и внимательно смотрела на стол. Поминки прошли достойно, но расточительно. Она уже прикинула в уме, что нарезку из сырокопчёной колбасы можно было и не заказывать — гости налегали в основном на простые бутерброды со шпротами и дешёвый салат с сухариками. Борис бы одобрил такую экономию, хотя сам при жизни любил пустить пыль в глаза.
— Лида, тебе помочь убрать? — робко спросила золовка Света, дожёвывая кусок пирога с капустой.
Света всегда ела, когда нервничала. А нервничала она рядом с Лидией Петровной постоянно.
— Оставь, — коротко бросила Лидия. — Сама разберусь. Контейнеры есть, сейчас всё разложу. Ветчину ту, что не тронули, можно в морозилку. Хлеб птицам вынесу.
Она не чувствовала той тяжести, о которой принято писать в книгах. Борис ушёл тихо, во сне, сердце прихватило. Врачи сказали — износился мотор. Лидия же про себя отметила: отмучился и её отмучил. Последние пять лет он только и делал, что ворчал, требовал диетического питания и бесконечно смотрел новости, комментируя их с дивана так громко, будто дикторы могли его услышать.
Теперь в квартире стояла идеальная, звонкая тишина. Никакого бубнежа, никаких претензий, что суп недосолен, а рубашка плохо выглажена.
Детей у них с Борисом не было — сначала карьеру строили, потом здоровье не позволяло, а потом Лидия поняла, что это даже к лучшему. Никаких лишних ртов, никаких дележей, никаких невесток, которые будут заглядывать в её кастрюли и считать её метры. Всё, что они с Борисом скопили — теперь её. Безраздельно.
Лидия аккуратно свернула скатерть. В голове щёлкал невидимый калькулятор. Трёшка в центре, машина — «Тойота», почти новая, дача в хорошем посёлке, счета в банке. Не олигархи, но старость обеспечена богатая. Она даже позволила себе лёгкую улыбку, вспомнив, как ловко настояла на оформлении дачи на своё имя три года назад, когда у Бориса начались первые звоночки с давлением.
Через неделю Лидия Петровна устроила генеральную ревизию. Она открывала шкафы, перебирала документы, проверяла счета. Всё было под контролем, всё было учтено. Но червячок сомнения начал точить её, когда она открыла старый ежедневник мужа.
На одной из страниц, между рецептом засолки огурцов (Борис любил солёное, несмотря на запреты врачей) и телефоном сантехника, была корявая запись: «Гараж. Оплата взноса. Мать».
Гараж.
Лидия замерла. Она совсем забыла про тот старый капитальный гараж в кооперативе «Спутник». Борис купил его лет двадцать назад, когда они ещё только начинали вставать на ноги. Потом машину стали ставить во дворе или на платной стоянке, а гараж отдали в пользование свёкрам. Антонина Ильинична, мать Бориса, хранила там свои банки, старую мебель и прочее добро, которое жалко выкинуть.
Лидия нахмурилась. Гараж в «Спутнике» сейчас стоил прилично. Место хорошее, рядом станцию метро строят, цены взлетели. Это не просто коробка для старья, это актив. А она, Лидия, про него забыла. Это сколько же денег мимо кассы?
Она достала папку с документами на недвижимость. Квартира — есть. Дача — есть. Гаража нет. Значит, документы у свекрови. Или, что ещё хуже, гараж до сих пор оформлен непонятно как.
Лидия почувствовала тот самый охотничий азарт, который охватывал её в молодости, когда удавалось достать дефицитные сапоги или выбить путёвку в санаторий. Это её гараж. Куплен в браке. На общие деньги. То, что там стоят банки Антонины Ильиничны, не делает его собственностью свекрови.
Она решительно взяла телефон.
— Алло, Антонина Ильинична? — голос Лидии звучал ровно, по-деловому сухо. — Как здоровье? Давление не скачет?
На том конце провода послышалось шмыганье носом и слабый голос свекрови:
— Ой, Лидочка, здравствуй. Да какое там здоровье, всё плачу. Борюшку вспоминаю, сыночка моего... Как же так, такой молодой...
Лидия поморщилась. Эмоции сейчас были лишними. Они только затягивали разговор и мешали сути.
— Антонина Ильинична, я по делу. Я тут документы разбираю, вступаю в права наследования. Нотариус требует полный список имущества. У нас там гараж в «Спутнике» числится, которым вы пользуетесь. Мне нужны документы на него. Свидетельство о собственности, членская книжка, всё что есть.
На том конце повисла пауза. Только тяжёлое дыхание старушки.
— Гараж? — растерянно переспросила Антонина Ильинична. — Лидочка, так это... Боря же нам его отдал. Мы там картошку храним, вещи зимние. Отец покойный там верстак поставил...
