– Привет, – кивнул он, проверяя часы на умном браслете. – Всё по плану?
– Да, – ответила Милана.
– Отлично. Я после этого на сессию к коучу. Тема: «Эмоциональные обязательства после деконструкции отношений». Будет полезно.
В кабинете сотрудница ЗАГСа, женщина с лицом, видевшим всё, бегло проверила документы, оформила развод.
На прощание Василий сказал:
– По квартире – она пополам, я от своей доли не отказываюсь.
Милана лишь кивнула. Она уже слышала эту речь от детей. Дочь возмущалась, когда звонила:
– Представляешь, мама, он мне так и сказал: «Кто знает, как у нас с Дашей сложится. А квартира – это актив. Пусть повисит на мне наполовину. Твоя мама одна останется, старая, никому не нужная, обрадуется, если вернусь, спасибо скажет». Я его в блок на сутки отправила, не могу, злюсь так.
Сын отозвался более цинично:
– Логично, в общем-то, чистый бизнес. Делает себе запасной аэродром. А ты, мама, ведь действительно на это согласна. Все ждешь, шмотки его бережешь и даже тапочки.
Теперь, слушая это же самое от Василия, Милана почувствовала что-то вроде лёгкого недоумения. Как будто наблюдала за инопланетянином, объясняющим свои странные, но безупречно рациональные ритуалы.
– Ну, я побежал, держись там, старушка.
Он неуклюже похлопал её по плечу, как коллегу, развернулся и зашагал прочь. Милана осталась стоять на улице. Ветром сдуло с клумбы первый осенний лист прямо ей под ноги. Она подняла его,
— Вот и всё, – подумала она. – Двадцать восемь лет. Итог – лист клёна и бумажка о расторжении брака. Негусто.
И вскоре Милане стало легче. Жизнь без Василия оказалась открытием: время можно не делить, не отмерять порциями «до его прихода», «пока он не поужинал», «пока он смотрит новости». Не нужно было торопиться домой, чтобы успеть приготовить «нормальный ужин», а не перекус. Можно было задержаться после работы, пройтись по магазинам, просто посидеть на лавочке у подъезда, глядя на закат. Никто не писал: «Где ты?» или «Во сколько?». Это молчание сначала пугало, а потом начало казаться роскошью.
- Хочу халву ем, хочу пряники, а не борщ и салат Оливье с полезными ингредиентами и йогуртом вместо майонеза.
Готовить можно было один раз на три дня или не готовить вовсе. Холодильник, освобождённый от его протеиновых баночек, «правильных» круп и килограмма куриных грудок, вздохнул свободно и вместил сыр, колбасу, фрукты и кусок торта «Прага», купленный просто так, во вторник.
Утром она поставила чашку, сварила кофе, добавила сахар. И выпила всё. Сидела на кухне в тишине, и никто не хмурился, не говорил «сердце», не качал головой с видом врача, констатирующего неизлечимую болезнь под названием «несознательность».
И, самое главное, она была спокойна. Голова перестала гудеть. Оказалось, что львиную долю её энергии съедало то, что теперь называют модным словом «эмоциональное обслуживание». Это когда ты не просто слушаешь, а активно сочувствуешь, киваешь, поддакиваешь, предлагаешь решения, успокаиваешь, подбадриваешь. А Василий мог быть вечно недоволен: работой («глупцы кругом»), начальством («с*****»), дорогами («везде ямы»), политикой («всё пропало»), здоровьем («опять спина»), перспективами («пенсия нищенская»). Её мозг работал как круглосуточная бесплатная служба психологической поддержки с функцией генератора решений. И вот абонент отключился. На линии блаженная, целительная тишина. Мысли в голове стали тихими, как опавшие листья.
По воскресеньям телефон молчал. Ровно в 12:00 раньше всегда звонила свекровь. Голос, звучавший как скрип несмазанной двери:
- Ну что, приедете? Я борщ сварила. Только, Милана, ты свой хлеб привези, Василий магазинный есть не будет, у него от него изжога. И не опаздывайте.
Теперь звонков не было. Василий, видимо, «обслуживал» маму сам или подключил к этому Дашу. Милана же осознала, что в воскресенье не надо ехать на другой конец города, а пошла в парк, просто погулять. Купила мороженое, съела его на скамейке. И это было так сладко и так вольно, что даже слеза подкатила к горлу.
Она вернулась домой в свою «однушку», за которую теперь платила одна, включила свет. Квартира встретила её тишиной и порядком.
Она подошла к прихожей. Взглянула на пустое место, где лежали его тапочки. Потом на новые, гостевые. И улыбнулась.
Но далее Милана пошла в суд.
Мысль о том, что Василий, числясь полноправным совладельцем ипотечной квартиры, благополучно свалил все платежи на неё, сидела в её мозгу занозой.
Милана пошла в суд, квартиру разделили пополам, кредит признали общим. Они подписали соглашение, где вся квартира будет Меланина, а она полностью оплачивает ипотеку, да еще определенную сумму отдает Василию.
- Но до Соглашения я столько времени платила ипотеку одна, а эта сумма в расчет не принята, только на дату Соглашения. То есть я и там платила одна, и тут он еще денег получил, - делилась она с подругой.
А платила-то она одна, пока он с Дашей выбирал революционные тарелки и делился философией осознанного питания в своем аккаунте.
– Ну и что ты с этим сделаешь? – спросила подруга Ольга, когда Милана поделилась своими юридическими изысканиями. – Судиться? Это ж морока, нервы, время. А он ещё и выиграть может. У вас ведь Соглашение.
– Не выиграет, – сказала Милана с неожиданной для себя самой твердостью. – У нас все по бумагам проходит.
И она наняла юриста.
– Основание – регресс, – четко объяснила юрист, пока они пили кофе в её стильном офисе с видом на те самые кусты-шары. – Вы исполнили обязательство за двоих. Теперь имеете право требовать с бывшего мужа возмещения его доли понесенных расходов. У нас есть решение суда от сентября 2023 года, где кредит признан общим долгом. И есть соглашение о разделе имущества, где вы берете долг на себя, но выплачиваете ему компенсацию за долю в квартире. А вот платежи, которые вы внесли после развода, но до этого соглашения – это зона его ответственности.
Само судебное заседание проходило в городском суде (дело рассматривалось по месту нахождения имущества.
Милана сидела рядом со своим юристом. Напротив – пустое место ответчика. Василий не явился. Он, как выяснилось, был «надлежащим образом извещен». Судье пришлось зачитать целую петицию о том, как его пытались уведомить: и по месту регистрации (у свекрови), и через публикацию на сайте суда, и даже электронной заказной корреспонденцией, которую «адресат не получил по обстоятельствам, зависящим от него».
«...сообщение считается доставленным и в тех случаях, если оно поступило лицу, которому оно направлено, но по обстоятельствам, зависящим от него, не было ему вручено... Например, если адресат уклонился от получения корреспонденции... Судебное извещение не получено ответчиком по обстоятельствам, зависящим исключительно от него.»
– Типичная тактика, – шепнула юрист. –Думает, что без него ничего не решат. Ошибается.
Судья спросила Милану:
– Истец настаиваете на требованиях?
– Настаиваю, – четко сказала Милана.
– Ввиду неявки ответчика, надлежаще извещенного, и с учетом вашего мнения, дело рассматривается в порядке заочного производства.
И понеслась магия цифр и статей. Судья монотонно перечисляла:
– Кредитный договор № такой-то... Цель – приобретение квартиры по адресу такому-то... Решением суда от 13.09.2023 признан общим долгом супругов... Соглашение о разделе от такой-то даты... За период с 26.10.2022 по 27.01.2025 истцом внесено 395 876 рублей по кредиту и 3 062 рубля 80 копеек страховки... Итого 398 938 рублей 80 копеек.
Она подняла глаза на Милану:
– Сумма верна?
– Верна, – кивнула Милана.
…В соответствии с пунктом 3 статьи 39 Семейного кодекса РФ, общие долги супругов при разделе общего имущества распределяются между супругами пропорционально присужденным им долям. Доли признаются равными. Следовательно, ответчик обязан возместить истцу 50% от понесенных ею расходов.
– На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199, 233-235 Гражданского процессуального кодекса РФ, – завершила судья, – иск удовлетворить. Взыскать с Василия в пользу Миланы 199 470 рублей задолженности и 6 984 рубля судебных расходов. Всего 206 454 рубля.
На улице Милана остановилась, глотнула холодного воздуха.
– Ну, поздравляю, – улыбнулась юрист, пожимая ей руку. – Решение вступит в силу через месяц. Потом – работа судебных приставов.
– Спасибо, – сказала Милана. – Знаете, это было не про деньги даже.
– Понимаю, – кивнула юрист. – Это про справедливость. Да, и помните – решение заочное, он его может отменить, тогда рассмотрение начнется заново.
- Да, – тихо согласилась Милана. – Именно про справедливость. Если бы он согласился учесть в Соглашении половину этих денег, не было бы суда. Ну, значит, будем рассматривать заново.
Она достала телефон. И перед тем, как зайти в метро, отправила сыну и дочке по сообщению:
- Выиграла суд.
А жизнь, между тем, приобретала новые, весьма занятные оттенки. В ней появился, как теперь выражаются, «опция». А именно – ненавязчивый галантный мужчина по имени Артур. Он был ровесником Миланы.
Общение с Артуром было похоже на лёгкий бриз после долгой духоты. Никаких обязательств, никаких «ты должна», никаких жалоб на метаболизм и токсичную среду. Они ходили в театр на странные современные постановки, которые оба потом долго разбирали, смеясь, гуляли по ночной набережной, и он, старомодно, шёл со стороны проезжей части. Он интересовался её мнением о книгах, которые она читала, а не о количестве углеводов в её тарелке. Они встречались для удовольствия.
Однажды, вернувшись после такого приятного вечера, Милана заварила себе кофе, села у окна в своей тихой, чистой квартире, где каждая вещь знала своё место и не напоминала ни о чём, кроме её собственных предпочтений. Она смотрела на огни города, на тёмные силуэты тех самых шаров-кустов, и улыбалась тихому счастью быть собой. И вот тут-то и зазвонил телефон, незнакомый номер. Милана ответила:
- Слушаю.
– Здравствуйте, Милана, это Даша. Я не знаю, как сказать. Ваш Василий хочет к вам вернуться.
– Он свернул шею, и теперь вы не хотите тратить на него молодые годы?
Выяснилось, что шея цела, зато сломаны обе ноги.
– Даша, я вам искренне сочувствую, – сказала Милана без тени сочувствия. – Но я не намерена разрушать ваше семейное счастье. Вы же единомышленники.
– Послушайте, но у меня есть деньги, я заплачу. Вам не придётся лечить его за свой счёт.
– Если вы готовы вложиться, то просто наймите хорошую сиделку или няню. Он же сейчас, наверное, требует особого ухода.
Через некоторое время позвонил сам Василий. Голос был не бодрый, а сиплый, жалобный. История обрастала деталями. Мама-старушка, оказывается, не может за ним ухаживать – давление. А Даша оказалась, цитата, «с*****ю». Завела роман с другим, более успешным адептом ЗОЖа, и теперь Василий ей неинтересен.
– Милана, я всё понял. Я был слеп, я люблю тебя. У нас же 28 лет вместе прожито, двое детей.
Он пытался изобразить из себя раненого героя-любовника, но получалась жалкая и несмешная пародия.
– Вася, – перебила его Милана очень спокойно. – Знаешь, за что я тебе по-настоящему благодарна?
– За что, малыш? – просипел он, пытаясь вложить в это «малыш» всю былую нежность.
– За то, что ты развёлся со мной официально, сам на этом настоял. Помнишь? И квартира моя, я тебе деньги за долю выплатила, а ипотека на мне. Если бы не это, тебя бы сейчас доставили ко мне на попечение, я бы ничего не смогла сделать. А сейчас я от всего этого избавлена. Спасибо тебе.
В трубке повисло тяжёлое молчание. Он смотрел на неё до сих пор как на удобную функцию: функция «сиделка», функция «повариха», функция «утешительница».
– Ты упускаешь свой единственный шанс, – вдруг прокричал он, срываясь на фальцет от бессилия. – Так и состаришься в одиночестве. Да кто на тебя посмотрит?
В ответ Милана только рассмеялась.
– Одна, Вася? Нет, я не одна. Просто я выбираю, с кем мне не быть одной. До свидания.
Позднее позвонила свекровь. Голос её звучал чуть менее надменно, чем обычно, в нём даже проскользнула подобострастная нота.
– Миланочка, ты в курсе, что отец твоих детей в беде? Живёт у этой… Даши, а она за ним не ухаживает. Мы тут, родственники, скидываемся ему на лечение и на сиделку. Не можешь ли сходить, навестить? Или хоть материально помочь? Всё-таки общие дети.
- А дети что?
- Ах, они не общаются. Я и Васенька у них в черном списке.
Милана вздохнула. Она представила, как эта женщина, много лет смотрела на неё свысока, считая недостойной своего сына. А теперь – «Миланочка».
– Хорошо, – сказала Милана твёрдо. – Я внесу свой вклад, я не буду требовать с него половину ипотечных платежей на время, пока он на больничном и не может работать. Остальное – ваши общие проблемы.
Свекровь бросила трубку, даже не попрощавшись. Звонили потом «общие друзья», уговаривая «быть выше этого», напоминали о детях, но дети-то уже всё решили сами. Дочь сказала:
- Папа сам выбрал свою новую семью, пусть она о нём и заботится.
Сын отправил отцу денежный перевод с пометкой «на лечение» и перестал отвечать на его жалобные сообщения. Василий, со своим новым «качественным» подходом к жизни, забыл, что чувства, даже родственные, – это не актив, который можно заморозить и разморозить по желанию.
Милана отключила звук на телефоне на ночь, потом – на день, потом просто добавила несколько номеров в чёрный список.
Она подошла к окну с чашкой уже остывшего кофе. Город спал. В квартире было по-настоящему спокойно. Милана избавилась от той самой себя – замученной, вечно виноватой, «клюшки» с изношенными нервами.
Впереди ее точно ждали суды, Василий подал в суд заявление, оспорил заочное решение, ведь он был болен, не мог присутствовать.
Дело назначили к повторному рассмотрению, очередное заседание будет в феврале 2026 года.
*имена взяты произвольно, совпадения событий случайны. Юридическая часть взята из:
Решение от 9 июля 2025 г. по делу № 2-1329/2025, Железногорский городской суд (Красноярский край)