Глава 41
Макаровна ходила подле каждого окна и пыталась прочитать молитву. Она зажгла церковную свечу, но какая-то неведомая сила её погасила. Старушка терпеливо зажигала, но свечка продолжала гаснуть.
-- Да, что же это такое? Ты посмотри, как нечистый не даёт свечу зажечь, -- возмущалась старушка. -- Сафрон, мне понадобится твоя помощь, сделаешь?
-- Ну да, а что надо? -- Старик, не понимая, что от него хочет Макаровна, посмотрел на нее.
-- Вот тебе ключи от моей избы, сходи ко мне и принеси корень «Дьявольский шнурок», знаешь такой корень?
-- Ну дак а чего же не знать-то? Знаю, -- ответил старик.
-- Ну а коли знаешь, то иди, да скорее, я думаю, что скоро оклемается наш Федор Иванович, а вот какой он будет? -- Макаровна покачала головой.
-- А как же ты тут останешься с ним одна? -- спросил старик.
-- Ты за меня не беспокойся, делай, что я велела.
-- А ты сдюжишь его держать, вон какой он бугай, -- засомневался дед Сафрон.
-- А я его и не собираюсь держать, его Божье слово удержит.
Старик покачал головой и молча вышел за двери. Не успел он сойти с крыльца, как громкий раскат грома расколол небо над головой, заставив его в спешке присесть обратно на крыльцо.
-- Мать честная, что делается? -- прошептал он и, спустившись с крыльца, быстро вышел за калитку. Дождь спустился, тяжёлыми каплями глухо шлёпая по лужам и оставляя на них огромные пузыри. Молнии вспарывали небо, сопровождаясь громкими раскатами грома. Дед Сафрон натянул на себя капюшон от дождевика и, согнувшись, побежал вдоль улицы. Ветер усиливался с каждой минутой и, уже приближаясь к Избе Макаровны, ему приходилось преодолевать порывы ветра.
-- Ты посмотри, как нечистая сила расходилась, -- прошептал старик и уже хотел было открыть калитку, как откуда ни возьмись появилась собака. Она, оскалив свои зубы, рычала и подходила к старику.
-- Дружок, ты что-ли? -- дед Сафрон не верил своим глазам. Собака смотрела на него своими мутными, мёртвыми глазами и пыталась ухватить его за ноги. Шерсть на собаке была свалявшейся и грязной, она спуталась в комки, а в некоторых местах была испачкана в запёкшуюся кровь. Один бок был вспорот, и лапа почти перекушена, отчего пес западал на ногу.
-- Дружок, прошу тебя, ты же хороший пёс, не заставляй меня совершать против тебя крайние меры, -- взмолился дед Сафрон.
Ему до слез было жалко животинку, которая верой и правдой служила своему хозяину столько лет и погибла на своём боевом посту.
-- Миленький мой, отстань от меня, а то мне придётся тебе отрезать голову, а я так этого не хочу.
Но пёс, а это уже был и не пёс вовсе, напирал на старика, прижимая его к забору.
-- Да что ж ты будешь делать! --вскрикнул старик. -- Ладно, не хочешь по-хорошему?
-- ...Душа мертвая, душа подселенная, сущность деланная, да заселенная. Из работы, из охоты, по своей воле или по колдовскаой доле. Колдуном или колдуньей сделанная, ведуном или ведуньей привязанная. По своему желанию в собаку подселённая или по родовому негативу перешедшая. Отцепись, оторвись, выйди с Дружка на огонь да в нем растворись, с тела, с головы, с кишок, с сердца, с желудка, с печени, да с почек, с лимфы, со всех костей да суставов. Изо всех жил, крови да со всех тонких тел Дружка, с чакар сойди, душа мертвая, сущность подселенная. Покинь тело, разум да все тонкие тела, на огонь сей выпускаю, да в нем навек останься. Да будет так...
Дед Сафрон читал, не переставая этот заговор , а сам достал коробок спичек и, зажигая одну спичку за другой, кидал в Дружка. Пес вдруг заскулил, когда спички стали попадать на шерсть, и завертелся волчком. Старик быстро проскочил в калитку и захлопнул её перед самым носом пса. Не переставая читать заговор, он все кидал спички, перегнувшись через забор. Спички, не долетая, тут же гасли от потоков дождя. Но вдруг собака заскулила и повалилась на мокрую землю. Мутные глаза так и смотрели в небо. Дед Сафрон заскочил в сараюшку и увидел на стене серп. Не долго думая, он схватил его и побежал обратно к мертвой собаке.
-- Прости меня, Дружок, но так надо, -- вскрикнул старик и отсек псу голову.
В тот же миг над головой раздался сильный раскат грома, заставив Сафрона втянуть голову в плечи. Молния, сорвавшись с неба, ударила в берёзку недалеко от старика. Дерево раскололось пополам и опало на землю, оставив после себя обуглившийся остов.
-- Господи милосердный, -- взмолился старик, -- отведи беду и напасть от меня и людей. Дай мне закопать это несчастное животное.
