На войне доверие — это роскошь. А когда доверие используют как оружие, счёт обычно идёт на минуты. В Чечне был один персонаж, который делал именно так: выглядел как русский, говорил как русский, носил голубой берет — и этим убивал.
Звали его Олег Челнов.
Как из афганца получился враг
Родился он в середине 60-х, в Харькове. Обычная рабочая семья, без лозунгов и вышиванок. В армию попал ещё при Союзе. Родителям писал, что служит на флоте, в Севастополе. На самом деле — Афганистан.
Ранение в спину, блокпост, татуировка «Кандагар». Всё по-настоящему. После дембеля — Армения, Спитак, завалы, вытаскивал людей. Медаль «За личное мужество». Тогда к нему вопросов не было.
А потом начались 90-е. И вот тут у некоторых крышу срывает.
Чечня. И выбор, который всё перечеркнул
Когда началась Первая чеченская, Челнов внезапно оказался по ту сторону. Не в федеральных войсках. В батальоне «Викинг», у Дудаева. Причём не рядовым — штабная должность.
Бывшие «афганцы» от него отвернулись сразу. Потому что одно дело — бардак, безденежье и злость. Другое — идти воевать против тех, с кем когда-то стоял в одном строю.
Сам он потом оправдывался красиво:
«Я не против русских. Я против империализма».
Только пули летели в срочников, а не в «империализм».
Голубой берет как рабочий инструмент
Самое мерзкое — не сам факт, что он воевал за боевиков. А как он это делал.
Славянская внешность. Русская речь. Трофейная форма. Голубой берет — как пропуск.
Он подходил к нашим.
Он кричал: «За мной!»
Он «выводил» подразделения.
А дальше — засада. Плен. Или смерть.
Бывало и тоньше: выходил в эфир под чужими позывными, путал батареи, наводил перекрёстный огонь. Грязная, холодная работа. Без риска для себя — риск для других.
Медиа-герой из Харькова
В 1995-м он вдруг всплыл в тылу — в Харькове. Интервью, камеры, заголовки вроде «Украинский Рэмбо». Его называли «лейтенантом чеченской армии». Он улыбался, рассуждал о «борьбе» и говорил, что «помощь соседу важнее».
Ни слова — о том, как именно он воюет.
Российские СМИ тоже его ловили — иногда нейтрально, иногда прямо называя наёмником. Но шум был. Имя знали.
Чем всё закончилось
В 1996 году он снова полез в Чечню. В последний раз.
Бой в районе площади Минутка. Жёсткий, обычный городской ад. Там Челнов и остался. Тело не нашли. Ни могилы, ни финального интервью.
Боевики потом вручили его матери свои «ордена». Дочери назначили пенсию — пожизненную. Пока режим не рухнул. Потом, разумеется, всё отменили.
Почему он не герой — ни при каких раскладах
Его потом пытались обелять. Говорили: «Он воевал не за деньги».
Это слабый аргумент. Многие бандиты тоже не за деньги режут.
Афганистан? Да, был. Но Афганистан не даёт индульгенции. Всё решает то, кем человек стал потом.
А стал он тем, кто притворялся своим, чтобы сдавать своих.
Для контраста — другой пример
Были и другие украинцы в Чечне. Те, кто воевал за Россию. Морпех Леонтович, Конотоп. Держал позиции, слышал украинскую речь у атакующих и не дрогнул.
Потом, спустя годы, он сказал просто:
«Присяга — это не слова».
Вот в этом и вся разница.
Итог без пафоса
Челнов предал всё: присягу, товарищей, форму, смысл службы.
Голубой берет он носил не как знак, а как маску.
И закончил так, как часто заканчивают те, кто выбирает этот путь:
без могилы, без уважения, без права называться солдатом.
Подписывайтесь, если цените жёсткий разбор без романтики.
Здесь героев не придумывают — здесь называют вещи своими именами