оглавление канала, часть 1-я
Ураган завывал на разные голоса и, кажется, не собирался затихать. Я не сетовала. Мне это сейчас было даже на руку. Каждый час буйства стихии давал мне отсрочку. Я могла спокойно подготовиться к следующему «путешествию» без опасения, что сюда в любой момент может явиться Иршад со своими холопами — чтоб их! Но сознание (или подсознание, а может, ещё что-то) подсказывало, что посещать опять святилище после такого короткого промежутка времени, прошедшего с последнего «сеанса», было неразумно, а может быть, и опасно.
Вода, обладающая подобной памятью в больших количествах, может не только дать мне знание. Интуитивно я чувствовала, что в данном случае «перебор» будет хуже «недобора». К своему внутреннему голосу следовало прислушаться. У меня не было ни опыта Иршада, ни мудрости Сурмы, ни знаний Илары, но что-то, просыпающееся внутри меня, давало мне точное понимание происходящего. Не всего, пускай — только малой его части. Но я уже больше не была слепцом, на ощупь обшаривающим пространство вокруг себя.
Каиса, видя, что я успокоилась и перестала бегать взад и вперёд, принялась хлопотать у очага. Кажется, она что-то готовила из той снеди, что ранее преподнесли мне цхалы. Я хмыкнула. Ну и словечки приходят мне на ум! Что ещё за «преподнесли»?! Совершенно нормальное в моём мире слово здесь звучало почти издевательски. Похоже, я настраиваюсь на этот мир даже в таких мелочах, как лексика.
Есть мне не хотелось совсем, как, впрочем, и пить. Вода источника не только открывала мне двери в прошлое, но и давала моему телу небывалую выносливость. Ох, ещё неизвестно, какую плату с меня возьмёт эта «небывалая выносливость». В общем, я приняла решение пока взять паузу с походами к источнику Великой Матери. Информации и так было через край.
«Цхалёныш» что-то принялась урчать себе под нос, словно напевая какую-то песенку. Правда, мелодию уловить в её урчании мне так и не удалось. По пещере вскоре разнёсся дух чего-то съестного. Не могу сказать, что запах был уж очень аппетитным, но мне в этой ситуации привередничать не приходилось. Девочка поставила горшок с варевом на плоский камень и стала подзывать меня приглашающим жестом. Я отрицательно помотала головой, добавив для гарантированного понимания вслух:
— Я не хочу. Не голодная.
Каиса разочарованно загукала и вид при этом имела такой несчастный, что я сразу почувствовала себя настоящей свиньёй. Ребёнок старался, старался, а я… В общем, я встала и подошла к камню, заменяющему в пещере стол. Ну да, это для меня почти стол, а для цхала, даже такого маленького, — почти узбекский дастархан.
Я заглянула в горшочек. Там, в мутноватой жидкости, плавали какие-то кусочки, подозрительно напоминающие вяленое мясо. Ну что ж… Не думаю, что это будет на вкус хуже змеи, которую нам как-то в горах пришлось с Юриком освежевать и поджарить ввиду отсутствия другой еды. Вместо привычных ложек здесь были палочки с расширением на концах — подозреваю, изготовленные самой Каисой за время моего отсутствия.
С горем пополам мне удалось выловить этим неудобным приспособлением кусочек чего-то немного скользкого и под пристальным взглядом девочки затолкать это себе в рот. К моему удивлению, было вкусно. Конечно, не плов и не бешбармак, но и не жёсткое змеиное мясо. Я проглотила первый кусок, а потом полезла ещё за одним, чем вызвала небывалый восторг моей «няньки». Только после того, как я съела ещё один кусочек, Каиса сама приступила к трапезе.
Между прочим, в отличие от меня, девочка управлялась своей палочкой очень ловко. А я про себя тихонько (тихонько — это чтобы «цхалёныш», не дай бог, не «услышала») подумала, что цхалы вполне себе развитый народ, коли не едят только лапами (или руками?).
После еды меня сразу потянуло в сон. Горячая и сытная пища сделала своё дело. Кое-как дотелепавшись до своего лежака, я улеглась и прикрыла глаза. И, как ни странно, заснула почти моментально.
Я стояла на берегу реки. Обычной, родной и такой знакомой реки из моего мира. На первый взгляд поток казался не бурным. Спокойное течение, какое бывает только у глубоководной реки. Лёгкая туманная дымка лежала на обоих берегах, путаясь в зарослях осоки и мелкого ивняка. Мне вдруг ужасно захотелось подчерпнуть этой воды, обычной речной, чтобы напиться. Захотелось почувствовать тот родной вкус, пропитанный пряным запахом трав. Я наклонилась, чтобы набрать пригоршню, и вдруг услышала откуда-то издалека знакомый голос:
— Нюська!!! Не пей!!!
Подняв голову, на противоположном берегу я увидела… Юрика! Он только что выбрался из зарослей ивняка и размахивал руками, привлекая моё внимание. Заметив, что я его заметила, он опять закричал:
— Не пей, Нюська!!! Не пей!!!
Друг был почти совсем рядом. Вот же он! Стоит только зайти в реку и сделать несколько сильных гребков — и я на той стороне! Я стала суматошно бегать по берегу, высматривая место помельче, крича на ходу:
— Юрик!!! Я здесь… Я сейчас…!!!
Сильный порыв ветра, разогнав призрачные туманные полосы, отнёс мои слова в сторону, и Юрка их не услышал. Я махнула рукой, перестав надсаживать горло, и стала скидывать ботинки, чтобы войти в воду. Шнурки путались, затягиваясь в тугие узлы, и никак не хотели поддаваться. Юрка продолжал что-то кричать, отчаянно махая руками, но я уже не обращала на это внимания. Ветер вдруг усилился, прижимая верхушки деревьев к самой земле. Тревожно зашуршали камыши на берегу.