— Борис дал попользоваться, — жёстко поправила Лидия. — Юридически это совместно нажитое имущество. Сейчас формируется наследственная масса. Выражение такое, юридическое, понимаете? Всё должно быть учтено. Иначе штрафы, проблемы с законом. Вы же не хотите проблем?
— Какие штрафы, Лида? — голос свекрови задрожал. — Мы же семья... Боря говорил...
— Бориса нет, — отрезала Лидия. — Есть закон. Мне нужно включить гараж в опись наследственного имущества. Приготовьте документы, я завтра заеду, заберу. И ключи тоже. Нужно будет оценщика туда привезти.
— Оценщика? — ахнула старушка. — Ты что же, продавать его надумала? А куда же мы с банками? У Светы балкон маленький, у нас в квартире не развернуться...
— Это уже второй вопрос, Антонина Ильинична. Решайте вопросы по мере поступления. Сначала — документы. Завтра в шесть вечера буду.
Лидия нажала отбой и с удовлетворением посмотрела на телефон. Мягкотелость нынче дорого обходится. Если дать слабину, родственнички растащат всё по кирпичику. Гараж сейчас стоит миллиона полтора-два, не меньше. Сдавать его можно тысяч за двенадцать-пятнадцать в месяц. Это сколько она потеряла за эти годы, пока свекровь там свои соленья хранила?
На следующий день Лидия Петровна стояла в прихожей квартиры свекрови. Пахло корвалолом и старой пылью. Антонина Ильинична, маленькая, ссутулившаяся, в чёрном платке, суетливо перебирала бумажки на комоде. Рядом стояла Света и с испугом смотрела на невестку, прижимая к груди пакет с пряниками.
— Вот, Лидочка, нашла, — дрожащими руками свекровь протянула потрёпанную членскую книжку кооператива. — Только свидетельства о праве собственности у нас нет. Боря говорил, что потом оформит, да так и не собрался.
Лидия брезгливо взяла книжечку двумя пальцами. Советского образца, засаленная. Последние взносы оплачены месяц назад.
— Как это нет свидетельства? — Лидия подняла брови. — Он что, не приватизирован?
— Да вроде нет... — пролепетала Света. — Боря говорил, что там какая-то история с землёй была, председатель что-то мутил, ну он и махнул рукой. Сказал: «Стоит и стоит, кто его тронет».
— «Кто тронет»... — передразнила Лидия. — Государство тронет! Снесут ваш гараж без документов, и копейки не получите. Бардак. Всё на мне, всё самой разгребать.
Она открыла книжку. Записан на Иванова Бориса Сергеевича. Ну, хоть так.
— Значит так, — командным тоном объявила Лидия. — Я еду к председателю кооператива. Буду поднимать архивы, оформлять собственность на себя как наследница. Вы пока вещи свои начинайте разбирать. Даю неделю. Банки — по домам, старьё — на помойку. Через неделю придёт риелтор смотреть объект.
— Лида! — всплеснула руками свекровь. — Побойся Бога! Девять дней ещё не прошло! Какой риелтор? Там же память... Там лыжи Борюшкины школьные стоят!
— Память в сердце, Антонина Ильинична, а недвижимость должна работать, — отчеканила Лидия. — Лыжи можете забрать себе на память.
Она развернулась и вышла, громко хлопнув дверью. Света так и осталась стоять с пряниками, не проронив ни слова.
Председатель кооператива «Спутник», грузный мужчина с красным лицом, долго листал гроссбухи в пыльной каморке правления.
— Иванов, Иванов... Был такой, — бубнил он. — Да, платили исправно. Только вот незадача, гражданочка. Гараж-то этот... как бы это сказать... в подвешенном состоянии.
— В каком смысле? — напряглась Лидия. — Пай выплачен?
— Пай-то выплачен ещё при советской власти. Но собственность не оформлена. А сейчас у нас тут реорганизация, новые кадастровые номера... Чтобы вам его на себя переписать, нужно сначала в наследство вступить, потом через суд право собственности признавать, потому что документов первичных нет. Морока та ещё, короче.
— Я трудностей не боюсь, — Лидия поджала губы. — Давайте справку о выплате пая. Я к нотариусу пойду.
— Справку дам, чего не дать. Пятьсот рублей в кассу, — зевнул председатель.
Получив заветную бумажку, Лидия почувствовала прилив сил. Теперь всё будет официально. Она вытрясет из этого гаража всё до копейки. И не важно, что там старая свекровь плачет. Плачь не плачь, а полтора-два миллиона на дороге не валяются.
Визит к нотариусу она запланировала на утро. Нотариус, Елена Викторовна, женщина строгая и опытная, знала Лидию давно — они оформляли через неё дачу.
