Сергей Андреевич внимательно смотрел на жену.
— Ада, ты уверена?
— Сергей, давай без этих сопливых сцен. Когда я выходила за тебя замуж, ты был подающим надежды доктором. Я думала, тебя ждут карьера и слава. А ты выбрал какой-то захолустный городок, чтобы поднять здесь уровень медицины. Да кому нужна твоя медицина в этом месте? Тут каждый готов друг другу глотку перерезать от безысходности. Здесь всё сгнило и почти умерло. Неужели ты думаешь, что мне тут хорошо?
— Ада, но я врач. Моё призвание — лечить людей.
Женщина фыркнула.
— Ну вот и лечи. А быть женой декабриста — не моё призвание. Билет уже куплен. Завтра я уезжаю. Можешь не отвлекаться от своей любимой работы и не провожать меня.
Сергей осторожно прикрыл за собой дверь. Какой смысл хлопать, устраивать крик, что-то доказывать? Всё к этому и шло. Если честно, ещё тогда, когда он делал Аде предложение, внутри была тревога: правильно ли он поступает. Но тогда он смалодушничал. И теперь готов был принять последствия.
Отец его жены в те годы был человеком далеко не последним в Министерстве здравоохранения. А Сергей, молодой специалист с амбициями и взглядом на перспективу, не стал отстраняться от настойчивого внимания Ады. Более того — решил, что это удача, шанс. Только вот работать в той системе он так и не смог. В системе, где зелёнкой палец мажут за деньги. В системе, где умирающего разворачивают в приёмном покое и отправляют в «бесплатную» больницу, потому что оплатить операцию в их клинике он не в состоянии.
В этот городок Сергей попал благодаря знакомому. Когда-то они учились вместе, а потом случайно пересеклись в кафе. Именно тот знакомый и рассказал, что творится у них в больнице и в городе. Сам он был стоматологом, и местные порядки его не слишком задевали. Но, как многие, он подрабатывал в стационаре.
Сергей принял решение быстро. Тем более знакомый добавил: прежнего главврача сняли, нового пока не нашли. Никому не хотелось вешать на шею это ярмо.
На очередной планёрке Сергей снова вернулся к теме хирургии.
— Итак, к концу нашей встречи мы опять упираемся в хирургию. Честно говоря, за столько лет в медицине я впервые вижу подобное. Выделяется всё, чтобы пациенты чувствовали себя нормально, получали лекарства, чтобы были условия. А результаты — ноль. Больше половины — с осложнениями. Не было случая, чтобы кто-то выписался в положенный срок после операции. Кто-нибудь может объяснить, что происходит?
Заведующий хирургическим отделением поморщился.
— Может, вы нас ещё обвините, что у людей иммунитета нет.
— Валерий Семёнович, вы хотите сказать, что люди без иммунитета попадают только к вам?
Тот развёл руками.
— Ну выходит так. А чем ещё это объяснить? Вы же смотрели карты. Все назначения правильные.
— Смотрел. Именно это меня и удивляет. Я такого ещё не встречал.
Валерий Семёнович коротко хохотнул.
— Ну да. Те, кто в столице на всём готовеньком работал, многому тут удивляются.
Сергей Андреевич усмехнулся.
— То есть вы считаете, что в столичной больнице достаточно щёлкнуть пальцами — и пациент исцеляется?
Заведующий немного смутился.
— Я о том, что возможностей там намного больше.
— Скажите конкретно. Что нужно вашему отделению, чтобы показатели стали лучше? Мы это обсудим.
— Я подумаю.
Беседа явно раздражала заведующего, и Сергей это видел. Остальные врачи отводили глаза и молчали.
— Ладно. Все за работу. Разберёмся по ходу.
Кабинет постепенно опустел. Сергей подошёл к окну. Он работал в этой больнице уже четвёртый месяц, а понять, что здесь не так, всё ещё не мог. При этом он был уверен: что-то происходит. Он сам был хирургом, сам назначал препараты, сам осматривал больных. Но всё снова и снова превращалось в заколдованный круг.
Если пациент и начинал поправляться, то слишком медленно. Приходилось менять лекарства, увеличивать дозировки — и всё равно не было ожидаемого эффекта. Порой Сергею уже казалось, что отделение проклято. Или место. Или люди. Он понимал, насколько это звучит нелепо, но объяснений не находилось.
Он решил ещё раз спуститься в хирургию. Прошёл по палатам, проверил назначения. Всё было выставлено правильно. Всё до запятой. Но где тогда ошибка?