Внезапно я почувствовала, как кто-то, неслышно подойдя сзади, крепко схватил меня за руку. Я оглянулась, собираясь отбиваться. Позади меня стоял высокий мужчина в коричневой кожаной одежде — такой же, какую я нашла в пещере и которая сейчас была на мне. Длинные тёмные волосы у висков были заплетены в несколько косичек, зелёные глаза смотрели с какой-то неясной мне печалью. Тёмная короткая борода, прямой нос с хищной горбинкой. Кого он мне напоминал?
Не углубляясь в собственную память, я дёрнула руку, стараясь освободиться от его хватки. Куда там! Моя рука словно попала в тиски. Он молча отрицательно качнул головой, продолжая смотреть на меня грустными глазами. Я опять предприняла попытку вырваться, и тогда он что-то сказал, но слов я не услышала. Он шевелил губами, а звука не было! Казалось, нас разделяла прозрачная стена, гасившая его голос. Я закричала, не оставляя попыток вырваться:
— Я тебя не слышу!
Он досадливо поморщился. Услышал или прочитал по губам? Затем, наклонившись и подняв из-под ног большой камень, он швырнул его, добросив чуть не до середины реки. Камень с глухим бульканьем ушёл на дно, а затем…
Река вздыбилась, и из её глубин поднялось… Волосы у меня на голове зашевелились. Что-то похожее на огромного змея с узкими, горящими, как угли, глазами стало подниматься над рекой. Вода бурлила, словно в котле, вокруг гладкого чешуйчатого тела, которое извивалось кольцами. Щелеобразный рот раскрылся, точно в дурацкой ухмылке, демонстрируя смрадную пугающую пустоту. Существо издало шипящий звук и стало выбираться на берег.
На другом берегу Юрка закричал дико и страшно:
— Нюська, беги!!! — Он махнул рукой, словно стараясь указать направление.
Ветер подхватил его последнее слово:
— Беги-и-и…!
Я рванулась назад, скользя на влажной земле. Мужчина подхватил меня, не дав упасть, и сразу же потащил в сторону груды камней, лежавших неподалёку. А чудовище уже выползло на берег. Его гигантские лапы с острыми когтями впивались в землю, оставляя глубокие рваные следы.
Мужчина, торопливо отодвинув один из камней, затолкал меня в образовавшуюся щель и, низко наклонившись, опять неслышно, одними губами, проговорил:
— Тайный проход…
Камень встал на место, и я оказалась в кромешной тьме.
Я широко раскрыла глаза и увидела… высокий потолок в знакомой пещере. Сердце учащённо билось, холодная испарина выступила на лбу. Что это было? Кошмар, навеянный всеми последними событиями в моей жизни? Но что-то не давало мне покоя. Что-то невыносимо знакомое и в то же время неуловимо ускользающее. Я прекрасно понимала, что в этом мире никакой сон не бывает «просто так». Но искать сейчас смысл моего дурацкого и какого-то бестолково-дикого видения мне не хотелось. Наоборот. Хотелось всё поскорее забыть.
Где-то совсем рядом гукнула Каиса. И только тогда я поняла, что больше не слышу рёва урагана. Резко поднялась с лежака, вопросительно глядя на девочку, и спросила охрипшим голосом:
— Кончилось?
Она грустно качнула головой, словно в её жизни не было ничего печальнее, чем окончание урагана. Я протёрла ладонями лицо, пытаясь отогнать от себя остатки пережитого в видении ужаса. Мало мне в реальной жизни всяких гадостей, так ещё и во сне от них продыху никакого нет! Что за жизнь?!
Как могла, пригладила растрёпанные волосы и заплела их в косу, закрепив на затылке обычной палочкой, наподобие шпильки. Каиса подошла ко мне и загукала, указывая на выход из пещеры. Я ласково спросила:
— Ты хочешь, чтобы я вышла?
Она кивнула. Я проговорила скорее утвердительно, чем вопросительно:
— Меня кто-то там ждёт…
Она опять кивнула.
Тяжело вздохнув, я направилась к выходу. Ураганом перед самым, можно сказать, порогом намело целую гору мелких камней. Перебравшись через них, я увидела сидевшего неподалёку Вагни. Цхал был чем-то встревожен. И у меня в голове сразу прозвучала его мысль:
— Надо уходить. Сейчас же…
Я почему-то настороженно оглянулась. Ничего подозрительного не углядев, спросила:
— Иршад? Совсем близко?
Вагни как-то замялся с ответом. А потом я услышала:
— Не очень…
Я с удивлением воззрилась на цхала. Не заметив, перешла на мысленную речь:
— Если «не очень», то к чему так торопиться?
Цхал упрямо повторил:
— Надо уходить…
И всё. Никаких тебе объяснений, никаких тебе комментариев. Я знала, что цхалы — народ упрямый. Но и я тоже… В общем, мы друг друга стоили. Послала ему мысль:
— Пока не назовёшь причины — с места не двинусь.
И сурово нахмурилась, давая понять, что так и будет. Вагни вздохнул так, что чуть не вызвал новый мини-ураган. Пояснил неохотно и непонятно:
— Не все цхалы верят в древние предания. Кое-кто считает, что может обменять тебя на спокойную жизнь здесь.
Увы, не могу сказать, что всё окончательно прояснилось, хотя кое-что до меня уже начало доходить. Я постаралась конкретизировать его мысли и собственные догадки:
— Ты хочешь сказать, что кто-то из цхалов хочет выдать меня Иршаду, надеясь, что он их не тронет. Так?
Вагни понуро кивнул своей громадной башкой, стараясь при этом не смотреть мне в глаза.