Дождь хлестал, но молнии все реже освещали небо. Старик схватил лопату и, сняв свой дождевик, перекатил туда пса. Голову положил рядом и волоком потащил за огород ближе к лесу. Под звуки грозы он копал яму, дождь так и не прекращался, промочив старика до нитки. Когда глубокая яма была готова, он схватил дождевик и, завернув пса, положил его в яму. Голову положил в ноги, так нужно было, и, прочитав молитву, стал кидать землю на мертвого Дружка.
-- Прости меня, псинка, но так надо было, если не сделай я так, то ты оживешь и снова будешь бродить среди живых, нападать на них. Старик размазывал по лицу грязные слезы и на месте Дружка представлял своего друга волка Сирку. Когда на верху вырос невысокий холмик, дед Сафрон нашел две палки, связал между собой в крест и воткнул в могилу.
-- Спи, Дружок, тебя теперь не потревожит никакая нечисть.
Опустошенный и уставший возвращался старик к избе Макаровны. Его тревожила мысль: как там она? Справилась ли старуха, с нечистью, или уже там не Макаровна, а нечистый дух вместо неё.
***
Сильный раскат грома напугал Макаровну и пробудил Федора Ивановича. Он открыл глаза и непонимающим взглядом повёл по комнате, остановившись на старухе.
-- А ты чего здесь делаешь, старая вешалка? -- прорычал мужчина, пытаясь встать.
-- Словом Божьим тебя связываю,
Молитвой Божьей обвязываю,
Лежи, отродье нечистое,
Без сил, без слов, без движения,
Да будет так! -- воскликнула старушка и осенила Федора Ивановича троекратным крестом.
Мужчина вскрикнул и опал на кровать.
-- Ах ты, проклятая старуха, доберусь я ещё до тебя, -- проревел голос изо рта мужчины, который лежал без сознания.
-- Доберешься, доберешься, ага, давай, посмотрим, кто до кого первый доберется, -- проговлорила старушка, раскладывая новый ладан по окнам и осыпая мужчину листьями Трояна.
-- Да где же ты, Сафрон, ходишь, скоро мне не удержать его, не то в меня может вселиться, а мои силы уже на исходе, -- взмолилась Макаровна.
***
-- Да где же он? Куда ты его запихнула? -- ругался дед Сафрон, развязывая каждый мешочек, который был аккуратно связан и лежал на полке.
-- Может, мы ищем два разных корня? -- подумал он. -- Да не может быть, Шнурки дьявола -- это корень калины, но где же он? Так, нужно успокоиться и сосредоточиться. Сейчас я прочитаю заговор, -- подумал старик.
Он взял пустой стакан со стола. Налил в него воды из полного ведра, стоявшего тут же на лавке, и взял коробок спичек, стал зажигать над стаканом приговаривая:
-- Ты, чертёнок, не шуми и проказы прекрати. Вещи мои верни и без спросу больше не бери. Все предметы, находитесь и на место своё ложитесь. Да будет так, -- прошептал Сафрон и снова обвёл взглядом кладовку.
Глаза его сразу же упёрлись в мешочек, который стоял тут же на столе.
-- Так вот же ты, -- воскликнул дед Сафрон и, схватив мешочек с корнем, выскочил из избы.
Дождь не прекращался, все так же лил, превращая все вокруг в размытое серое полотно. Он проникал сквозь одежду, заставляя старика дрожать как в лихорадке. Сафрон старался не замечать крупной дрожи во всем теле, он быстро шел туда, где Макаровна осталась с таким страшным соседством. Старуха не выходила у него из головы, такая вредная, настырная, но такая своя, что дед Сафрон вдруг остановился.
-- Что это со мной? Тьфу ты, какие мысли в голову полезли, Макаровна -- своя, ага, как же, да у неё один язык, что ядовитое жало, -- перечил он себе, а сердце продолжало сжиматься от страха за вредную старуху.
***
-- Мама , пожалуйста, пойдем к бабушке Варе. Ну хотя бы просто её проведаем и вернёмся обратно, -- Танюшка уговаривала мать.
-- Ласточка, ты смотрела на улицу? Погляди, какая непогода разыгралась. Дождь льёт, не прекращаясь, считай, уже часа два. Да мы только выйдем и вымокнем, а вдруг заболеешь? Нет, нет и нет, -- категорично сказала Катерина.
-- Мамочка, ну, пожалуйста, не заставляй меня уйти без разрешения.
Девочка умоляюще смотрела на мать, сложив в мольбе ручки.
-- Ладно, стрекоза, можешь ты разжалобить меня, одевайся, да теплее, не хватало замерзнуть да заболеть.
-- Мамочка, я мигом оденусь, -- прокричала девочка из своей комнаты.
-- Так ,надо Петру записку оставить, -- прошептала Катерина.
