Квартира Анны и Сергея находилась в двухстах метрах от детской поликлиники номер семнадцать. Это был их главный козырь при покупке: близко к школе, удобно с ребенком, тихий двор.
Но только пока не появилась тетя Люда.
Людмила Васильевна, сестра матери Анны, жила в областном городе. Ей было шестьдесят два года, она работала бухгалтером в строительной компании и периодически приезжала в столицу по делам.
Первый раз она позвонила в среду вечером.
— Аня, доченька, это тетя Люда. Я завтра к кардиологу записана, в вашу семнадцатую поликлинику. Прием в девять утра. Можно я у вас переночую? А то гостиница дорого, да и неудобно как-то.
Анна, не раздумывая, согласилась. Родная тетя, мамина сестра. Женщина приехала вечером с большой сумкой, из которой извлекла банку варенья и пакет пряников.
— Вот, привезла вам гостинцев. Варенье сама варила, малиновое.
Утром Людмила Васильевна сходила к врачу, вернулась, выпила чаю и уехала на автобусе обратно. Анна перестелила диван и забыла об этом визите.
Через месяц тетя позвонила снова.
— Анечка, мне нужно анализы сдать, направление дали. Лаборатория работает только до десяти. Можно я приеду с вечера, остановлюсь у вас?
— Конечно, тетя Люда, приезжай.
Людмила Васильевна приехала, переночевала, утром сдала анализы и уехала. На этот раз она привезла коробку конфет.
Так продолжалось три месяца. Сначала раз в месяц, потом два раза, потом каждую неделю. У тети обнаружились проблемы с сердцем, давлением, суставами. Врачи были хорошие, но все они принимали только утром, а автобус из области приходил поздно вечером.
— Аня, я к ортопеду завтра. Можно у вас?
— Аня, мне УЗИ назначили на восемь утра. Переночую?
— Анечка, я к окулисту. Прием в девять. Останусь на ночь.
Анна не отказывала. Как можно отказать больной пожилой женщине, родной тете? Сергей поначалу относился к визитам нейтрально, но постепенно начал хмуриться.
Людмила Васильевна вставала рано, в шесть утра. Она шумно ходила по кухне, гремела посудой, включала чайник. В семь утра она будила всех запахом жареной яичницы.
Их дочь Маша, девятиклассница, занималась по вечерам и ложилась поздно. Ранние подъемы выбивали ее из колеи.
— Мам, она опять грохочет кастрюлями в шесть утра, — жаловалась девочка. — Я не высыпаюсь.
— Потерпи, Машенька. Она же больная, ей к врачу нужно.
Но терпеть становилось все сложнее. Людмила Васильевна не просто ночевала. Она начала оставлять вещи: тапочки, халат, зубную щетку. В ванной появилась ее косметичка. В холодильнике — ее кефир и творог.
— Я же часто у вас, неудобно каждый раз таскать, — объяснила она.
Однажды вечером Анна обнаружила, что тетя разложила в шкафу свою одежду.
— Это чтобы не мяться в сумке, — сказала Людмила Васильевна. — Ты же не против?
Анна промолчала. Сергей нахмурился, но тоже ничего не сказал.
Визиты участились. Теперь тетя приезжала дважды в неделю. Иногда оставалась на две ночи подряд.
— Мне же еще к терапевту нужно, а прием только послезавтра. Зачем туда-сюда мотаться?
Она начала вести себя как дома. Переставляла вещи на кухне, критиковала, как Анна готовит.
— Ты суп неправильно варишь. Надо сначала мясо отдельно проварить, потом бульон слить.
Она делала замечания Маше.
— Что за растрепанный вид? Причешись нормально. И вообще, в твоем возрасте я уже маме по хозяйству помогала, а ты в телефоне сидишь.
Девочка стала избегать общей комнаты, закрывалась в своей спальне.
Переломный момент наступил в пятницу вечером. Анна с Сергеем планировали пойти в кино, билеты купили заранее. Маша должна была остаться с подругой.
В шесть вечера позвонила Людмила Васильевна.
— Аня, я сейчас подъеду. Мне завтра к эндокринологу, записалась на восемь тридцать.
— Тетя Люда, мы сегодня собирались в кино…
— Ну и идите. Я вас не задерживаю. Просто открой мне дверь, я сама устроюсь.
Анна посмотрела на мужа. Сергей покачал головой.
— Скажи ей, что неудобно.
— Как я скажу? Она же уже едет.
Кино пришлось отменить. Людмила Васильевна приехала с тяжелой сумкой, расположилась на диване, попросила ужин.
— Что-нибудь легкое, у меня диета. Может, куриную грудку отваришь?
Анна варила курицу. Сергей молча смотрел телевизор, сжав челюсти. Маша сидела в наушниках, демонстративно не выходя из комнаты.