— Здравствуйте, Елена Викторовна. Я с дополнением к наследственной массе, — Лидия положила на стол справку из кооператива. — Вот, гараж нашёлся. Муж забыл оформить, но пай выплачен. Хочу включить в дело.
Нотариус поправила очки и взяла справку. Внимательно прочитала. Потом посмотрела в компьютер.
— Лидия Петровна, — медленно начала она. — Вы очень предусмотрительная женщина. Это похвально. Заботитесь о порядке. Многие вдовы в вашем положении голову теряют, а вы — молодец, всё в дом.
Лидия самодовольно кивнула. Приятно иметь дело с профессионалом.
— Только вот есть нюанс, — продолжила нотариус с лёгкой, едва заметной улыбкой. — Я вижу, вы очень хотите сохранить имущество мужа. Это понятно. Но по этому гаражу... Боюсь, вам не стоит беспокоиться. Он защищён.
— От кого защищён? — не поняла Лидия.
— От... скажем так, от лишних хлопот. Дело в том, что Борис Сергеевич консультировался со мной по этому гаражу полгода назад.
— Борис? С вами? — Лидия опешила. Муж никогда не занимался бумагами без её ведома.
— Да. Он хотел навести порядок. И оформил завещание. Конкретно на этот имущественный объект — пай в гаражном кооперативе. Отдельным документом, как иногда делают. В общем, этот пай он завещал не вам.
У Лидии пересохло во рту.
— А кому?
— Своей матери, Антонине Ильиничне. Он сказал, я дословно помню: «Пусть мать спокойно картошку хранит, а то жена у меня цепкая, продаст и не спросит».
Лидия почувствовала, как кровь приливает к лицу. Ах ты, старый хитрец! За спиной! «Жена цепкая»!
— Так, — процедила она. — Но это же совместно нажитое! Я могу оспорить! Половина пая — моя супружеская доля!
— Можете, — спокойно кивнула нотариус. — Безусловно можете. Выделите супружескую долю в судебном порядке. Половина гаража будет ваша. Половина — матери. И будете владеть гаражом в долях. Продать без согласия второго собственника не сможете. Сдать — тоже. А пользоваться... Ну, поставите свои банки на левую полку, а Антонина Ильинична — на правую. Стоит ли овчинка выделки, Лидия Петровна? Суды, юристы, госпошлины... А результат — половина гаража, который никому не нужен в таком виде.
Лидия вышла от нотариуса, кипя от злости. «Защищён». Ирония судьбы. Она хотела всё, а получила щелчок по носу. Но сдаваться она не собиралась. Половина — это тоже актив. Можно выкупить долю у свекрови за копейки. Запугать судами, расходами, сказать, что налог придёт огромный. Старушка испугается и подпишет что угодно.
«Наши общие деньги, — крутилось у неё в голове. — Я на этот гараж тоже работала. Я экономила. А они там устроились. Ишь, хитрецы. Завещание он написал. Ну погодите».
Вечером Лидия снова позвонила Свете.
— Света, слушай внимательно. Была у нотариуса. Там всё сложно. Борис намудрил с документами, теперь суды светят. Гараж под арестом может оказаться. Вам с матерью повестки придут.
— Какие повестки? — Света, похоже, опять жевала. — Лида, мама и так с давлением лежит после твоего визита.
— Судебные повестки. Налог на наследство, штраф за незаконное пользование землёй. Там сумма набегает — вам квартиру продавать придётся, чтобы расплатиться.
— Господи... И что делать?
— Есть вариант, — вкрадчиво сказала Лидия. — Я, так и быть, возьму удар на себя. Пусть мама напишет отказ от наследства по этому гаражу в мою пользу. Я сама с судами разберусь, долги закрою. А вам разрешу ещё годик там картошку держать. Бесплатно.
— Ой, Лида, ты правда так можешь? — в голосе золовки появилась надежда. — Это было бы так хорошо... А то мама совсем плохая, боится, что посадят её за этот гараж.
— Пусть завтра с утра к нотариусу идёт. Я договорюсь. Отказ от конкретной части наследства по закону нельзя оформить, но можно заключить соглашение о разделе наследственного имущества между наследниками. Я ей — старый телевизор Бориса, она мне — свою долю в гараже.
Лидия положила трубку и победно усмехнулась. Страх — лучшее оружие. Сейчас она дожмёт этих простофиль, заберёт гараж целиком, а потом выставит их вон. Ишь, «наследники».
На следующий день Лидия Петровна сидела в коридоре нотариальной конторы, ожидая Свету с матерью. Она уже представляла, как продаст гараж и купит себе шубу. Или добавит и поменяет «Тойоту» на машину классом выше.
Дверь открылась, но вошли не родственницы. Вошёл курьер с пакетом документов. А следом — взъерошенная Света, одна.
— Где мать? — рявкнула Лидия.
— Лида... тут такое дело... — Света теребила ручку сумки. — Мама не придёт.
— Заболела? Я же говорила — такси вызову!
— Нет... Она... В общем, мы нашли бумаги.
— Какие ещё бумаги?
— Ты когда про гараж начала требовать, про суды пугать... Мама перепугалась страшно. Полезла в тот старый чемодан, где Боря свои «секреты» хранил. Он просил не открывать, пока... ну, пока совсем край не придёт. А мама подумала — вот он, край, раз ты нас выселяешь и штрафами грозишь.
— И что там? — у Лидии внутри всё похолодело. Предчувствие беды кольнуло под рёбра.
— Там письмо было. И свидетельство о рождении. Копия.
— Чьё? — голос Лидии сел.
— Мальчика. Никиты. Ему двадцать один год сейчас. Боря... ну, в общем, гулял он тогда, в командировке в Сургуте. И сын там у него родился. Мама знала, молчала, Боря просил. Он им деньги посылал иногда. И в свидетельстве о рождении он записан как отец. Официально.
Лидия схватилась за край скамейки. Сургут. Двадцать два года назад. Та самая командировка, с которой он привёз ей норковую шапку. Откуп.
— И что? — прошипела она. — Какое мне дело до его... побочных детей?
— Так в письме написано... Боря написал: «Если с Лидой что случится или если разводиться будем — всё сыну». Но это старое письмо, оно силы не имеет, я понимаю. А вот другое, новое, в конверте было: «Если Лидия начнёт мать обижать или имущество делить не по совести, отдайте это письмо Никите». Там адрес, телефон.
— И? — Лидия побелела.
— Мама вчера позвонила. Испугалась твоих угроз про суды и штрафы. Подумала, что ты нас совсем по миру пустишь. Позвонила этому Никите. Рассказала, что ты гараж отбираешь, нас выгоняешь. Он парень хваткий, юрист по образованию, в юридической фирме работает. Сказал, вылетает.
— Зачем? — тупо спросила Лидия.
— Как зачем? Наследство принимать. Шесть месяцев ещё не прошло. Он же наследник первой очереди, как и ты, как и мама. Дети наследуют наравне с пережившим супругом и родителями. Мама сказала, что свою долю во всём ему подарит или завещает, лишь бы ты нас не трогала. И свою обязательную долю в квартире он потребует. И в даче. И в машине. И в деньгах на счетах.
Света вздохнула и достала из сумки шоколадку, откусила сразу половину.
— Он сказал, что раз ты о нём не заявила нотариусу — это ладно, ты могла не знать. Но теперь он сам заявит. Будет претендовать на свою законную долю. А гараж... гараж он сказал нам оставит. Принципиально. Бабушке.
Лидия Петровна медленно сползла по стене на банкетку. Калькулятор в голове сломался. Гараж за полтора-два миллиона. Она хотела гараж.
А теперь ей предстояло делить трёшку в центре, дачу, машину и счета с молодым, зубастым юристом из Сургута, который, судя по всему, своего не упустит. И всё это — из-за банок с солёными огурцами и её собственной жадности.
— Лида, тебе плохо? — участливо спросила Света с набитым ртом. — Хочешь водички? Или пирожок? У меня с собой есть, с луком и яйцом. Вкусные.
Лидия смотрела на золовку и впервые в жизни ей нечего было сказать. Абсолютно нечего.
— Ешь, Света, — хрипло выдавила она. — Ешь. Приятного аппетита.
В кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер. Код региона — Сургут.
Лидия закрыла глаза и выключила телефон. Охота закончилась. Началось выживание.
Вечером дома Лидия Петровна достала из холодильника ту самую ветчину, которую сэкономила на поминках. Отрезала толстый, неаккуратный кусок. Хлеба не было — она же вынесла его птицам. Съела так, без хлеба, давясь сухим мясом.
В пустой квартире было тихо, но теперь эта тишина не казалась золотой. Она звенела предстоящими скандалами, судами и потерей «империи».
На столе остался лежать список имущества. Лидия взяла ручку и жирно перечеркнула слово «Гараж». Подумала и поставила вопросительный знак напротив слова «Квартира». Потом напротив слова «Дача».
А потом пошла на кухню и впервые за много лет просто заплакала. Не от горя по мужу, нет. От обиды на то, что жизнь, оказывается, бухгалтерский баланс сводит совсем не так, как учили на экономических курсах.
Дебет с кредитом не сошлись. И в графе «Итого» зияла жирная, насмешливая дыра.