Она достала тетрадку для таких дел, вырвала листок и, положив на стол, принялась писать:
«Петя, мы пошли к Варваре Макаровне, обед на печке. Если вдруг надумаешь нас искать, ищи там или у дедушки Сафрона. Катя»
Она положила записку на стол и достала стёганную фуфайку и резиновые сапоги.
-- Вот же, неугомонная, -- проворчала Катерина, одеваясь и завязывая на голове платок под шеей.
-- Таня, ты оделась? -- крикнула дочери Катерина, приготовив той детский дождевик.
-- Да, мамочка, уже иду, -- крикнула девочка, показываясь из своей комнаты.
В руках она несла толстую книгу в затертом переплете.
-- А это ещё что такое? -- спросила Катерина. -- Куда ты ее под дождь? Размокнет же?
-- Мне дедушке Сафрону вернуть нужно, -- сказала Таня, надевая резиновые сапожки.
-- Так мы ж к Макаровне вроде идем? Откуда там дед Сафрон?
-- Да, мамочка, мы к Макаровне идём, только не совсем к Макаровне, а в один дом, но там и дедушка Сафрон.
-- Таня, что ты опять задумала? -- в сердце Катерины вдруг закрался холод, и по спине пробежал озноб страха. -- Ласточка, давай вернёмся, чует моё сердце, опять попадём в какую-то передрягу, -- упрашивала мать.
-- Мамочка, я им нужна, они без меня не справятся. Хотя, справятся, только очень пострадают, -- ответила девочка.
-- Господи, когда же это прекратится? -- взмолилась бедная мать...
***
Дед Сафрон влетел на крыльцо к Федору Ивановичу и остановился.
-- Макаровна, ты там? -- окликнул он её и с замиранием в сердце прислушался, что происходит в комнате.
-- Макаровна, отзовись, там ты? -- тихо прошёл в сенцы и, приложив ухо к двери, снова стал слушать.
В комнате все так же царила тишина. Несмело открыл старик дверь и вошёл в комнату. Макаровна сидела на лавке, прикрыв глаза и шепча молитвы. Федор Иванович лежал на кровати, чисто покойник. Жёлтое лицо и заострившиеся черты лица напугали старика.
-- Как он?
-- Плохо, очень плохо, -- сказала старушка.
-- Нечистый полностью завладел им. Принёс то, что я просила?
-- Принёс, представляешь, не мог найти, пока ритуал не провёл, а потом оказалось, что мешочек перед глазами лежал, -- рассказывал старик.
-- Что, нечистый кружил тебя?
-- Да нет, не нечистый, черти, -- ответил дед Сафрон.
-- Доставай корень, возьми себе и вяжи узлы, в карман положи, остальное мне дай, я тоже свяжу себе. Надо ещё на окна повесить узелки и на двери.
Лишь только они развесили везде Шнурки дьявола, как Федор Иванович пришёл в сознание.
-- А и ты здесь, старый прохвост. Что уставился, раньше ты служил мне, а что же сейчас изменилось?
Федор Иванович попытался встать и не смог, тут же разразился страшной бранью. Голос его уже был почти неузнаваем.
-- Мяса дай, слышь, старая, дай мяса, -- прорычал лежащий на лавке.
-- Нет, не дам я тебе мяса. Покинь тело, -- сказала старушка.
-- Нет, не покину, -- взревел Федор Иванович и слетел с кровати громко стукнувшись об пол.
-- Что ты скачешь, как козёл? Лежи спокойно, -- поругалась Макаровна.
-- Ты мне, старая карга, руки и ноги опутала? -- прошипел как змея мужчина.
Макаровна подошла к Федору Ивановичу и, опустившись перед ним на колени, взяла в руки корень, свялала в узел и продела туда руку лежащего. Он тут же взревел, перекатываясь с боку на бок.
-- Покидай тело, не то ещё хуже будет, -- пообещала старушка.
Она надела дьявольский шнурок на ноги мужчине и принялась читать над ним:
-- Силы небесные, осените меня, раба Божьего, своей благодатью, и не допустите к телу и душе моим беса окаянного. Отведите Нечистого духа проклятого на мхи, на болота, за адовы ворота, в пустыню бесплодную, в яму, в чертополох, полынь, сныть, ему до веку быть, а ко мне не приблизиться. Словам моим замок и ключ, отныне и навсегда. Аминь...
Старушка трижды перекрестилась и, не обращая внимания на беснующегося хозяина дома, присела на лавку.
-- Вот, окаянный, все силы из меня высосал, -- пожаловалась она..
Спасибо, что прочитали историю до конца.
Дорогие мои друзья! Спасибо Вам за теплые комментарии, мне приятно , что истории которые я Вам пишу, Вы читаете и Вам нравится. Я очень благодарен Вам за Вашу поддержку особенно хочу выделить дорогого друга Людмилу Курочкину. Спасибо Вам огромное дорогая Людмила, за поддержку , за щедрость, за то что вы читаете и ждете мои истории. От всей души спасибо Вам всем мои дорогие друзья , что Вы у меня есть., за теплоту Вашей души. С уважением Ваш Дракон