После ужина тетя начала рассказывать о своих болезнях. Подробно, с медицинскими терминами. Час, второй. В одиннадцать вечера Анна не выдержала.
— Тетя Люда, нам завтра рано вставать.
— Да-да, конечно. Я тоже устала. Только вот постель застелить не могла бы?
Когда Людмила Васильевна наконец заснула, Анна с Сергеем вышли на кухню.
— Это уже слишком, — тихо сказал муж. — Она живет у нас три дня в неделю. Машка злится, я злюсь, ты сама измученная ходишь.
— Но она же больная…
— Больных много. Она может снять квартиру на сутки. Или в гостинице остановиться.
— Сереж, она же экономит. Пенсия маленькая.
— А мы что, богатые? У нас ипотека. Мы экономим на отпуске. Почему ее экономия важнее нашей?
Анна не нашлась что ответить.
На следующее утро, в субботу, когда они еще спали, в семь часов раздался грохот. Людмила Васильевна уронила сковородку.
Маша выскочила из комнаты с красными от недосыпа глазами.
— Мама! Я больше не могу! У меня завтра контрольная, мне учить надо, а я не высыпаюсь! Пусть она снимает гостиницу!
Тетя Люда, стоя на кухне в халате, услышала крик. Она обиженно поджала губы.
— Вот как, значит. Я вам мешаю.
— Тетя Люда, нет, просто…
— Все понятно. Родственников забыли. Я вам варенье возила, гостинцы, а вы меня выгоняете.
Она начала собирать вещи, громко вздыхая и причитая. Анна металась между комнатами, не зная, что делать.
Сергей вышел на кухню.
— Людмила Васильевна, никто вас не выгоняет. Но нужно договориться.
— О чем договариваться? Я теперь поняла, что я здесь лишняя.
Она уехала, хлопнув дверью. Вечером позвонила мать Анны.
— Что вы с Людой сделали? Она вся в слезах! Говорит, вы ее выгнали!
— Мама, мы ее не выгоняли…
— Как тебе не стыдно! Родная тетя, больная женщина! Ты всегда была эгоисткой!
Анна положила трубку. Руки дрожали. Сергей обнял ее.
— Нам нужно поговорить с ней нормально. Установить правила.
— Какие правила? Она обиделась. Мама меня эгоисткой назвала.
— Потому что тетя Люда манипулирует. Она играет на жалости.
Три дня в квартире была тишина. Никто не звонил, не приезжал. Анна чувствовала себя виноватой.
А потом, в среду вечером, раздался звонок в дверь.
На пороге стояла Людмила Васильевна с той же большой сумкой.
— Добрый вечер. Я к неврологу завтра, прием в восемь утра. Запись месяц назад была.
Она вошла, не дожидаясь приглашения. Сняла пальто, прошла к дивану. Анна застыла в прихожей.
— Тетя Люда, нам нужно поговорить.
— О чем? — женщина невозмутимо расположилась на диване. — Я на одну ночь. Завтра с утра уеду.
Сергей вышел из комнаты. Он взял Анну за руку.
— Людмила Васильевна, присядьте, пожалуйста. Нам действительно нужно обсудить ситуацию.
Тетя насторожилась.
— Какую ситуацию?
— Вы стали приезжать очень часто. Два-три раза в неделю. Это нарушает наш режим, мешает Маше учиться, а нам — отдыхать. Мы понимаем, что вам нужно к врачам, но…
— Но вы меня выгоняете, — перебила Людмила Васильевна. — Я так и знала. Родная кровь ничего не значит.
— Никто не выгоняет, — твердо сказал Сергей. — Но нам нужны правила. Во-первых, вы должны предупреждать о визите хотя бы за два дня. Спрашивать, удобно ли нам.
— Спрашивать? — тетя вскинула брови. — У родных?
— Да, у родных тоже, — Анна собралась с духом. — Тетя Люда, это наш дом. У нас свои планы, своя жизнь. Мы не можем постоянно подстраиваться под ваши приезды.
— Ага, понятно. Значит, когда вам нужна помощь, я должна бросать все, а когда мне плохо — идите в гостиницу.
— Какая помощь? — удивилась Анна. — Вы нам ни разу не помогали.
— Как не помогала? Я вам варенье возила! Конфеты! Пряники!
— Это не помощь, это символические гостинцы, — вмешался Сергей. — А мы предоставляем вам жилье, готовим еду, стираем постельное белье, тратим свое время. Вы хоть раз предложили деньги? Хотя бы на коммуналку или продукты?
В комнате повисла тишина. Людмила Васильевна покраснела.
— Вы… вы о деньгах со мной? С родной тетей? Да как вы смеете!
