ГЛАВА 42
-- Вот, окаянный, все силы из меня высосал, -- пожаловалась Макаровна. -- Старая я уже, тяжело стало с нечистью бороться.
-- Вот и подыхай, старая карга, твое время пришло, -- прорычал Федор Иванович, пытавшийся встать с пола.
--,Замолчи, нечисть поганая, -- сказал Дед Сафрон и посмотрел на старуху. -- Что с ним делать будем?
-- Да что? Что и всегда, изгонять и спасать человека ни в чем не повинного. Торопиться надо, не выдержит бедолага такого соседа в своем теле. Видишь, как плохо выглядит Федор, и дышит тяжело. Татьянку нужно сюда позвать, она поможет, а мы с тобой не справимся. Крепко засел нечистый в бедолаге, -- сказа Макаровна.
***
Катерина с Татьяной вышли из дома и сразу попали под проливной дождь. Открыв над головой зонт, женщина еле удержала его в руках. Ветер рвал из рук, выворачивал в обратную сторону. Гром ещё гремел но уже с меньшей силой, молнии все реже бороздили небо. На улице было пасмурно, и Катерина опять позвала девочку вернуться домой.
-- Мама, ты видишь, какая непогода разыгралась? А ведь это не спроста, нечистый беснуется, обманул он меня, -- задумчиво проговорила девочка. -- Ну ладно, посмотрим, кто кого.
Она повернула в сторону дома Федора Ивановича и пошла, не дожидаясь мать.
-- Танюша, подожди, хоть под зонтик стань, ливень вон какой, промокнешь,-- но девочка будто не слышала ее. Подойдя к дому, она обернулась и попросила:
-- Мамочка, побудь здесь, не входи в дом, для тебя это может быть опасно.
-- А для тебя? Для тебя разве не опасно? Нет, я не оставлю тебя, мою ласточку, с тобой пойду.
-- Нет, мама, нет, жди меня здесь! -- крикнула девочка и закрыла перед Катериной калитку. -- Не смей входить ,это опасно.
***
Татьянка вошла в сенцы и прислушалась, из комнаты не доносилось ничего, жуткий холод царил во всём доме. Девочка вспомнила, что видела, как из трубы шел дым. Тогда почему такой жуткий холод, стынет все тело, будто промерзает кровь и медленно течет по венам. Резко захотелось спать, она помотала головой и прошептала:
-- Соль тебе в очи, кочерга в зубы, горшок между щек. Слово мое крепко. Нет моему слову переговора, замок в море, ключ на небесах...
Морок отпустил, голова снова стала ясной.
-- Ах ты, нечисть, не на ту напал, -- прошептала девочка и толкнула двери в комнату.
Страшный холод ударил ей в лицо.
-- Явилась, пигалица, -- корча неимоверные рожи, сказал Федор Иванович.
-- Явилась, а ты что думал, что я позволю тебе тут творить пакости?
Она кинула быстрый взгляд по комнате и увидела: рядком на лавке сидели Дед Сафрон и бабушка Варя. Глаза их были закрыты, под глазами пролегли черные тени.
-- Бабушка Варя, дедушка Сафрон! -- девочка бросилась к старикам, но они не открыли глаза.
-- Да не зови ты их, им уже ничего не поможет, -- расхохотался Федор Иванович, но при этом рот его не открылся.
Звук его выходил как будто из утробы.
-- А вот это ты видел? -- Девочка свернула купишь и поднесла прямо к самому носу мужчине. Он дернулся, и прикрылся руками, будто от удара.
-- А, что, не нравится? Теперь не пощажу тебя, отродье нечистое, -- она скрестила пальцы и приложила ко лбу мужчине, он дернулся будто его обожгли. Достала из кармана зеркальце и поставила так, чтобы в нем отразился Федор Иванович.
-- Уходи, дьявол, из тела и дома, убирайся из углов, дверей, очага сего. Нет тебе здесь ни места, ни чести, -- выкрикивала заговор Татьянка.
Федор Иванович корчился на полу, его выгибало так, что в какой-то момент девочка испугалась, что позвоночник у него не выдержит.
-- Уходи, Ирод окаянный, из тела, из дома, из души. Не вовлекай в дела свои коварные, оставь тело, место тебе в преисподней, -- Татьянка достала небольшой узелок с солью и посыпала крестом на Федора Ивановича. Мужчину затрясло как в лихорадке, он поднялся на ноги, но они подломились, не смогли удержать грузное тело.
-- А, сила злая, нечисть лихая,
Вон из дома убирайся,
Со двора убирайся, назад не возвращайся,
Тут тебе не жить, не быть, радости не знать.
Коли враз не уберешься, то беды не оберешься.
Как сказала -- так тому и быть. Аминь.
Девочка топнула ногой и плюнула на корчившееся на полу тело. Неведомая сила подняла над полом Федора Ивановича и шмякнула обратно. От его тела отделилась темная тень и ринулась к окнам, но выйти не смогла, везде висел корень Дьявольский шнурок. Тень вдруг приняла форму сгустка и отскакивала от окон как мячик. Девочка наблюдала глазами за этим сгустком и шептала держа на в руках зеркальце:
-- Сети расставляю, силу забираю. И в какой-то момент сгусток будто втянула в зеркальное полотно невидимая сила. Татьянка тут же захлопнула крышку и, крепко держа зеркало в руке, бросилась на улицу. Дождь не переставая хлестал по лицу, вмиг вымочил одежду, но девочка этого не заметила. Она глазами искала то, что ей было нужно, а найдя, бросилась туда. Катерина наблюдала за дочерью как в замедленной сьемке, вот она подбежала к пню и положила зеркальце на него, рядом с пнём подхватила топор и занесла над пеньком с зеркальцем. Катерина не видела, как дочка рубанула. Она вздрогнула от громкого крика, неизвестно откуда взявшегося, ей показалось, что орали в три глотки, а ещё она подумала: "сколько сил у Татьянки", и осела у калитки.
-- Мама, мамочка, что с тобой, -- трясла
ее Татьянка.
Катерина открыла глаза и, не понимая, где она находится, уставилась на дочку.
-- Мама, как ты? Встать сама сможешь? -- Девочка пыталась за руку поднять мать.
-- Все хорошо, ласточка, оставь меня, я сейчас встану.
-- Мама, мне нужно в дом, там дедушка с бабушкой, он усыпил их, я боюсь, чтобы они ...
-- Иди, дочка, иди, я сама тут справлюсь.
Девочка стремглав бросилась в дом, на нее пахнуло дикой стужей. Макаровна и Дед Сафрон сидели в той же позе, а Федор Иванович лежал на полу, поджав под себя ноги.
-- Бабушка Варя, дедушка Сафрон, просыпайтесь, -- позвала девочка.
Она трясла, то старушку, то деда, и со слезами умоляла их проснуться. Потом остановилась и, что-то вспомнив, бросилась в сенцы, где оставила книгу, которую прихватила с собой, чтобы отдать деду Сафрону. Она вернулась в комнату и открыла книгу, лихорадочно ища заговор..
-- Вот же он, -- прошептала Татьянка и принялась читать:
-- Ночь и день, боритесь, бабушка Варя и дедушка Сафрон, крепитесь. Ступай-ка ты, сон, на болота, иди, хворь, за ворота, в свой двор, в свой дом, там тебе место и твой престол. С вас сон снимаю, тело и кровь словом своим очищаю, покойнику сон возвращаю, -- читала девочка, а сама растирала холодные руки стариков.
Она и не заметила, когда Макаровна открыла глаза. Татьянка все плакала и терла старикам руки.
-- Внученька, не плачь, что ты, детонька? -- Дед Сафрон смотрел на плачущую девочку и сердце его переворачивалось от жалости к ней.
-- Дедушка, бабушка, вы живы?
-- Живы, деточка, живы, теперь надо помочь этому горемычному, -- сказала Макаровна и наклонилась над распростертым телом Федора Ивановича.
-- Федя, Иванович, ты как, живой?
Мужчина открыл глаза и смотрел на всех с недоумением. Он совершенно не помнил, что с ним происходило.
-- Все уже хорошо, милок, подымайся, -- похлопала его по плечу Макаровна.
***
После того случая прошло три дня. Федор Иванович пошел на поправку. Приходящая докторица решила, что это ее заслуги и самодовольно посматривала на Макаровну, хлопотавшую у плиты. Старушка пришла проведать больного и сварить ему супчик.
-- Ну что, Иванович, как дела? -- спросила Макаровна, дождавшись, когда докторица ушла.
-- Да уже получше, и раны проходят, и силы ко мне возвращаются, вот только душа у меня болит, за женой да детишками. Я же, считай, их выгнал из дому. А как вернуть обратно теперь -- не знаю.
-- Да ты, Федя, не переживай, все хорошо с женой и детишками. А кабы они здеся были, когда упырек напал на тебя, неизвестно ещё, какая беда стряслася бы. Ты вот, милок, выздоравливай, да дуй к жене на поклон, да в ноги упади и прощения проси. Может и простит, если любит. Ну а ты свою ревность в узде держи, не обижай жену понапрасну. Она у тебя верная и любит тебя, дурака, -- сказала Макаровна.
-- А ты, бабушка, откуда знаешь про мою жену, верная она или нет?
-- О, милок, на то я и знахарка, я все знаю, верь мне.
***
Дед Сафрон после этого случая собрал свои нехитрые пожитки и, сложив в рюкзак, повесил себе на плечи. Ружьишко впереди себя и, закрыв свой дом, отправился в лесную избу, где они жили с дедом Филаретом. Давно он не появлялся там, где ему знаком был каждый сучок в стене.
Избушка находилась глубоко в лесу, и Сафрон, пробираясь сквозь густые заросли и поваленные деревья, чувствовал, как с каждым шагом его охватывало волнение. Он знал, сколько старая избушка, построенная еще его дедом Филаретом, хранила тайн и воспоминаний. Он брел по знакомой тропе, тяжело дыша, согнувшись под тяжестью рюкзака. Вдали показалась его изба, засыпанная старой листвой. Темные бревна, поросшие мхом, отзывались теплом под его руками. В воздухе витал запах смолы и прелых листьев. Сафрон остановился у покосившейся двери, прислушался к тишине леса и решительно толкнул ее.
-- Ну здравствуйте, все, -- глухо произнес старик, входя в полутемное помещение.
Он остановился посреди избы и огляделся. Все оставалось так же, как и при его дедушке Филарете.
-- Что, Сафрошка, потянуло в старую избу? А я говорил тебе, еще не раз вспомнишь старого деда добром, -- проскрипел старческий голос у него в голове. -- Вон скока изба стоит, и еще будет стоять, а все почему? Да потому что правильное место я выбрал под нее. Да слова потаенные вовремя произнес, а ты что после себя оставишь? Пшик один и все? -- В голове у Сафрона зазвучал ехидный смех старика. -- Чего приперся суды, чего? От стыда спрятался, да? Маленькая девчонка вас уделала с той клюшкой старой. Пришли они с нечистью бороться, два дурака, а потом сидели как два истукана, вот уж насмешили меня. Да если бы не эта малая пигалица, заснули бы вы мертвым сном в том доме. Чего поперлись, коли силы недостаточно?
-- Дед, замолчи и без тебя тошно, -- вслух сказал Сафрон.
-- Погляди-ка на него, тошно ему, -- слышалось в голове у Сафрона. -- А ты слушай, слушай, когда старшие говорят. Ты вот вспомни, как мы с тобой нечистого прогоняли, когда он вселился в Аришку Безродневу?
Сафрон присел на лавку подле печки, притулился к холодной стене и воспоминания захлестнули его..
...Было ему на тот момент лет одиннадцать, дед тогда уже передал ему силу, заставив съесть черный кусок хлеба. На дворе стояла ранняя весна, снег сошел с земли, но ночи были еще холодные. Дед Филарет, натопив в избе, загнал Сафрона спать на печку, а сам лег на лежанке, застеленной свежим лапником, отчего в избе вкусно пахло хвоей. Уже засыпая, пригревшись на теплых боках печки, Сафрошка услышал, как тревожно заухал филин, напуганный кем-то. Мальчишка хотел было сказать деду, но сон сморил его, и тревога отошла и размылась. Из сна его вырвал страшный стук в двери. Мальчишка подхватился и свесил голову с печки.
-- Деда, кто это? -- со страхом прошептал он.
-- Тихо, закройся на печке и не высовывайся, либо люди лихие пожаловали, не будешь показываться -- не найдут, -- произнес старик, подкрадываясь к окну.
В дверь опять заколотили, если бы не толстый засов, то она давно слетела бы с петель.
-- Хто там? Кого черти впотьмах носят? Чего двери ломаешь, сейчас напущу своих помощников, так они быстро угомонят...
-- Дедушка, откройте бога ради, -- услышал он женский крик у двери.
-- Баба что ли? Вот это силища, чуть двери мне не высадила, -- произнес старик, снимая тяжелый засов.
-- Дедка, не открывай, -- крикнул Сафрошка...
Спасибо , что прочитали историю до конца.
Дорогие мои хочу поблагодарить Вас за донаты, от чистого сердца. Я безмерно Вам благодарен. Благодарю за теплые, душевные комментарии. Спасибо Вам огромное мои дорогие и низкий Вам поклон. С уважением Ваш Дракон.