Три лампы стояли в углу комнаты. Все три – в упаковках. Рядом – два коврика в полиэтилене и зонт, который я купила в январе. В январе. Когда на улице минус пятнадцать и снег по колено.
Я сошла с ума. Это единственное объяснение.
Его зовут Тимур. Я прочитала на бейдже в первый день, когда он принёс мне наушники. Обычные беспроводные наушники – старые сломались. Нормальная покупка. Нужная. Последняя нужная покупка за три недели.
Он стоял на пороге в синей куртке с логотипом службы доставки. Высокий, темноволосый, с чуть усталым лицом – но глаза живые, внимательные. И у него был такой голос – низкий, с мягкой хрипотцой. Он слегка растягивал гласные, будто никуда не торопился. Будто у него в запасе вечность, а не двадцать адресов до конца смены.
– Яна? Наушники, да?
Я кивнула. Взяла коробку. Наши пальцы почти соприкоснулись – и меня будто током ударило.
– Спасибо, – выдавила я.
– Хорошего дня.
И всё. Он развернулся и ушёл к лифту. А я стояла в дверях и смотрела, как закрываются створки. Последнее, что увидела – его улыбку.
Дверь в квартиру я закрыла только через минуту.
***
Я работаю из дома уже два года. Пишу код для банковского приложения, и мне за это неплохо платят. Достаточно, чтобы снимать однушку на четырнадцатом этаже с видом на пустырь. Достаточно, чтобы почти не выходить из квартиры.
Моя квартира – это капсула. Ноутбук на столе, два монитора, эргономичное кресло за двадцать тысяч, которое я купила, когда поняла, что спина не выдержит дешёвое. На кухне – кофемашина, которая работает больше меня. В холодильнике – йогурты и сыр. На подоконнике – кактус, единственное живое существо, которое я не могу убить забывчивостью.
Мама звонит по воскресеньям и говорит, что мне надо выходить из дома. Гулять. Знакомиться с людьми.
– Яночка, тебе двадцать семь лет. Ты же не можешь вечно сидеть в четырёх стенах.
Подруга Ленка говорит, что мне надо на сайт знакомств. Присылает скриншоты профилей и голосовые на десять минут.
Я отвечаю смайликами и ничего не делаю.
Потому что правда в другом.
Я не умею знакомиться. Вообще. Совсем. Когда мне нравится человек, я превращаюсь в статую. Язык прилипает к нёбу, руки потеют, а в голове – звенящая пустота.
В школе я влюбилась в мальчика из параллельного класса. Три года смотрела издалека и ни разу не подошла. В универе был парень с потока – умный, смешной. Я так и не узнала, как его зовут.
С Тимуром было так же. Только хуже.
Потому что он пришёл снова.
***
На второй день я заказала чехол для телефона. Мой старый был в порядке, но мне нужен был повод.
Звонок в дверь. Я открыла – и увидела его.
Он улыбнулся широко, будто увидел старую знакомую.
– О, вы снова. Соскучились по мне?
Он пошутил. Очевидно. А я покраснела так, что уши загорелись.
– Там... чехол... – промямлила я, тыча пальцем в его руки.
Тимур рассмеялся. Не обидно – как-то по-доброму.
– Приятного использования.
Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на пол.
Приятного использования. Господи.
***
На третий день я заказала книгу. На четвёртый – набор отвёрток. У меня уже есть набор отвёрток. Теперь их два. На пятый – комплект полотенец.
Тимур приходил в одно и то же время – между двумя и тремя. Я начала ждать этого окна как праздника. В час дня шла в ванную, умывалась, снимала растянутый свитер с пятном от кофе и надевала что-то приличное.
А потом переодевалась обратно. Потому что нарядная одежда в два часа дня – это подозрительно.
У нас сложился ритуал. Звонок в дверь. Он говорит: «Привет, Яна». Я говорю: «Привет». Он протягивает коробку. Наши пальцы почти соприкасаются. Я говорю: «Спасибо». Он говорит: «До завтра».
До завтра. Это значило, что он тоже заметил – я заказываю каждый день.
Минута. Каждая встреча длилась ровно минуту – я засекала. Шестьдесят секунд от звонка до закрытой двери.
За эти секунды я узнала, что он учится на юридическом, заочно. Работает курьером восемь месяцев – копит на своё жильё, снимает комнату в коммуналке. Любит кофе с корицей.
Шестьдесят секунд в день. Четыреста двадцать секунд в неделю. Семь минут.
Я считала.
***
На второй неделе случилось страшное.
Я открыла приложение и поняла, что мне ничего не нужно.
В квартире всё есть. Еду заказываю в другом сервисе. Техника работает.
Я просидела над телефоном полчаса. Листала каталог. Кастрюли – есть. Постельное бельё – есть.
А потом увидела раздел «Освещение».
Настольная лампа. Белая, с гибкой ножкой.
Я не читаю за столом. Но кнопка «Заказать» уже была нажата.
Лампа приехала на следующий день. Тимур посмотрел на коробку.
– Лампа?
– Угу. Для чтения.
– В прошлый раз тоже была лампа.
Я замерла. И вспомнила – точно, неделю назад заказывала ночник.
– Это... другая.
Он кивнул. Но я заметила, как дёрнулся уголок его губ.
Меня накрыло паникой. Я представила, как он рассказывает коллегам: «Есть у меня на маршруте одна чокнутая. Каждый день заказывает лампы».
В тот вечер я лежала на диване и смотрела в потолок. Надо мной висела люстра с тремя плафонами. Одна лампочка перегорела ещё месяц назад.
Три лампочки в люстре. Две настольные лампы в углу.
Скоро будет три.
***
Ленка позвонила в субботу.
– Ну что, как твой курьер?
– Он не мой.
– Ты мне две недели про него рассказываешь. Про его голос, про его глаза, про то, как он говорит «до завтра». Это не «не мой».
– Я не рассказываю. Упоминаю.
– Яна. Ты засекаешь время ваших разговоров. Это уже одержимость.
Я промолчала. Ленка знала меня слишком хорошо.
– Слушай, просто пригласи его на кофе. Пять слов. «Хотите зайти на кофе?» Справишься.
Я представила эту сцену. Он смотрит на меня как на сумасшедшую. Говорит: «Нет, спасибо, у меня график». Уходит навсегда.
– Не могу, Лен. Я просто застываю.
Она вздохнула.
– Ты же понимаешь, что вечно так продолжаться не может? Нельзя каждый день заказывать ненужные вещи.
Я посмотрела в угол. Две лампы. Коврики. Зонт.
– Странно, да?
– Очень.
***
Я позвонила маме в воскресенье.
– Мам, а как вы с папой познакомились?
– На работе. Он пришёл чинить принтер.
– И ты сразу поняла, что он тебе нравится?
– Нет. Он три месяца ходил, чинил разное. Потом пригласил в кино.
– Три месяца? – переспросила я.
– Сначала принтер. Потом кофемашину. Потом кондиционер летом. Факс – осенью.
– Мам. Папа ведь инженер. То есть он специально придумывал поломки?
Пауза.
– Может быть? Факс, кажется, был исправный.
Я рассмеялась.
Это наследственное. Папа три месяца чинил исправную технику. Я три недели заказываю ненужное.
Яблоко от яблони.
***
Третья неделя началась с коврика для ванной.
– Коврик, – сказал Тимур, глядя на этикетку.
– Коврик.
– У вас большая ванная?
– Средняя.
Он не ушёл сразу. Стоял и смотрел.
– Яна, вы мой самый стабильный клиент. Каждый день, как по часам.
Я сглотнула.
– Мне просто много чего нужно.
Он смотрел внимательно. У него были карие глаза, тёплые. Как кофе с молоком.
– У вас одна пара тапочек, – сказал он вдруг.
– Что?
– В прихожей. Одна пара. И кружка в руке всегда одна. И дверь открывается сразу – значит, ждёте. Одна.
Сердце остановилось.
– Просто наблюдение, – сказал он мягко. – Будущие юристы должны замечать детали.
– Вы хороший юрист будете.
– Спасибо. До завтра, Яна.
Дверь закрылась. Я стояла, прижимая к груди коврик.
Он всё заметил. Что я одна. Что жду.
И ничего не сказал.
***
На двадцатый день я заказала третью лампу.
Идей не осталось. Весь каталог просмотрен дважды.
Тимур позвонил в четырнадцать семнадцать.
– Привет.
– Привет, Яна.
Он протянул коробку.
– Лампа?
– Лампа.
Он не двинулся с места.
– Яна, можно вопрос?
Сердце ухнуло вниз.
– Да?
– Вам правда нужна третья лампа за неделю?
Я открыла рот. Закрыла.
Три лампы. За неделю.
– Нет, – выдохнула я. – Мне не нужна лампа.
– А что нужно?
И тут меня прорвало.
– Мне нужен повод с вами поговорить. Вот и всё. Я не умею знакомиться. Вообще не умею. Язык отнимается, слова куда-то деваются. Я увидела вас три недели назад, и вы мне понравились, и я не знала, что делать. Поэтому заказывала всякую ерунду. Каждый день. Чтобы вы приходили. Чтобы была эта минута у двери. Чтобы слышать, как вы говорите «привет, Яна». Понимаете? Это глупо, я знаю. Это странно. Три лампы – это ненормально. Но я не знала другого способа.
Тишина.
Я уже представила, как он попятится. Пробормочет что-то вежливое и уйдёт навсегда.
Но он улыбнулся. Широко, как в тот второй день.
И полез в сумку.