Сергей подошёл к сестринской. Медсёстры смотрели на него, как испуганные зверьки. Он попытался разрядить обстановку.
— Я не кусаюсь.
Одна из медсестёр осторожно спросила:
— Позвать Валерия Семёновича?
— Нет, зачем? Я вот думал, девочки в хирургии добрые, чаем напоят.
Ему показалось, что сейчас они и правда упадут в обморок. Но через несколько минут перед ним поставили кружку чая. При этом медсёстры продолжали держаться в стороне, будто он пришёл не с проверкой, а с приговором.
— Ну как вам работается?
Они переглянулись.
— Всё хорошо. Спасибо.
В этот момент дверь открылась, и в сестринскую вошла молодая женщина. Она бросила быстрый взгляд на главврача, постояла минуту, ничего не сказала и вышла.
Сергей даже опешил.
— Ого. Это кто?
Медсёстры замялись.
— Это… это наша санитарка Наташа.
— Санитарка? Странно.
— Да… немного странновато. Но она ночная. Наверное, по делу заходила.
— Спасибо за чай, девочки.
Он вышел и успел заметить, как та самая Наташа разговаривает с Валерием Семёновичем. Увидев главврача, оба будто по команде отступили друг от друга.
Сергей поднялся в кабинет, сел, затем взял трубку и набрал Ивана — того самого знакомого, благодаря которому оказался здесь.
— Вань, встретиться надо. Нужна твоя помощь.
Вечером они сидели в небольшом кафе.
Иван покачал головой.
— Ну, Серёга… чувствую, разворошишь ты осиное гнездо.
— Осинное? То есть есть что-то, чего я не знаю?
— Не знаю, полезно тебе будет или нет, но слушай. У жены твоего заведующего сеть аптек в нашем городе. А тесть у него работает в частной клинике. Говорят, семейка состоятельная. И не самая хорошая.
— Прям как у меня, — грустно усмехнулся Сергей.
Он поднял глаза.
— Так что ещё скажешь? Есть знакомый, который может помочь?
— Конечно есть. И именно такой, какой тебе нужен. Такой, который вопросов задавать не будет. Записывай номер. Это мой племянник. Я ему всё объясню. Завтра можешь звонить.
— Вот спасибо. Это прям отлично.
Племянник оказался парнем лет двадцати. Он быстро и без лишних слов показал, что и где ставить. Сергей прошёлся по отделениям, отдельно — по хирургии. Молодой человек объяснил, как просматривать запись на компьютере.
— Вот тут будут файлы, которые вы ещё не смотрели. Здесь — прошлые, но уже просмотренные. А тут — прямая запись. И чтобы вам не торчать постоянно у монитора, могу поставить вам программу на телефон.
Вечером Сергей удобно устроился на диване. И вдруг понял: без Ады в квартире стало легче дышать. Ему стало спокойнее. Даже жить захотелось. В последнее время домой идти не хотелось вообще. Там его ждали недовольное лицо, ссоры, швыряние тарелок. Оказывается, он зря боялся одиночества. Это было не одиночество. Это было тишиной. Спокойствием. Ровной, нормальной жизнью.
Телефон лежал рядом. Сергей включил фильм, который когда-то смотрел в юности. Кино уже подходило к финалу, Сергей отчаянно зевал, как вдруг на экране телефона появилось движение.
Он схватил аппарат и впился взглядом. На записи видно было, как из кабинета хранения лекарств, включая наркосодержащие, выходит Наташа. Она огляделась и медленно пошла к выходу.
Сергей понял: не успеет. Но можно посмотреть, что было до этого. Не могла же она сидеть там с вечера. А потом он заметил ещё одно: дверь она заперла на ключ. На тот самый, который должен быть только у главврача и у старшей медсестры.
Сергей выскочил из квартиры. Через несколько минут уже выруливал со стоянки.
В больнице было тихо. Охранник у входа посмотрел на него так, словно увидел привидение.
— Что-то случилось?
— Да нет. Не спится. Вот и приехал.
Охранник улыбнулся.
— Ну бывает.
Он закрыл дверь и снова уткнулся в кроссворд.
Сергей поднялся в кабинет, включил ноутбук. Наташа вошла в кабинет с лекарствами примерно за час до того, как вышла. Что можно делать там целый час? И страннее всего было другое: она зашла со свёртком и вышла тоже со свёртком. Получалось, что ничего не брала. Тогда зачем заходила?
Через час Сергей спустился в хирургию. Он видел по камерам: медсёстры не выходили из сестринской. Значит, никто не увидит. У главврача были ключи от всех кабинетов. Он тихо открыл помещение с лекарствами.