— Мы не о деньгах, — Анна почувствовала, как внутри что-то окрепло. — Мы о взаимном уважении. Вы ведете себя так, будто мы вам обязаны. Приезжаете без предупреждения, критикуете, шумите по утрам, занимаете место. Вы ни разу не сказали настоящее спасибо. Ни разу не предложили помочь по дому.
— Я больная женщина!
— Больная, но не беспомощная, — Сергей взял листок бумаги. — Мы посчитали. За последние три месяца вы ночевали у нас двадцать три раза. Гостиница эконом-класса стоит полторы тысячи за ночь. Это тридцать четыре с половиной тысячи. Еда, электричество, вода — еще тысяч десять. Вы сэкономили сорок пять тысяч рублей за наш счет. А принесли варенья и конфет на две тысячи максимум.
Людмила Васильевна побледнела, потом снова покраснела.
— Я… я не думала… То есть… Но мы же родственники!
— Именно поэтому мы и помогали, — сказала Анна. — Но родство — это не индульгенция на бесконечное потребление. Вы пользовались нашей добротой, даже не осознавая этого.
Тетя опустила глаза. Впервые за все время она выглядела растерянной.
— И что теперь? Вы меня совсем не пустите?
— Мы готовы вас принимать, но по правилам, — Сергей протянул ей листок. — Вот они.
Людмила Васильевна взяла листок и начала читать вслух:
— Правила гостевого визита. Один: предупреждение минимум за три дня с вопросом, а не сообщением. Два: согласие всех членов семьи обязательно. Три: максимум одна ночь за раз, не чаще двух раз в месяц. Четыре: участие в домашних делах — помыть за собой посуду, застелить постель. Пять: уважение к режиму семьи — тишина до восьми утра. Шесть: символическое участие в расходах или помощь продуктами.
Она подняла глаза.
— Это… это какая-то гостиница получается.
— Нет, — мягко сказала Анна. — Это нормальные отношения. Основанные на взаимном уважении, а не на чувстве вины и долга.
Людмила Васильевна долго молчала. Потом встала.
— Мне нужно подумать.
Она собрала вещи и ушла, на этот раз без хлопанья дверью. Просто тихо закрыла за собой.
Маша выглянула из комнаты.
— Она ушла?
— Да.
— И больше не придет?
— Не знаю, — честно ответила Анна.
Четыре дня тетя не звонила. На пятый день пришло сообщение: "Анечка, прости. Я правда не понимала, как сильно вас нагружала. Мне стыдно. Можно мне приехать в субботу? Я привезу продуктов, помогу приготовить обед. И уеду в тот же день. Только хочу поговорить".
Анна показала сообщение Сергею и Маше.
— Как думаете?
— Она хотя бы спрашивает, — заметил муж. — И предлагает помощь.
— Пусть приезжает, — неожиданно сказала Маша. — Но если опять начнет командовать — выгоним.
В субботу Людмила Васильевна пришла с двумя пакетами продуктов. Вела себя тихо, даже робко. Помогла Анне готовить, мыла посуду, разговаривала вежливо.
За обедом она сказала:
— Я всю неделю думала. И поняла, что вы правы. Я воспринимала вашу доброту как должное. Думала, что раз мы родня, то все можно. Но это неправильно. Родство — это не право требовать, а повод быть благодарной.
— Главное, что вы это поняли, — Анна улыбнулась.
— Я сниму квартиру посуточно. Дороже, но зато не буду вас эксплуатировать. А к вам буду приезжать в гости, по-настоящему. Заранее договариваться, приносить что-то, помогать. Как нормальные люди.
Сергей кивнул.
— Мы будем рады вас видеть. На этих условиях.
Людмила Васильевна уехала вечером. Через неделю прислала сообщение: "Я нашла хорошую квартиру рядом с поликлиникой, две тысячи за сутки. Да, дороже, чем я рассчитывала, но зато спокойно. И вас не напрягаю. Спасибо, что научили меня уважать чужие границы. Можно я приеду на ваш день рождения, Аня? С тортом?"
Анна ответила: "Конечно. Будем рады".
Сергей обнял жену.
— Знаешь, что самое важное?
— Что?
— Ты наконец поняла, что можно любить родственников и при этом отказывать им. Доброта без границ — это не доброта. Это саморазрушение.
Маша, проходя мимо, бросила:
— Наконец-то наша квартира снова стала нашей.
И это была правда.
Вопросы для размышления:
- Если бы Анна с самого начала установила правила, изменилась бы история? Или тетя Люда все равно обиделась бы, потому что не готова была воспринимать границы?
- Несет ли Людмила Васильевна вину за свое поведение, или общество воспитало в ней убеждение, что "родные обязаны", и она искренне не понимала, что поступает неправильно?
Советую к прочтению:
