В истории российских цариц редко встречаются такие парадоксы: женщина, взошедшая на трон из пленного литовского лагеря, мать одиннадцати детей, верная спутница Петра Великого в походах и бедах, вдруг позволяла себе такие альковные вольности, о которых и помыслить страшно. Но именно так и было в 1724 году, когда Петр I отправился в своё последнее морское путешествие, а в Петербурге осталась Екатерина I с её тайным любовником — камердинером Виллиамом Монсом. За закрытыми дверями кабинета императрицы разворачивалась драма, способная потрясти даже современников, привыкших к вольностям двора. И если бы не донос осведомителя Петра, никто не узнал бы, какие игры вели эта царица и её фаворит в те долгие вечера без царя.
Тайный кабинет: где рождалась измена
Кабинет Екатерины I во дворце в Петергофе был местом, куда даже Петра не всегда пускали без приглашения. Строгие золочёные рамы картин, переплёты фолиантов в коже, глобус у окна — всё здесь дышало величием. Но за этим фасадом таилась другая правда. Служанки Екатерины шептались: «Когда царь отлучается, государыня велит убрать все зеркала из кабинета. Говорит: “Не хочу видеть своё отражение, когда меня нет”».
Первый раз Виллиам Монс оказался здесь зимой 1724 года. Петр уехал осматривать верфи в Кронштадте, а Екатерина, соскучившись по мужу, велела камердинеру принести письма с фронта. Виллиам, сын голландского ремесленника, служивший при дворе с детства, был не просто красив — у него были мягкие, почти женские руки и голос, способный убаюкать даже разгневанного царя. «Государыня, я не нашёл писем с верфей, но принёс вам кое-что другое», — сказал он, разворачивая свёрток с амстердамскими сладостями. Екатерина, вместо гнева, рассмеялась: «Ты понимаешь, что голод — не только для желудка?»
С того дня Виллиам стал частым гостем. Он приносил не только документы, но и свежие цветы из оранжереи, книги на немецком языке, который Екатерина почти забыла, французские духи. Служанка Анна вспоминала: «Государьша велела ставить на стол два бокала вместо одного. Я делала вид, что не замечаю, но сердце моё болело: как она может так рисковать?»
«Детские игры»: как кабинет превратился в театр страсти
Екатерина I не была женщиной, которая ждёт любви в безмолвии. Она придумывала игры, чтобы скрасить одиночество — и заодно соблазнить Виллиама. Однажды, когда сильный мороз сковал Неву, она приказала внести в кабинет ледяные фигурки, вырезанные придворными скульпторами. «Это — Петр, это — я, а это — ты», — показала она Виллиаму три статуэтки. «Теперь давай посмотрим, кто растает первым».
Но настоящий азарт разгорался после ужина. Екатерина велела подать вино и карты, но правила всегда меняла на ходу. «Если ты проигрываешь, снимаешь перстень. Если я — рассказываю секрет из жизни царя», — шептала она, перетасовывая колоду. Однажды Виллиам проиграл все перстни, и тогда Екатерина, вместо наказания, надела на его палец свой обручальный перстень Петра. «Пусть знает, кто настоящий хозяин трона», — сказала она, целуя его руку.
Самой дерзкой была игра в «переписку». Екатерина писала любовные письма от имени Петра к Виллиаму, а тот — от имени Воронцовой (фаворитки Петра) к ней самой. «Читай вслух!» — требовала императрица, хохоча над пародиями на придворные страсти. Виллиам, в свою очередь, изображал Петра, стуча кулаком по столу и подражая его манере говорить с хрипотцой. Екатерина, не выдержав, падала в кресло, закрывая лицо веером: «Ты лучше, чем он сам. Может, оставить тебя вместо Петра?»
Но за смехом скрывалась тревога. В дневнике камердинера сохранилась запись: «Государыня часто вставала ночью и ходила к окну. Смотрела на Неву и шептала: “Петр, прости меня. Я тоскую, но не могу не любить”».
Сладкие обманы: как Екатерина прятала следы страсти
У Екатерины был целый арсенал уловок, чтобы скрыть измену. Перед каждым приездом Петра она велела сжигать все письма Виллиама в камине. Но однажды, в марте 1724 года, слуга, нанятый Петром, заметил, как императрица тайком прячет в корсет письмо с почерком Монса. «Что это, Катерина?» — спросил он позже, вернувшись раньше срока. Она, не растерявшись, показала рецепт от головной боли, который якобы дал ей лекарь. Петр, доверчивый в личном, поверил.
Но самые яркие следы оставляла страсть. Виллиам, несмотря на статус камердинера, был страстным любовником. Однажды Екатерина проспала службу, потому что её шея была покрыта синяками от поцелуев. Чтобы скрыть их, она приказала придворному ювелиру сделать особое ожерелье из золота и жемчуга. «Носите его всегда, когда Петр в отъезде», — шепнул ей Виллиам. Екатерина отвечала: «Это не ожерелье. Это моя клетка».
Особенно памятен был вечер, когда Петр должен был вернуться через неделю. Екатерина и Виллиам, забыв обо всём, провели ночь в кабинете. Наутро императрица обнаружила на полу золотую пуговицу от мундира Монса. Вместо паники она приказала сшить новый мундир для Виллиама — на две пуговицы больше, чем у остальных камердинеров. «Пусть все думают, что это причуда царицы», — смеялась она, целуя Виллиама на прощание.
Но Петр всё видел. В одном из писем императрице он написал: «Катерина, люблю тебя больше жизни. Но помни: глаза мои видят даже то, что скрыто от солнца».
Музыка страсти: когда кабинет звучал от смеха и шепота
Екатерина I обожала музыку. По ночам, когда весь двор спал, она велела Виллиаму играть на флейте, а сама подпевала немецким песням из юности. «Это — песня, которую пели в Риге, когда я служила у ткача», — рассказывала она, глядя в окно на звёзды. Виллиам, тронутый её откровенностью, спрашивал: «Почему вы оставили ту жизнь?» — «Потому что та жизнь не знала таких ночей, как эта», — отвечала Екатерина.
Однажды она велела убрать из кабинета все стулья, кроме двух. «Сядем на пол, как простые люди», — предложила она. Они пили вино из одного кубка и рассказывали друг другу истории — Виллиам о своём детстве в Голландии, Екатерина о годах плена в Риге. «Ты первый, кто слушает меня не как царицу, а как женщину», — признавалась она. Виллиам, осмелев, касался её волос: «Вы — самая сильная женщина в мире. Но сегодня я вижу вашу слабость. И она прекрасна».
Но музыка оборвалась внезапно. В апреле 1724 года Петр внезапно вернулся из плавания. Екатерина, в панике, убрала все следы их встреч: сожгла письма, выбросила подарки, даже велела перекрасить стены кабинета. Но спасти Виллиама не смогла. Доверенный человек Петра доложил о том, как камердинер оставался с императрицей до утра. «Он не только читает ей письма. Он читает её душу», — шепнул доносчик. Петр, обычно сдержанный, пришёл в ярость.
Последняя ночь: когда страсть встретила месть
В ночь перед арестом Виллиама, 15 ноября 1724 года, Екатерина знала: всё кончено. Петр отказался разговаривать с ней с утра, а в его глазах читалась холодная решимость. Она велела принести вино и закрыть двери кабинета. «Это наша последняя ночь», — сказала она Виллиаму, не скрывая слёз.
Они не спали. Вместо страсти Екатерина попросила Виллиама рассказать о море — о том, что он видел в голландских портах. «Я хочу слышать твой голос, пока он ещё мой», — прошептала она. Виллиам, гладя её по волосам, говорил о волнах, кораблях, моряках, поющих песни под гитару. Екатерина, прижавшись к нему, шептала: «Обещай, что не скажешь Петру, что я плакала. Пусть думает, что я была сильной».
Под утро Виллиам пытался уговорить её бежать: «Мы можем уехать в Голландию. Там никто не узнает нас». Но Екатерина покачала головой: «Я — русская царица. Моя судьба здесь, даже если она — смерть».
Когда солдаты ворвались в кабинет, Виллиам защищал Екатерину, загораживая её собой. Петр, стоя в дверях, смотрел на них с холодной улыбкой: «Так вот где моё доверие!» Екатерина, гордо подняв голову, ответила: «Любовь не знает границ, государь. Даже если эти границы — трон».
Эхо кабинета: что осталось после страсти
Виллиама Монса казнили 16 ноября 1724 года. Его голову поместили в банку с формалином и поставили в кабинете Екатерины — напоминание о неверности. Петр не стал разводиться с женой, но изменил отношение к ней навсегда. Екатерина, вместо того чтобы прятаться, приказала оставить кабинет без изменений. «Пусть каждый, кто войдёт сюда, знает: я не стыжусь того, что любила», — говорила она придворным.
После смерти Петра в 1725 году Екатерина стала императрицей. Но в её правлении чувствовалась тень прошлого. Она отказалась от пиров и балов, чаще оставалась одна в том самом кабинете. Служанка Анна рассказывала: «Государыня часто сидела за столом, где играла в карты с Монсом, и перелистывала пустые страницы. Казалось, она всё ещё ждала писем, которые уже никогда не придут».
Екатерина I умерла в 1727 году, так и не примирилась с Петром. В её дневнике сохранилась последняя запись: «Я была женой царя, матерью детей, императрицей. Но в ту ночь с Виллиамом я была просто Екатериной. И этого мне было достаточно».
А вам как думаете: может ли любовь оправдать измену, особенно когда речь идёт о троне? Или власть всегда требует жертвовать личным счастьем? Напишите в комментариях — возможно, ваша история о выборе между чувством и долгом поможет кому-то сегодня найти ответ на вечный вопрос: что важнее — сердце или корона?
Если эта статья открыла вам Екатерину I с новой стороны, поставьте лайк и поделитесь ею с теми, кто верит, что за величием императрицы скрывается обыкновенная женщина с обыкновенными желаниями. Подписывайтесь — впереди ещё много тайн, о которых предпочитают молчать учебники, но помнят стены старых кабинетов и шепот забытых писем.