С первого взгляда всё было на месте. Полки, упаковки, расстановка. Антибиотики, обезболивающие. Он открыл ещё один шкафчик, взял несколько ампул из уже распечатанных пачек. По правилам пачки вскрывали, чтобы было видно количество и целостность.
Сергей покрутил ампулу в пальцах и хотел вернуть её обратно. Но замер. Ещё раз внимательно посмотрел. Затем сравнил с коробкой. Быстро проверил ещё несколько упаковок.
Ошибки не было.
Там, где должны были лежать дорогие препараты, оказались обычные дешёвые. Более того, если присмотреться к маркировке на ампулах, становилось ясно: срок годности истёк.
Весь день Сергей провёл в хирургии. Теперь всё вставало на место. Вот почему пациенты «тянулись» так тяжело. Они просто не получали нормального лечения. И чудо, что вообще выживали.
Валерий Семёнович ходил за ним следом.
— Что за внимание такое к нашему отделению?
Сергей молчал. В коридоре он увидел Наташу и резко повернулся к заведующему.
— Вы и санитарка, вот эта. Через десять минут — у меня в кабинете.
Заведующий опешил. Сергей ушёл, не оборачиваясь. Наташа смотрела на него огромными глазами. Валерий Семёнович суетился.
— Я не понимаю, что происходит.
В кабинете Сергей молча развернул к ним ноутбук. Записи и факты говорили за него.
Валерий Семёнович быстро попытался взять инициативу.
— Наташа! Как вы могли? Это же преступление!
Молодая женщина разрыдалась.
— Да, это преступление. И меня заставили его делать. Вы, Сергей Андреевич, не верьте ему. Это всё наговоры.
— Наговоры? — Валерий Семёнович пытался улыбаться. — Наталья вообще не очень надёжный человек.
Наташа вскочила.
— Не очень надёжный? А знаете что, Валерий Семёнович, мне надоело. Я всё расскажу. Всё равно, я так понимаю, операции нам не видать как своих ушей. И всё это время вы держали меня на крючке.
У Натальи тяжело болел сын. Нужна была операция. Платная. С Валерием Семёновичем они были знакомы давно, и он «вошёл в положение». Помог, как сам выражался. Взамен Наташа подменяла лекарства. А он кормил её обещаниями, что решит вопрос с операцией.
Сначала была надежда. Потом вторая. Третья. Потом надежда, уже подпёртая страхом и шантажом. Валерию Семёновичу бы в психологи податься: он умел давить так, чтобы человек сам переставал верить, что ему помогут.
Всю больницу словно вынесло в коридоры, когда увозили заведующего отделением, санитарку и процедурную медсестру.
А Сергей никак не мог забыть Наташины глаза. Полные боли. И слова Валерия Семёновича, брошенные ей когда-то, как нож.
— Ну что, как ты себя чувствуешь теперь? Ты не то что операции не дождёшься, ты и сына, может, больше не увидишь. Пока сидишь — он без ухода и умрёт.
Утром, не выспавшийся, Сергей раздобыл адрес Натальи и поехал к ней.
Дверь открыл мальчик лет двенадцати. Он сидел в инвалидном кресле.
— А вы кто? Я думал, мама после ночи пришла.
— Я знакомый твоей мамы. Она попросила тебе помочь.
Прошло три месяца. Наталью оправдали. Вернее, с учётом всех обстоятельств дали условный срок. Она вышла за ворота и увидела Сергея.
Женщина улыбнулась. Он действительно помог ей. Если бы не он, её бы «закрыли» по полной.
— Спасибо вам большое.
— Не за что. Только больше не попадайте в такие истории.
— Нет, что вы. Конечно, нет. Простите, мне нужно к сыну. Паши нет дома…
Она резко обернулась, и лицо мгновенно побелело.
— Нет? А где он? Что с ним? Что случилось?
В её глазах стоял ужас.
— Не переживайте. С ним всё хорошо. Он в больнице. Утром ему сделали операцию. Операция прошла успешно.
Наталья задохнулась от слёз.
— Операцию… Но как… Спасибо вам…
Она попыталась опуститься перед Сергеем на колени, но он успел подхватить её.
— Да бросьте. Глупости какие. Мы же люди. Не все в этом мире такие, как Валерий Семёнович.
А ещё через полгода была свадьба. Свадьба главврача и санитарки.
Персонал больницы не удивился ни капли. Зато гуляли от души. Особенно радовалось хирургическое отделение. Потому что уже несколько месяцев оно считалось лучшим по области.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: