оглавление канала, часть 1-я
Марат первым осмелился нарушить тишину.
— Дед… А что это ещё за «наследница»? Наследница чего или кого? И как она сможет избавить их от «позора изгнания»? А главное — при чём тут мы? Цхалы сами по себе, мы — сами. Да и задача перед нами сейчас совсем другая. Мы Анну должны вытащить из ловушки, в которую она сама себя засадила. Сам же говорил: без неё нам равновесие не восстановить.
Недоумение, слышавшееся в голосе правнука, вызвало у Сурмы грустную улыбку. Он помолчал несколько секунд, а потом заговорил очень тихо, словно подстраиваясь под тишину дома:
— Когда-то, очень давно, когда мой прадед ещё не родился, для наших Родов настали тяжёлые времена. Тьма пришла на нашу землю, грозя уничтожить всё то, что создавалось с любовью и Светом. И сил на борьбу уже не оставалось. И тогда шестнадцать Великих Волхвов ушли в Пламя, пообещав, что вернутся через тысячу лет, когда нашей земле опять будет грозить беда. — Он невесело усмехнулся и обвёл всех тяжёлым взглядом.
Трое молодых мужчин смотрели на него, замерев, ожидая, что он скажет дальше. А он молчал, внимательно вглядываясь в их лица, будто выискивая в них ответы на одному ему ведомые вопросы. Тишина наступила такая, что слышалось только прерывистое дыхание да тиканье часов на стене. Вместе с тишиной в комнате повисло напряжение. Словно натянутая струна, оно оглушало своей недосказанностью, поселяя в сердцах неясную тревогу.
И опять Марат не выдержал первым. Спросил чуть хрипловатым от волнения голосом:
— Дед, я знаю это предание. Но какое оно имеет отношение к нам и всей ситуации в целом?
Сурма сморщился. Передразнил правнука:
— «Какое отношение…» Эх, вы… защитнички! Ничего дальше своего носа не видите! Вам бы кулаками только махать! — При этих словах Василий почему-то потупился. Не иначе, принял слова старика на свой счёт. А дед продолжал: — Вы только гляньте, что с миром происходит! Неужто не замечаете?! Люди совсем потеряли свой путь. Разбрелись, словно овцы по полю, готовые сами забраться в пасть волкам тёмным ради сладких и пустых посулов! А всё потому, что связь с корнями своими утратили! Смысл своей жизни утратили! Забыли, кто они, откуда и зачем пришли в этот мир!
Голос его окреп, стал глубоким, обволакивающим, почти гипнотизирующим. У Марата даже дрожь по спине пробежала и чаще забилось сердце. Как будто перед ним был не его прадед, а один из тех самых Великих Волхвов, что ушёл когда-то в Пламя:
— Все мы вышли из Света Творца, в Свет и уйдём, когда каждому его срок наступит. А отвергнувшим Свет нету в него больше пути!
Он замолчал и досадливо поморщился. Не собирался он сейчас учить молодёжь уму-разуму. Но вот опять не удержался, старый пенёк. Помолчав немного, заговорил уже другим, более спокойным и уставшим голосом:
— А отношение всего сказанного к нашему делу самое что ни на есть прямое! Опять близятся тёмные времена. И войны с Тьмой нам не избежать. Рано или поздно качнётся чаша весов. Богиня Среча уже ткёт свои узоры, связывая наши судьбы. И, увы, нам не дано пока понять, куда они ведут. Но только ничего случайного в этом мире нет. И коли судьба свела нас всех вместе, то, знать, есть в этом великий промысел Творца.
Тяжело вздохнув, обратился к Юрке:
— То, что именно теперь проснулась твоя глубинная память, говорит о том, что час близок.
И закончил, как благословение:
— Да пребудет с нами Свет…
Юрка испуганно сморгнул. Проговорил, чуть заикаясь:
— И что… Что мне теперь нужно делать?
Сурма только головой покачал. Что делать… бестолковые. Тяжело вздохнув, ответил:
— Ничего. Прислушивайся к себе, к своему сердцу — оно подскажет. Доверяй интуиции, а пока… — закончил он неожиданно, — иди-ка ты, сынок, спать. Тебе сейчас хороший отдых необходим.
Юрка внимательно посмотрел на старика, а потом нерешительно кивнул головой. В нём чувствовалось какое-то сомнение, а ещё — неудовлетворённость. Привыкший к конкретным делам и действиям, Юрка ощущал, что слова старика вносили в его душу не ясность, а какую-то сумятицу. И это было заметно: по сдвинутым бровям, по плотно сжатым губам и по потемневшему взгляду синих глаз.
Он стал подниматься из-за стола, автоматически прихватив пару кружек. Сурма, внимательно наблюдавший за ним и, наверняка, уже поняв, что творится у парня в душе, на помощь прийти ему не спешил. С усмешкой отмахнулся:
— Оставь это… Ступай. Мне Маратушка подсобит.
И он выразительно посмотрел на правнука.
А у Марата внутри зарождался какой-то скрытый протест. Словно дед уже всё решил за него. Нет… Разумеется, он, как и прежде, доверял деду, как никому другому в этом мире, но… Вот это самое «но» продолжало сидеть у него в душе застаревшей занозой, и он пока ещё не знал, как смутные чувства облечь в конкретные слова. Поэтому он просто молча кивнул головой.
Тут не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять, что разговор с дедом «Маратушке» предстоял непростой. Юрка внимательно, с немым вопросом, глянул на Марата. Тот коротко кивнул. И только после этого Юрка нехотя поплёлся в комнату, где спал в последнее время.
А ведь парнишка и в самом деле не так прост! Смотри-ка, слова Сурмы для него уже не указ! Надо же! Марат был уверен: попроси он его хоть жестом, хоть взглядом остаться — тот бы остался. Тут было о чём задуматься. Что-то в них во всех стало меняться в последнее время. Словно спящий древний великан, пробуждалось в них что-то неизвестное, глубинное, будоражащее. Дед-то, похоже, прав… Что-то грядёт, и их к этому «что-то» готовят.
Он быстро убрал со стола вместе с Василием. Когда на столе осталась только солонка, парень, немного потоптавшись на месте, нерешительно проговорил:
— Ну… я, пожалуй, тоже пойду подремлю, пока есть время. Чувствую, силы нам скоро пригодятся…
И, не дожидаясь ответа, отправился в комнату, в которой обычно ночевала девушка.
Сурма встал из-за стола и подошёл к Татьяне. Она спала, сладко посапывая, положив по-детски обе ладошки под щёку. Старик заботливо подоткнул одеяло, пробормотав тихо себе под нос:
— Натерпелась, бедолага…
И, вернувшись на своё прежнее место за столом, тихо проговорил:
— Ну, Маратушка… сказывай: что увидел, что почуял. Как думаешь дальше?
Марат, вытирая руки чистой тряпицей, сел на край лавки напротив деда. Задумчиво проговорил:
— Не знаю, что тебе и ответить…
Старик нахмурился.
— Ты не мне — себе ответь. Это не мой, а твой Путь. Тебе по нему идти. Давай, вспоминай…
Марат досадливо поморщился. Дед, словно почувствовал его раздражение на недосказанность, к которой всегда прибегал, когда знал намного больше того, что говорил. Он проговорил с лёгким раздражением:
— Да ничего я не заметил и не почуял. Все мои мысли были направлены только на след парня. Только его я и замечал.
И тут же замолчал, будто ему что-то внезапно пришло в голову.
Дед уловил это его состояние. Чуть подавшись вперёд, опираясь на столешницу, он поторопил его:
— Ну, ну… ведь вижу — что-то вспомнил…
Юноша кивнул. Ответил, медленно произнося слова, словно не был уверен в них:
— А знаешь, я ведь только сейчас понял, что всё время там я шёл по следам… цхалов!
Он оживился. Глаза его заблестели, когда он продолжил торопливо:
— Понимаешь, я шёл не по следу человека, а по следу цхала!
Он тут же сник, пояснив виновато:
— Только что именно это значит, я так до конца и не понял.
Сурма насупился.
— Так, так… А что-то ещё ты почувствовал?
Марат кивнул:
— Как только я сошёл с Пути в сторону, энергия словно сопротивлялась, не пускала меня дальше. Я ходил этими Путями не единожды, но такое со мной было впервые!
Сурма удовлетворённо покачал головой. Пробормотал задумчиво:
— Интересно… А что ещё? То место, где ты нашёл их, как оно тебе показалось?
Марат пожал плечами:
— Пещера… Точнее, её часть. Юрик же когда-то побывал в подземном городе цхалов. Я подумал, что он спроецировал это воспоминание в своём сознании. Другого объяснения у меня нет…
Он развёл руками в стороны, словно подкрепляя этим жестом собственные слова.
Сурма с прищуром глянул на него:
— А ты уверен, что это был кусок именно того города цхалов?
Юноша удивлённо захлопал на него глазами. Заговорил громче обычного, но тут же смолк, испуганно глядя в сторону печи, где спала девушка. Продолжил уже встревоженным шёпотом:
— Дед… ну ты чего?! Как я могу быть в этом уверенным, если я там никогда не бывал?!
Но старик от него не отставал. Махнув на правнука рукой — мол, понятно, — он продолжил спрашивать:
— Ну, а всё же… не показалось ли тебе в том месте что-то странным, необычным? Может быть, там было что-то… ну, что зацепило бы твоё внимание, а?
Марат фыркнул:
— Ты смеёшься, да…? Когда мне там было что-то разглядывать?! Мне нужно было девчонку спасать и думать, как выходить с этим балластом из слоёв взбесившихся реальностей. А ты про «зацепило внимание»!
Сурма тяжело выдохнул и глубоко задумался. У деда явно было что-то на уме. И Марату очень захотелось узнать, что именно. Наклонившись вперёд, он заговорщицким шёпотом спросил:
— А у тебя есть что-то на уме, так? Я же вижу… Дед, говори. Ведь знаешь, что не отстану.
Сурма опять тяжело вздохнул — мол, куда тебя денешь, — и произнёс немного торжественно:
— Я думаю, что Юру позвали цхалы из земли изгоев, земли-ловушки, куда ушла Анна. А если это так, то с его помощью мы можем вывести её обратно, в наш мир. Понимаешь? И тебе не нужно будет искать неизвестные дороги, проходя Путём Велеса. Только, думаю, с этим придётся обождать. Им, — он кивнул в сторону комнат, где отдыхали ребята, — нужно как следует отдохнуть и набраться сил. Да и энергия Храма пока успокоится.
И добавил, вставая из-за стола:
— Кстати, отдых сейчас и тебе бы не помешал. Мой напиток, конечно, даёт силы, но ненадолго…
И, накинув на плечи полушубок, вышел из дома, осторожно прикрыв за собой дверь.
Марат только усмехнулся ему в спину. Не доверяет старик им. Не иначе, пошёл проверять своих ненаглядных коров — всё ли они с Юркой сделали как положено.
продолжение следует