– Подождите.
Достал стаканчик кофе.
Белый картонный стаканчик. На крышке маркером: «Яна».
– Это не доставка, – сказал Тимур. – Это от меня. Купил по дороге. На всякий случай.
– На какой случай?
– На случай, если вы не выгоните меня, когда я спрошу про лампы.
Я смотрела на него.
– Яна, – сказал он тихо. – Я тоже ждал. Каждый день. Это была лучшая часть смены – заезжать к вам. Я специально оставлял ваш адрес не первым и не последним, а где-то посередине. Чтобы было чего ждать с утра и о чём вспоминать вечером. Минута у двери. Я думал о вас, когда развозил остальные заказы. Думал, что бы придумать, чтобы задержаться. Но не мог – график, штрафы за опоздания. Начальник проверяет трекер.
Он замолчал.
– И я не знал, как сказать, что вы мне нравитесь. Вот.
Я не верила.
– Правда?
– Правда. – Он протянул стаканчик. – Кофе с корицей. Вы же любите?
– Откуда знаете?
– У вас каждый раз кружка в руке. И из квартиры пахнет корицей. Я думал об этом по вечерам. Представлял, как вы сидите с кофе. Работаете. Вы же программист?
– Да.
– Круто. Я про вас всё придумывал. Какая квартира. Какие книги читаете.
– Я почти не читаю. С телефона только.
– Вот. Теперь знаю.
Я рассмеялась. Глупо, счастливо.
– Вы наблюдательный.
– Будущий юрист.
Мы стояли на пороге. Я – со стаканчиком. Он – с пустой сумкой. Между нами – коробка с лампой.
– Может, зайдёте? – спросила я. – Поговорим дольше минуты.
Тимур посмотрел на три лампы за моей спиной.
– С удовольствием.
И переступил порог.
***
Мы просидели до вечера.
Сначала на кухне – он пил свой кофе, я свой. Потом на диване. Говорили обо всём: о работе, учёбе, семье. Он рассказал про мать в Саратове. Я – про родителей и историю с принтером.
– То есть твой отец чинил исправную технику три месяца?
– Ага.
– Теперь понимаю, в кого ты.
Он ушёл в десять. На пороге остановился.
– Яна. Завтра приду не как курьер. Просто так. Можно?
– Можно.
Он наклонился и коснулся губами моей щеки.
– До завтра.
Я закрыла дверь и улыбнулась.
Три недели. Двадцать один день. Двадцать одна минута у двери.
И один стаканчик кофе, который всё изменил.
***
Через месяц мы сидели на моём диване. Я – с ноутбуком, дописывала код перед дедлайном. Он – с учебником по праву, готовился к зачёту.
За окном шёл снег. Февраль выдался холодным, батареи грели слабо, и мы сидели под одним пледом – тем самым, который я заказала на шестой день знакомства. Тогда он ещё не знал, что плед – тоже ради него.
– Слушай, – сказал он, не отрываясь от книги. – А что будем делать с тремя лампами?
Я посмотрела в угол. Лампы так и стояли в упаковках.
– Продать?
– Или подарить. Тёмными зимними вечерами.
– Звучит как начало страшной истории.
Он рассмеялся и придвинулся ближе. Его рука легла на мою – тёплая, пахнущая кофе.
– Знаешь, я рад, что ты не умеешь знакомиться.
– Почему?
– Если бы умела – подошла бы ко мне на улице. Сказала бы что-то умное. А я бы растерялся и всё испортил.
– Ты? Растерялся?
– Я отлично растериваюсь. Ты не представляешь, сколько раз репетировал, что скажу тебе. Перед зеркалом. В машине. Вслух.
– И что репетировал?
– «Яна, вы мне нравитесь». «Яна, давайте встретимся». Ничего не пригодилось.
– А что пригодилось?
– «Вам правда нужна третья лампа за неделю?»
Я рассмеялась.
– Лучшая фраза для знакомства.
– Надо запатентовать.
Он отложил учебник.
– Яна.
– М?
– Спасибо за три лампы. И за коврики. И за зонт в январе.
– Спасибо за кофе. Тот, первый.
Он поцеловал меня – медленно, нежно.
За окном темнело. Горел свет от старой люстры с тремя плафонами. Одна лампочка так и не заменена.
Некогда было.
Были дела поважнее.
***
Ленка иногда спрашивает, как мы познакомились.
Я говорю: «Он привозил мне доставку».
Она говорит: «И всё?»
Я улыбаюсь: «Нет, не всё. Но остальное – долгая история».
Про три лампы не рассказываю. Это наш секрет.
А мама теперь звонит и спрашивает не «как дела», а «как Тимур». Папа один раз взял трубку:
– Доченька, главное – чтобы человек хороший был. А как познакомились – не важно.
Я подумала о его принтерах и факсах. И согласилась.
Не важно.